Глава 38

Опять мы сорвались и потеряли головы. Хотя чего это я во множественном числе? Я сорвалась и я потеряла голову. Гадаев делал то, что и планировал. Правда он так увлекся, что в какой-то момент даже про сломанную руку забыл, но это мелочи, это не про потерю головы. Тут лишь бы самочувствию хуже не стало. У меня вот, к примеру, стало. Прямо утром, как только рассвело, так и стало. Я распахнула глаза, будто меня кто-то толкнул и уставилась на сопящего рядом Артема. Вот тогда-то мне и поплохело.

От осознания того, что мы завязли в какой-то ненормальной игре и несемся по ее горкам вниз все быстрее и быстрее. Не зря говорят, что утро вечера мудренее. Как только ночь и ее безумства остались в темноте спальни, а в окна заглянуло солнце, в моей голове все встало на свои места. То, что между нами с Артемом происходит, может длиться очень долго, но в том виде, в каком существует сейчас, приведет только к опустошению.

Гадаев ведет себя со мной словно алкоголик перед кодировкой, которому дали бутылку и он пытается напиться ею на всю жизнь. Только ведь сколько бы он не выпил, все равно захочется все больше и больше. Так и Гадаев. Он расценивает меня как зло, дурную привычку, досадную слабость, от которой мечтает избавиться, но только так, чтобы потом не жалеть. Но я не бездушная бутылка. Я живой человек и не собираюсь ему потакать. В конце концов что он мне сделает? Родителям нажалуется? В суд подаст? Сомневаюсь.

Я тихонько выбираюсь из-под одеяла и отправляюсь в ванную. Между ног саднит, напоминая о том, как хорошо нам было ночью и еще… Боже! В последний заход ведь порвался презерватив! А я так вымоталась, что после оргазма сразу уснула… Руки трясутся и я бросаюсь к телефону, хватаю его и только потом закрываюсь в санузле. Открываю приложение и замутненным от страха взглядом, нахожу дату последних месячных. Уф-ф, календарь сообщает, что у меня безопасный период.

Вот! Это тоже звоночек, что с Гадаевым пора кончать. И уж точно не с криками и стонами, а раз и навсегда. Решительно. Забираюсь в ванную и тщательно моюсь. Может еще зайти в аптеку купить таблеток для экстренной контрацепции? Через сколько часов после секса их еще имеет смысл использовать? Быстро забиваю вопрос в поисковик – семьдесят два часа. Отлегло. Прямо сейчас я все равно уехать не смогу. Я приготовлю Артему завтрак и попробую поговорить серьезно. Как двое взрослых людей. Я обязана до него донести свои мысли и получить согласие на добровольное расставание. Он должен меня понять и сам очнуться от наваждения.

Надеваю банный халат и иду в кухню. Артем не любит посторонних в доме, поэтому прислуга у него приходит в часы, когда он отсутствует. Сейчас же, вообще все в отпуске из-за отъезда хозяина, и явятся только завтра. Открываю холодильник – а он забит деликатесами, которые я уже давненько не могу себе просто так позволить. Достаю бекон, помидоры, яйца, сыр, икру, настоящий хамон, масло. В шкафчике нахожу хлебцы и сковородку. Жарю яичницу с беконом и помидорами, а на тарелку выкладываю бутерброды. Заправляю кофемашину, чтобы сделать себе капучино и все время безостановочно проговариваю про себя слова, которые скажу Гадаеву.

«Артем, отпусти меня. Так будет лучше. Не доводи наши чувства до ненависти».

«Артем, мы совершаем глупость. Все эти контракты – бред и блажь. Давай, пока не поздно, расстанемся и забудем последние дни».

«Артем, пойми! Такими темпами это никогда не закончится, и мы с тобой увязнем в болоте непонятных отношений на годы!»

Нет, все не то. Нужна искренность, которая даже его проймет.

Яичница шкворчит на сковороде, а я пью кофе и продолжаю искать подходящие слова.

– Доброе утро, фея моя! Как пахнет вкусно. Жрать хочу как мамонт! – прерывает мои мучения Гадаев.

Он входит в кухню и освещает ее счастливой улыбкой во весь рот.

Красивый такой, аж сердце заходится! Смотрю на него и насмотреться не могу. Наверное, он мне нравился всегда, просто я раньше не понимала своего чувства, а теперь понимаю и находиться рядом с ним в качестве секс-игрушки становится не возможно.

– Доброе утро, мамонт. Садись, сейчас сделаю кофе. Яичница тоже готова, – решаю сначала его накормить и задобрить.

Встаю, но Гадаев не дает мне сделать и шага к плите.

– А поцеловать? – вкрадчиво спрашивает, поймав за руку, и притягивает к себе.

И тут я понимаю, что откладывать разговор у меня нет возможности. Сейчас опять начнется с поцелуев, а закончится сексом, да еще и неизвестно когда. Набираю в легкие воздух, поднимаю на Гадаева взгляд и решаюсь на ход конем:

– Артем, ты мне очень нравишься. Возможно, я даже тебя люблю, – говорю тихо, потому что голос подрагивает. – Из-за этого мы не можем продолжать с тобой отношения в подобном формате. Я просто больше не выдержу.

Гадаев вздрагивает, выпускает меня из рук и тяжело падает на кухонный стул.