Глава 16

Глава.

После ванной, чувствуя, что ноги готовы просто отвалиться, словно я древняя старуха, попросила сестру принести чего-нибудь с кухни, и заползла в постель. Сегодня мне даже не было стыдно, что мужикам придется таскать воду со второго этажа.

– Так где ты была? – распахнув глаза, с интересом спросила Лиса. Моя четырнадцатилетняя сестренка с интересом вертела в руках тонкий шарф, рассматривая удивительную вышивку.– Пришла в такой чудном наряде, босая, как деревенская девка. Только на дворе не лето, сейчас даже местные простушки ходят в сапогах. А твои хорошие были, почти новые. Признавайся, на свидание бегала?

– Шутишь? – я чуть не подавилась молоком с пряностями, которое мне передали с кухни. Мама всегда лечила нас корицей и мускатом, и ложкой меда. Считала, что это первое средство, чтобы избежать простуды. Но теперь, когда на языке перекатывался вкус этих пряностей мне вдруг вспомнился другой напиток, которым в моем удивительном и нереальном приключении, меня отпаивал один крылатый фей.

Отставив кружку на тумбу возле кровати, поплотнее укрывшись одеялом, я сурово глянула на сестру.

– Что за глупости в твое голове, Лиса? Какой свидание? С кем мне тут встречаться? И где бы я на свидании такое платье нашла?

– Вот и я спрашиваю,– сестра глянула на меня совсем иначе, как-то разумно, серьезно, без того дурачества, что частенько присутствовало в ее глазах,– куда ты попала, моя правильная сестра? И как долго тебя не было?

– Как догадалась?– сердце на миг замерло, и вдруг помчалось вскачь куда быстрее прежнего.

– Синяки у тебя на коленях несвежие, желтые почти. Дней пять как появились. Но мы вчера в бане были, и на твоих ногах ни одного я не видала,– тихо и спокойно отозвалась Лиса, все всматриваясь в узор на ткани.– Красота какая!

Тихий выдох сестры был полон искреннего восхищение, и я с тоской подумала, что моя сестренка куда бы лучше оценила такое приключение, случись ей попасть в мир Ша.

– Так куда ты угодила, Хлоя? Я вчера с местными говорила, так девки рассказывали, что раньше в этот день по лесам никто не ходил. Почему, уже мало кто помнит, да и суеверий у людей столько, что и думать не стоит.

Горло вдруг сжалось. Во рту пересохло и драло так, что пришлось еще глотнуть молока.

– Не молчи, сестренка. Все равно узнаю,– тихо пообещала Лиса, спрятав глаза под длинными ресницами.

– Длаже если узнаешь, все равно не поверишь. Не бывает того, о чем ты меня спрашиваешь,– врать сестре я не любила. Нам было одинаково тяжело после смерти мамы. Хотя переносили потерю мы по-разному, но все же поддерживали друг друга и уважали.

– А ты попробуй. Я не отец, всему поверю. Хотя,– Лиса вдруг задорно улыбнулась,– мне иногда кажется, что папа не просто так выдрал именно эту деревню. Он у нас далеко не глуп.

– Я этого и не говорила,– искренняя любовь к родителю не позволяла такой мысли даже промелькнуть в моей голове, но все же…– но только я не думаю, что папа верит в фей.

С последним моим словом сестра едва не скатилась с кровати. Ее темные глаза вспыхнули восторгом и торжеством.

– Я так и знала!

Девушка подпрыгнула и прижала к груди тонкий газовый шарф.

Взгляд сестры вдруг стал меняться. Лиса смотрела серьезно, с каким-то проблеском безумия в глазах, словно то, в чем она сомневалась долгие годы, вдруг открылось как самая обыденная вещь.

– Ты должна рассказать мне все. Все до последнего. И только попробуй что-то упустить – я тебя просто… укушу! – самозабвенно пообещала сестричка, заползая ко мне под одеяло и всем видом демонстрируя, что никуда не собирается двигаться, пока я не исполню ее просьбу.

Первые слова давались с трудом, словно я все еще сомневалась, не превидилось ли мне произошедшее, но чем дальше, тем большим восторгом светились глаза сестры, тем увереннее я говорила.

Сама история заняла куда меньше времени, чем я думала. Столько странных событий, невероятных существ – и весь рассказ уложился в полчаса. Да и Лиса, пережив первый восторг, смотрела теперь на шарф иначе. Как-то задумчиво и очень серьезно.

– Так он сказал, что ты должна обеспечить равновесие?

– Мне та показалось,– кивнула, подтверждая эту мысль. А потом все же решила напомнить главное: – Но ты не понимаешь! Он мне соврал!

Лиса нахмурила брови и вопросительно посмотрела на меня. Она явно упустила этот момент.

– не сказали, что вернуться домой до весны не получится! Меня обманули понимаешь?

– А вот мне кажется, что все не так просто,– медленно проговорила сестра. Несмотря на нашу разницу почти в двенадцать лет, я старалась прислушиваться к Лисе. Часто ее доводы были куда более разумны, чем у сверстников. Но не в этот раз.

– Нет, моя хорошая. Тут все очевидно. Меня просто не хотели отпускать,– упрямо вздернув подбородок, настаивала я на своем.

– Ты помнишь мамины сказки? Из той книги, в зеленом переплете? – Лиса стала аккуратно складывать шарф. Остальную одежду отдали прачкам.

– Не все,– призналась я. Когда мама читала им с братом, я уже была достаточно взрослой для сказок. В моей голове были балы, кавалеры и платья.

Лиса только кивнула.

– А я вот помню. И помню, что в каждой из них, во всех, где упоминался маленький народец холмов, говорилось, что фей видели только два раза в год. Весной и осенью, когда грани между нашими мирами сходятся в одной точке. Я не думаю, что тебе наврали. Из всего, что ты мне рассказала сестра, я могу только один вывод сделать – кто-то очень сильно хочет подставить твоего темноволосого Ша.

Лиса поднялась с постели, видя, что я начинаю дремать сидя. Сложенный аккуратно шарф она положила на тумбочку, забрав поднос и кружку.

– Отдыхай, Хлоя. Я скажу папе, что ты заблудилась и тебе помогли люди. А потом ты угодила в болото где потеряла сапоги.

–Он не поверит.

– Пусть. Но это проще принять чем-то, что ты встретила фей. Цела и здорова, ты вернулась домой, а это самое главное.

Уже стоя в дверном проеме, моя не по возрасту рассудительная сестра обернулась:

–Хлоя, а он красив?

– Кто? – сонно спросила, укладываясь на подушки.

– Твой фей?

– Очень,– честно призналась, натягивая одеяло повыше.

Отпоенный по самые уши какими-то укрепляющими травами, с обещанием Пророчицы помочь, я вернулся домой только под утро.

Злой и бледный Мукеш носился по дому, как привидение, кажется, не замечая даже стен. Для гоблина все произошедшее было куда серьезнее моего порицания. Это был такой основательный плевок в душу и попрание веков безупречной службы. А если приложить сюда еще и факт исчезновения девушки, после того как я успел поделиться с ней силой источника, дворецкий просто не мог сидеть на месте.

– Хозяин, как вы?– замерев на мгновение рядом, хмуро вопроси Мукеш, протягивая сидр.

Я только покачал головой. После отваров Гвин ничего не лезло.

– Старуха обещала помочь. Не сказала как, но подтвердила, что у девушки есть шанс вернуться. Еще дня три, вероятно, на это есть. Потом дело станет почти невыполнимым.

– А захочет ли она? Хлоя? – с сомнением проговорила гоблин.– Золото ее не интересует, как и волшебные дары. Она домой хотела, за родных переживала. Чем ее Пророчица приманить сможет?

– Не знаю, Мукеш. Мне женская душа не так понятна, как старухе. Та обещала все сделать, и я верю, что старая Ша сделает все, что сумеет. Уж очень велик ее долг перед родом.

Мукеш только фыркнул, вздернув нос. Я знал, что гоблин не был согласен с тем мои решением, но поделать ничего не мог. Я же считал, что Гвин должна остаться. Мы без нее оказались бы совсем бессильны после Амисси Донум Вита.

Уставший от прогулки по болотам, я и не заметил, как задремал. Небольшой огонек надежды, что мы сумеем все восстановить после ухода старших Ша теплился в моей груди постоянно, но сейчас его пламя было едва ощутимо и вот-вот могло погаснуть. Но если это произойдет, у Неблагого двора просто не будет шансов на существование.

**

Мне снился сад. Тот самый, где росли деревья всех времен года. И прекрасная глициния, аромат которой я чувствовала даже во сне. Невольно шагнула ближе, желая рассмотреть каждый цветок, но стоило мне подойти, как нежные грозди вдруг стали сереть и скручиваться, словно их обдало холодом. Цветы посыпались к моим ногам, становясь противной, слизкой массой, по которой тут же поползла плесень, поедая былую красоту.

Я отшатнулась от дерева, голого и мертвого, скрюченными ветвями-пальцами тянущегося вниз. От одного вида теперь становилось дурно.

Не желая на это смотреть, я быстрее обогнула дом, шагнув в боковую дверь. Здесь с первого взгляда все было в порядке. На перилах в большом холле были белые цветы, под ногами шелестела листва.

Но стоило мне шагнуть ближе, как все начало разваливаться, умирать. Зеленые лианы скручивались, цветы опадали, а листья под ногами чернели, словно напитываясь какой-то грязью. Испугавшись, не понимая, что происходит и как убираться из этого места, я бросилась вверх по ступеням.

Со всех сторон наползали сумерки, в углах появились темные тени, и потянули свои щупальца в мою сторону. Хотелось визжать, но горло пересохло. Да и сейчас должны появиться огоньки! Вот сейчас!

И они появились. Резные, с узорами, светильники, один за одним, вспыхивали под потолком, покачиваясь на цепях. Но изнутри шел не яркий, согревающий свет, а повалила сама тьма, черным дымом стека по стенам к полу.

Чувствуя, как ужас начинает всесильнее сжимать свои лапы на моем горле, я подхватила юбку и бросилась прочь по коридору. Резная дверь поддалась легко, и, помня наставления Мукеша, я сиганула в камин, тут же поднимая серое облако и остывшей золы. Подтянув колени к груди, я зажмурилась, не желая видеть, что случится дальше.

Сколько времени прошло, я так и не поняла, и очнулась только тогда, когда раздался громкий смешок.

– Спряталась? – в полумраке, наполненном серыми и голубыми тенями, четкими в свете холодной луны, глядящей из распахнутого окна, виднелся знакомый силуэт. – Хорошо спряталась, не отыскать. А если найдешь – не добраться.

Чувствуя угрозу, я только сильнее прижалась к остывшим камням за спиной. Внутри поднималось возмущение. Мне не понравилось, что Ша попытался меня в чем-то обвинить.

– Ты соврал! Я могла уйти,– сердито выкрикнула, нагнувшись чуть вперед, но вы высовываясь из камина.

– Я не знаю способа, которым тебя провели по тропе. И рад этому,– утомленно отозвался фей. Темная, скрытая в тени, ладонь поднялась, пройдясь по лицу, словно стирая паутину. – Но предпочел бы, чтобы его не было вовсе.

– Почему? Я не нужно тебе здесь,– страх внутри меня изменился. Я больше не дрожала, а была готова кусаться, как маленькая, но все же зубастая собачка.

– Я тебя здесь не желал, но ты пришла,– Ша, опершись о подлокотники, нагнулся вперед, попадая под бледный лунный свет,– но ты пришла и приняла на себя равновесие. А затем сбежала…

Я сидела в камине, и не могла произнести ни слова. Прекрасное лицо фея изменилось. Из него словно выкачали все соки. Бледная, тонкая как пергамент, кожа обтягивала кости, глаза, окруженные темными кругами, казались огромными. На лбу, на скулах, темными линиями явно виднелись вены. Или это трещины?

Я не могла поверить, что за одну ночь могло произойти подобное.

И тут, как последний штрих к облику ша, из носа тонкой струйкой побежала томная капля крови.

Фей выругался, и откинулся в кресле, скрываясь в тени. Из рукава появился платок, хорошо заметный на фоне черного силуэта.

– Что произошло? – мне стало стыдно от одной мысли, что я могла все неверно понять, что эт о именно я могла стать причиной того, что произошло.

– Тебя приняло равновесие. А потом я передал часть своей силы, чтобы защитить. Но ты сбежала, оставив брешь между мирами,– буднично, почти безразлично проговорил Ша.

Меня всю передернуло. Показалось, что в распахнутое окно ворвался по-зимнему ледяной порыв ветра, скользнувший вдоль пола и забравшийся в мое укрытие.

– И теперь,– продолжил Нимед,– сила, в том числе и моя собственная, вытекает через эту дыру, потому как мы не сможем его даже отыскать.

– Но я не виновата! – сиплый крик вырвался сам собой.

Сердце сжалось от ужаса.

Этого не могло быть, чтобы я одна была виновата во всем, что произошло.

– Нет конечно. Это сделал не ты, – хмыкнув, отозвался Ша.– Но вина все же на тебе.

– И что будет? – после короткого, мрачного молчания, спросила у Нимедасофера, страшась услышат ответ.

– Мы умрем. Скорее всего. Если ты не вернешься к…

Мне почудилось, что на голову рухнул свод камина, такой силы был удар.

Я лежала на кровати, вся взмокшая, в прилипшей к телу сорочке, и никак не могла отдышаться. Перед глазами все еще стояло бледное, изможденное лицо Ша. И если его слова были правдивы, Нимед меня ничем не обидел, а я же его почти убила.

– Лиса! – чувствуя, что еще немного, и могу сойти с ума, я подскочила с постели, накинула на плечи теплую шаль, и почти бегом бросилась в комнату сестры. Если кто-то и мог рассказать мне про фей, то это, кажется, была именно она.