Глава 12

После визита прекрасной Ша я чувствовала себя какой-то немного рассеянной. Голова то ли кружилась, то ли просто не хотела работать.

Выйдя из зала с разбитыми окнами, зачем-то вернулась в ту же комнату и налила себе порцию чая. Все то, что мне рассказала фея, казалось пустой выдумкой. При этом не самой разумной. И я бы, может, даже посмеялась, если бы не сидела в почти пустом поместье фея, разжигающего костры одним щелчком пальцев.

– Госпожа покинула дом? – в дверном проеме появился Мукеш, уже чуть мене переливающийся радужной пудрой.

– Да. Она куда-то очень торопилась,– кивнула я, даже не потрудившись встать с дивана. Это казалось настолько неважным, что просто не было сил.

– Светлые нарушили границы,– не мене утомленно кивнул гоблин, подходя все  к тому же чайнику. Вынув из  воздуха чистую чашку, Мукеш налил чаю и себе, занимая кресло ближе к окну. – Скорее всего, муж госпожи потребовал, чтобы она вернулась под защиту его воинов. Все же, дом хозяина Нимедасофера не  так хорошо огорожен, как подземный дворец. Особенно теперь.

Мы немного помолчали, вслушиваясь в шелест листвы, что сквозняки, на пару с Корицей, гоняли по коридорам, а затем также синхронно вздрогнули, когда по дому разнесся резкий собачий лай и весьма грозное рычание.

Мукеш, словно должно было произойти что-то непоправимое, практически бросил чашку на блюдце, вскочив на ноги.

– Иди за мной, быстро!

Мы побежали по коридорам, притормаживая едва ли не у каждой стены. Мне потребовалось три таких остановки, чтобы понять – Мукешь заглядывает в зеркала. Последовав его же примеру, заглянув в одну из мутных поверхностей, я отшатнулась. Из-за матового, разделенного рисунками, стекла, на меня смотрели глаза. Светлые, голубые, они были полны неприкрытой злобы.

– Ищут, рыщут,– сердито бормотал Мукеш, замерев на верхней ступени лестницы. – Думают, хозяина отвлекли, и можно добраться до его кладовых. Глупые.

Вдруг со всех сторон к нам, к самому центру большого холла, в который вели все переходы и коридоры, начла наползать тьма. Непрозрачная, плотная, она как разрастающаяся тень, что впитывает в себя весь дневной свет, тянулась от углов.

– Вот как? – Мне показалось, что Мукеш немного удивился происходящему, но страха в голосе гоблина не было. Я же наоборот, видя, что нас начинает зажимать в кольцо со всех сторон, отрезая от выходов, рухнула на пол у самых ног дворецкого. Если он и волшебное создание, способное противостоять чему-то подобному, устрашающе-необъяснимому, то я была простой девушкой, не в тот день отправившейся в лес.

С первого этажа, вытесненный все той же тенью, не имеющей четких границ, но словно поглощающей все вокруг, к нам поднялся Корица. Пес глухо рычал, и я готова была поклясться собственной косой, что он видит нечто, скрытое от моих глаз.

– Совсем осмелели. Думают, раз смогли провести девушку сюда через тайные тропы, то сумеют попасть и в сам дом. Нет уж,– мне показалось, что Мукйш, за полу чьего кафтана я ухватилась, стал как-то больше, внушительнее, словно бы вырос. Но это можно было бы списать и на игру воображения, так как все пространство вокруг, не считая пятна в пять метров, было затянуто непроглядной тьмой, из которой мне слышались шепчущие, пугающие голоса.

Дворецкий что-то быстро бормотал, низким вибрирующим голосом, и мне показалось, что пол под ногами начал мелко дрожать в такт его голосу. Рядом же послышалось тихое поскуливанье Корицы.

Темное пятно продолжало сжиматься, и я чувствовала странный, приторно-сладкий запах, идущий от этой мглы, пожирающей пространство. К горлу волнами стала подкатывать тошнота.

И вдруг все замерло.

Бормотание Мукеша, голоса в тени, вой Корицы. Даже мое  собственное дыхание больше не было слышно.  

А затем над нами, свисая на длинной цепи, вспыхнул фонарь. Словно я попала под яркие солнечные лучи, тело вдруг почувствовало тепло. И только теперь стало ясно, что я вся заледенела от ужаса и чего-то еще, исходящего от этой тени.

Радом с первым, сперва слабо замерцав, а затем все сильнее и сильнее разгораясь, вспыхнул второй. Затем и третий. Тень, словно длиннолапая шустрая тварь, вдруг отпрянула вглубь коридоров. Только тонкие длинные пальцы все еще тянулись вдоль стен, пытаясь ухватить нас, скользнув между огней.

Только фонарей становилось все больше, их свет тянулся к углам, расходился по переходам и комнатам, не оставляя тени и шанса спрятаться.

Когда практически весь дом вдруг подсветился, как люстра на тысячу огней в королевском бальном зале, Мукеш чуть повернул голову в сторону Корицы.

– Ищи. Быстрее, пока она не сбежала.

Пес-ветер согласно рыкнул и понесся по дому, скользя по стенам и,  кажется, даже по потолку.

– Думали пробраться,– вновь начал ворчать Мукеш, посматривая то в один коридор, то в другой. – Думали, можно просто так попасть в дом хозяина. Никто не сможет сюда войти, пока Мукешь смотрит за поместьем. Никто!

Фонари вдруг полыхнули нестерпимо ярко, и меня в то же мгновение отпустило это липкое ощущение страха, что так плотно держало за ребра.

– Что, что это было? – сипя, чувствуя, как от слов дерет пересохшее горло, спросила я, даже не пытаясь пока встать на дрожащие ноги. Слишком уж всего этого было много для меня.

– Добрая магия светлых Ша,– брезгливо отозвался дворецкий, сложив руки на груди и чего-то ожидая. – Если увидишь нечто подобное еще раз, без меня или хозяина – постарайся как можно быстрее бежать. В этом доме можно попробовать спрятаться в камине и укрыться этим твоим шарфом. Не обещаю, что спасет, но это самое лучшее, что можно придумать.

– А какие-нибудь амулеты, обереги? – робким шепотом спросила я, не веря сама, что произношу нечто подобное.

Мукеш не успел ответить, так как к нам, недовольно ворча, вернулся Корица. Гоблин задумчиво почесал бровь длинным ногтем,  явно расстроенный таким результатом.

– Значит, все же ушли. Плохо.

Опустив взгляд на меня, дворецкий покачал головой.

– Вставай, Хлоя. На сегодня все. Даже у целой армии светлых Ша нет столько сил, чтобы пытаться два раза подряд напасть на дом моего господина.

– А когда хватит? – несколько нескладно уточнила я.

– Хватит чего?

– Сил напасть? – меня  стало мелко потряхивать от пережитого ужаса. Такой порции жутких впечатлений за такой короткий промежуток времени я еще не получала в своей жизни.

– Завтра, послезавтра. Теперь и не скажешь. Пока хозяин оттесняет светлых от наших границ, командуя рогатыми, сюда попытаются попасть все, у кого хватит смелости. Или безумия. И не только среди врагов. **

Мукеш угостил меня какими-то сладостями, напоил меня чаем до состояния, когда жидкость начала плескаться где-то на уровне ушей, и с первыми же сумерками попытался отправить в постель в сопровождении Корицы, запрещая шастать по дому и заниматься сегодня уборкой.

Я пыталась задавать вопросы, уговаривала гоблина рассказать подробнее о тех, кто нападал, о сестре Нимедасофера и о ее муже, но дворецкий только кривился. Оказалось, что вытянуть из него хоть что-то просто невозможно, если гоблин сам не пожелает рассказывать.

Единственное, о чем мне удалось узнать, так это о фонариках, что вспыхивали по ночам в доме. Или, как сегодня, зажглись по приказу дворецкого. Я предполагала, что тень, наползающая на нас изо всех углов, испугалась именно света, но Мукеш покачал головой.

– Света она, конечно, тоже опасается, но в большей степени ей опасная та магия, которая напитан дом. Каждое такое поместье строится на особом месте, где есть природный выход силы. Переплетение линий, или место проявления благодати богов. Много вариантов.

Гоблин помолчал, глядя куда-то в пространство. Взгляд дворецкого стал таким, словно он видел что-то за сотни миль отсюда, а не темную, расписную стену комнаты.

– Этот дом построили по приказу старого хозяина. Отец моего господина был сильным Ша и знал, как оберегать свою семью. Даже после Амисси Донум Вита, когда для Неблагого Двора изменилось все, дом сохранил свои свойства. Так  вот эти фонари, что зажигаются по ночам, они источают именно ту силу, которая питает само строение. Практически чистая энергия. Потому здесь так много цветов. Они также впитывают в себя эту силу.

Мукеш вновь замолчал, продолжая вглядываться в даль.

– Фонарики необычные. Но как ты их смог зажечь днем? Если бы не это, мне кажется, нами бы славно пообедали сегодня,– меня всю передернуло, так что я плотнее завернулась в свой шарф, хот тот практически и не грел, и подтянула голые ноги на диван.

– Это часть моих обязанностей, знать, как именно обращаться с магией дома. Хотя у него и самого есть какое-то подобие разума. А теперь давай спать!

– Но я не усну,– попыталась возразить, чувствуя, как слипаются глаза.

–  Помимо того, что ты должна наводить здесь порядок, на твоем благополучии держится само равновесие сил. Так что ты не можешь себе похвалить быть больной или уставшей. Не в то время, пока ты здесь.

– Но твой хозяин почти что позволил не утонуть в пруду, – возмущенно вскрикнула, и тут же широко зевнула, быстрее прикрыв рот уголком шарфа.

– Гончий Пес Ее Величества никогда не делает что-то «почти». А так как ты до сих пор сидишь тут, вполне себе здоровая, не стоит об этом и поминать. А теперь спать, – махнул рукой Мукешь.

– Ты хочешь сказать, он бы не позволил мне умереть? – почти безразлично  спросила, направляясь к двери.

– Хозяин делает только то, что хочет,– фыркнул Мукешь в спину, когда я уже почти вышла в коридор. Мне ничего не оставалось, как пожать плечами. Я уже успела уяснить, что Ша весьма своевольные создания.

Ночь прошла в кошмарах. Меня всю выкручивало, почти что знобило, пока  в один момент я не почувствовала, как чья-то ладонь легко касается моего лба, словно вытягивая все плохие мысли из головы. Мне стало вдруг легко и тепло.

Мягкое одеяло окутало со всех сторон, шелест деревьев за окном словно стих. Повернув голову, прижавшись к волшебной ладони щекой, я крепко уснула без сновидений.

Только под утро меня посетило странное видение, словно кто-то коснулся моей руки, оставив на ней золотой, плетеный из тонких нитей, браслет, крепко охвативший запястье. Утомленная событиями минувшего дня, я так полностью и не проснулась, скользя где-то на грани между сном и явью