Глава 44

Артем

С Евой настолько хорошо отдыхалось, что когда пришлось вернуться на работу, да еще и в одиночестве, нахлынула то ли хандра, то ли просто нежелание работать. Хотелось домой. Притвориться окончательно больным и залечь на дно, а лучше на кровать. Чтобы никто не беспокоил и ни о чем не спрашивал.

К сожалению, это было невозможно. Работа сама себя не сделает. Отец уже начал звонить, мол, почему вы прохлаждаетесь. Так что вопросы пришлось решать почти моментально. Офис, кожаное кресло, клиенты напротив. Совру, если скажу, что каждого хотелось послать. Но через одного – со стопроцентной уверенностью. В какой-то момент показалось, что их специально таких раздражающих и душных собрали.

К счастью, никто никого не собирал. Клиенты закончились, рабочий день тоже. Подруга Евы продолжала искать секретаршу себе на замену, а я собираюсь домой. Впервые туда хочется возвращаться. Ева еще несколько часов назад прислала смс, что уже уехала домой. С тех пор вообще практически не работалось. Пока она находилась в офисе, работа шла бодрее, а как только ушла – так и все. Клиенты стали раздражать сильнее. Я даже усомнился в том, мое ли это, хотя сколько себя помню, только юриспруденцией и занимался. Пошел по стопам отца и ни разу до сегодняшнего дня не жалел.

Вересова странно на меня влияет. По-особенному. С ней хочется того, о чем никогда прежде не задумывался: секса без презервативов, нормальных отношений, свадьбы, детей. Последнее умело гоню подальше из головы. Мама, конечно, давно посматривает на меня в ожидании, да и отец не против на пенсии с внуками повозиться, но я всегда думал, что рано. И для жены, и уж тем более для детей. Если с Евой что-то в итоге получится – можно будет попробовать. Лет через пять, а лучше семь.

Из офиса выхожу в предвкушении скорой встречи с Евой. Такси уже поджидает у входа. Я бы с радостью сел за руль, да только рука, забинтованная в гипс, не позволяет. Можно, конечно, его снять, но уверен, что Еве станет интересно, как я вел машину с неподвижной рукой. Вообще, с враньем нужно завязывать, но пока у нас все так хлипко, не знаю, как это сделать. Взрывной характер Вересовой мне хорошо известен. После признания от нее можно ожидать чего угодно, поэтому пока принимаю решение молчать.

Домой возвращаюсь, когда уже стемнело. В окнах горит свет. Пока не могу привыкнуть к такому. Я возвращаюсь, а меня кто-то ждет.

Вхожу в дом с улыбкой и тут же тяну носом. Запахи невероятные. Судя по всему, Ева что-то печет. Хоть бы пирожки. Столько лет их не ел. Настоящих, домашних, вкусных.

– Привет! – Ева появляется в холле с улыбкой.

– Привет…

Пирожков как-то больше не хочется. Стоит ее увидеть, все мысли превращаются в желе и единственное, о чем я способен думать – она. Тяну к ней руки, но Ева уворачивается и говорит что-то про то, что ей нужна моя помощь, а целоваться и «все остальное» потом. На «все остальное» я уже готов помогать с чем угодно. Все, что скажет – сделаю. Зато потом перейдем из полезного к приятному.

– Переодевайся и приходи ко мне! – командует Ева.

На это у меня уходит минут пять, не больше. Я даже руки успеваю помыть и в зеркало глянуть. Спускаюсь к Еве. Она раздумывает, чем меня загрузить, а потом говорит:

– Постой рядом, а то я боюсь упасть.

И забирается на табуретку, что-то рассматривая на верхних полках кухонного гарнитура. Руки так и чешутся обхватить ее за аппетитную задницу. Сжать полушария в ладонях и вдавить в член. Искры из глаз после такой картины.

– Ой!

В себя меня приводит вскрик Евы. Мгновение, и я реагирую, не задумываясь. Ловлю падающую Вересову. Крепко держу ее обеими руками, прижимаю к себе. Она смотрит на меня ошарашенно, я – так же. Руку в гипсе тут же убираю и забиваю голову Евы вопросами:

– С тобой все в порядке? Не поранилась? Как ты умудрилась упасть? Испугалась?

– Я…

Ева хмурится, глядя на меня. А потом опускает взгляд на мою «сломанную» руку.

– Как ты меня поймал?

– Не знаю, на стрессе!

– Не болит?

– Теперь да. Очень. Думаешь, стоит позвонить врачу?

– Думаю, пора прекращать ломать комедию, Артем.

Ева как-то так странно вздыхает, что я сразу понимаю – дальше врать точно не буду.

– Прости, – начинаю с самого главного. – Я вначале правда подумал, что перелом, так сильно болело, но врач сказал, что ничего нет, а я… решил воспользоваться твоим страхом и подговорил его соврать.

– Зачем?

– Чтобы ты поехала со мной.

– Чего не сделаешь ради секса, да?

– И это тоже!

– Вот так всегда, Артем. Я только тебе доверюсь, и ты показываешь свое истинное я.

Пока я пытаюсь понять, что началось, Ева следует на второй этаж. Я – за ней. Она собирает вещи, я пытаюсь ее остановить. Потому что она должна быть здесь, со мной. Рука ведь не главная причина, по которой она оставалась.

– Как я могу тебе верить, если ты врешь даже о своем здоровье. Что я еще должна знать?

– Больше ничего.

– Уверен?

И смотрит так пронзительно, что уже нет – не уверен. Перебираю в голове все, что ей говорил, все наши диалоги. Вроде бы больше не врал? Ну, может по какой-то мелочи, но серьезного – ничего. Так ей и отвечаю.

– А что для тебя мелочи, Артем? – задает вполне логичный вопрос и застегивает сумку. – Я домой поеду. Нам лучше жить отдельно.

– У нас ведь все хорошо, – хватаю Еву за руку.

– У тебя, Артем, вообще все прекрасно. Секс по первому требованию, завтраки, ужины, уход, а я? Получается, не заслужила даже правды?

– Прости.

Мне больше нечего сказать. Свою вину понимаю и принимаю, осознаю, но как исправить сию минуту не знаю.

– Мне нужно подумать, Артем, – говорит уже у двери. – Такси меня ждет, так что можешь не провожать и, пожалуйста, подумай, не врал ли ты о чем-то очень важном. То, что ты «не сказал» тоже считается.