25

— Что это было?

Дава разводит руками. Макс меряет шагами асфальт.

— Марк вообще обурел?

— Видимо так.

Сгребаю мысли в кучу. Никакой командировки нет. Деза. Странная подковерная деза.

Брат ляпнул новому сотруднику, что по нам решен вопрос, а тот поспешил разнести на опережение. Что взять придурка молодого, по блату взяли, он внутренний порядок не знает, действовал как посчитал нужным. То есть мозгов птичка насрала. Мажоры-с. Есть у нас несколько бесполезных, видимо их полку прибыло. Блат. Отсутствие мозгов. Пафос. Все дела. Такая нынче бывает жизнь. Головняк один.

С такими исходниками пошлют его из нашей конторы в далекое путешествие и никакой блат не поможет. Предшественникам хватало ума тихо сидеть и рта не раскрывать. Но попадаются и такие индивидуумы.

— На что рассчитывал? — отстреливаю окурок.

— На время, — перекатывает плечами Дава. — Булат, ехал бы ты. Домой.

— М-да?

Если Марк посмел поехать, побеспокоить, баштан снесу однозначно. Глаза кровью наливаются. Суставы выкручивает вместе с жилами. Разбирает не зло, нет. Меня очень медленно доворачивает в фарш тупость человека.

Убеждаю себя, что не тронет. Я больше всего на свете хочу, чтобы Лана никаким боком больше не соприкасалась с Марком, чтобы забыла, как он выглядит. Чтобы в целом нас обоих больше с этой семьей ничего не связывало.

Уговорю уволиться. Это самое верное решение. Моего бабла с головой хватит. Накоплено нормально, тратить некуда было. Если не швырять направо и налево можно спокойно жить. Может ее к жене Макса пристроить? Пусть лучше админом в студии сидит. Другая жизнь, другие люди.

— Да, — заторможенно принимаю звонок.

— Ты можешь говорить?

Знакомый фейс на связи. Отличный парень, кстати. Работа у него — нас проверять, но в целом если задница чистая ничто не мешает прекрасно общаться.

— Да.

— По душу мажора придут.

Немею от шока. В смысле? Его, конечно, не жаль, но отца все же немного — да. Никаких сыновних чувств верхом не вылезает, просто хочу быть благодарным за помощь, которую оказывал в жизни.

Где придурок мог проколоться. Прикидываю варианты: превышение, слив? Вряд ли.

— Погоди, — сбрасываю.

У меня два телефона. Не засвеченный и не прослушиваемый. Спешно покидаю под вопросительные взгляды территорию конторы и ухожу дальше, только потом набираю еще раз.

— Еще раз скажи, — прошу.

— Придурок слил в казино пятьсот за вечер. Купил новую тачку. Все напоказ. Чекисты интересуются откуда средства. Будут искать у всех.

Дебила, блядь, кусок! Мне плевать откуда у него бабки. Но в казино! Ох и дебиил. При его работе чихать нужно оборачиваясь.

— У меня тоже есть, — зачем-то говорю.

— Тебя не будут. Песочница не сахар. Ты туда в прошлом году сколько раз ездил?

— Много.

— Еще раз — тебя не тронут.

— Понял. Принял.

Отключаюсь. Минуту перевариваю.

Если что найдут полетят все, отца вывернут из кресла как сорняк. Я не лезу в его дела, мне плевать кто чем живет. Но просьбу товарища выполняю. Объясняю вкратце ситуацию. Отец красноречиво молчит.

— Хорошо. Благодарю, — замолкает. Проходит секунд тридцать, прежде чем снова начинает говорить. — Завтра Марк подпишет документы на развод и заявление на увольнение. Про вашу командировку… — пауза. — Саш, я бы никогда тебя не послал туда. И парней тоже. Я все-таки офицер, а не дурак мнительный. Виновные и самовольники будут наказаны по всей строгости.

Впервые в жизни слышу что-то сродни оправдание со стороны отца. Звучит странно, почти неправдоподобно. Я принимаю. Как ни крути моя цель достигнута, а остальное черт с ним.

— Это ваши дела, — нейтрально выражаю. — За развод спасибо.

Разговаривать больше не о чем.

Возвращаюсь на место. Тихо поясняю парням что и как. Яростно матерятся, потому что произошедшее реально ни разу нашей конторе не подходит. Никто не думал, что Марк опустится до неумелых игр разума.

— Ох, ты ж, — присвистывает Бесаев.

Одновременно оборачиваемся. С порога слетает встрепанная красная Нинель. Никогда ее такой не видел. Волосы дыбом. Крепко сжимает в руке сумку. Вколачивает каблуки в асфальт, будто молотком забивает. Увидев нас, зло шевелит губами, резко меняя курс.

— Ща сожжет нас и заплюет ядом, — не отрывая от мегеры взгляд, комментит Дава. — Хоронитесь!

— Откопает и загрызет, — закладывает руки в карманы Ерема. — Она ж ведьма.

— Упыриха, — кивает Бес.

Нинель несется на меня. Заносит руку со крюченными пальцами для удара. Врезается с размаху, зацепить не получается. С ненавистью шипит.

— Блядский выродок. Гореть в аду за сына моего будешь с проституткой своей.

Усмехаюсь. Оно же баба. Бить нельзя. Поэтому сдерживая порывы, сплевываю в сторону. Отодвигаю в сторону Нинель.

— Блядский выродок у тебя. Он как раз-таки якшается с проститутками. А у меня женщина достойная. Любимая. Тебе этого не понять, теть Нин. Иди отсюда. Иди от греха.

Ведьма уносится. Осыпая проклятиями, выметывается с территории. Без нее дышать становится легче. Нервно смеюсь, сгоняю с себя остатки мракобесия. Ну и денек.

Бесаев требует купить ему витамины для восстановления, он в шоке от встречи с Ниной Андреевной. Ржем. Я благодарен, что Дава пытается размести осадок. Макс тоже «пугливо» закатывает глаза.

— Ладно, мужики, пора по машинам и домой.

Прощаемся.

Сажусь в машину, устало приваливаюсь к подголовнику. Что же такое, я Лане ни разу не набрал, как волчок закрутило. Все очень быстро. Перед глазами мелькают цветные кадры последних событий. А может правда, когда приходит время, ты опомниться не успеваешь насколько все лихо вьюжит. Жалеть не стоит, в моем случае все хорошо, все даже лучше, чем могло бы быть.

Вздрагиваю от стука по капоту. Уснул. Твою мать, я уснул.

В лобовое тревожно всматривается Лана.

Она что тут делает, а? Очумело тру глаза. Только потом соображаю, что она плачет. В сердце стучится тревога. Бегло осматриваю милую, нет, все на месте. Она целая. Просто ревет и все.

Вылетаю. Она навстречу.

Преодолеваем расстояние в три метра за секунду. С размаху друг в друга влетаем. Кольцую ненаглядную, сжимаю. Она скручивает в пальцах комок, оттягивает.

— Ты чего, Лан?

— С-а-а-ш… — заикается. — Он с-сказал, т-ты… не вернешься.

От же падла. Значит, не поленился Лану выцепить. Мой просчет. Сто процентов надо из конторы увольнять, желательно сразу в декрет. Глажу по волосам, целую открыто на виду у всех. Моя же.

— Я всегда к тебе вернусь.

С чувством прижимается к губам. Ловлю. Пытаюсь углубить. Но не дает же. Серьезно глядя в глаза, говорит.

— Приказ выполнен.

— Какой? — не понимаю.

— Я влюбилась, Булатов. Окончательно и навсегда.