Глава 48

Читаю внимательно, но все равно мало что в голове откладывается. А все потому, что мне до ужаса хочется хоть с кем-нибудь поделиться своим секретом. В идеале, конечно, этим кем-то должен был быть Артем, но мне даже представить страшно, как я сообщаю ему о беременности. Ну вот совсем мы не в тех отношениях, в которых пара вместе радуется будущему ребенку.

А кому сказать? Маме? Бабушке? Категорически нет! Обе сразу начнут выяснять имя отца и помчатся к Гадаевым требовать свадьбу. Остается только Оля, но и ей я говорить опасаюсь, потому что заранее знаю, что подруга скажет. Она обзовет меня душной идиоткой и будет настаивать, чтобы я немедленно рассказала все Артему и не вздумала ехать в Израиль одна.

А если я буду упираться, еще и сама меня сдаст своему боссу. А я уже все для себя решила. Пусть я душная идиотка и надумываю себе много лишнего, но мне необходимо убедиться в серьезности чувств Гадаева. Будем считать, что это мой беременный заскок. Из всего прочитанного в голове отложилось именно про странности поведения беременных и то, что надо перед поездкой обязательно сходить к врачу. Глаза слипаются и на этом я заканчиваю себя мучить. Выключаю свет и ложусь спать.

Утро начинается с тошноты, и я первым делом звоню в медицинский центр, который обслуживает мою страховку, чтобы записаться к гинекологу. К счастью, сегодня после обеда находится окошко. Тошнота постепенно отступает, и я с удовольствием завтракаю, а потом усаживаюсь за ноут решать вопросы с нашей поездкой на операцию. Связываюсь с клиникой в Израиле, уточняю дату на которую нам назначено и когда бабуля должна уже прибыть в отделение. Затем связываюсь с нашей больницей и напоминаю про анализы и эпикриз – меня заверяют, что все будет готово в срок. И только тогда я перехожу к покупке билетов.

Бабушке будет удобнее в бизнес-классе, и я пытаюсь найти подешевле, но цены на перелет просто космические. Мое занятие прерывает звонок в дверь. В такое время всегда привозят цветы от Артема, и я спешу открыть. Смотрю в глазок – там из-за охапки роз даже курьера не видно. Распахиваю дверь и вместо букета наталкиваюсь на недовольный взгляд Миланьи. Подружка Гадаева – даже не знаю, пора ли присваивать ей статус «бывшая» – стоит, притопывая носком элегантного сапога, а руки уперты в бока дорогой шубки.

– Привет, – бросает, – твой накосячил что ли, раз такие букеты шлет? Прости засранца. Мой вот вообще ничего не шлет и даже на смс не отвечает. Я по делу, можно войти?

Сказать что я в шоке – ничего не сказать. Допустим, откуда Милка знает мой адрес, я могу догадаться – у нее заводчица крысы, которую я от имени Гадаева ей на прошлое восьмое марта с дуру подарила, живет в моем подъезде. Но откуда она знает, что я дома, а не на работе – ума не приложу. Как и какое у нее может быть ко мне дело.

– Заходи, – говорю обреченно.

Забираю букет и пропускаю незваную гостью в квартиру.

Миланья чувствует себя как дома – тут же разувается, вешает шубу на вешалку и уверенно идет в туалет, а потом в ванную мыть руки. Я только глазами хлопаю, дожидаясь красотку в кухне. Она вообще наглая и всегда прет как таран. Ни перед чем никогда не останавливается.

– Чай будешь? – спрашиваю, как положено хорошей хозяйке, когда она возвращается.

– Да, давай. И расскажи мне правду, у Гадаева кто-то появился? Он уже почти месяц морозится и даже в офис меня не пускает. Я хотела тебя вызвать, а охранник сказал, что ты не работаешь. Вот я и приехала.

Вопрос Миланьи ставит меня в тупик, потому что в душе поднимается буря эмоций. Начиная с радости от того, что Артем с ней не общается и заканчивая чувством собственничества.

– Я уволилась, – говорю нейтральное.

– Давно пора! – одобряет Милка. – Я же знаю, как ты моего Гада ненавидела всегда. Из-за беременности решилась уйти, да? Слушай! А ведь это идея! Можешь мне один свой тест дать? Я там у тебя целых три видела.

Я роняю чайник, в который набирала воду. Тесты лежали в шкафчике, какого она туда свой нос засунула? Мне хочется ругаться матом и вырвать Милке все космы! Пока я тут мнусь, она собирается моего Артема обрабатывать! Да еще и такими убойными методами, как фальшивая беременность! Оставляю чайник в раковине – хрен ей, а не чай – и оборачиваюсь к нахалке, скрестив руки на груди.

– Ты, Мила, совсем уже с ума сошла? – спрашиваю, сощурившись. – Собираешься женить Гадаева на себе, шантажируя беременностью?

Я злюсь и плохо себя контролирую. Ох, я ей сейчас все выскажу и такую беременность устрою, что век не выносит!