Глава 21

Марат

Аля переступает порог квартиры и будто по минному полю идет. Внимательно смотрит под ноги, меня игнорирует, молчит. Да лучше бы трындела.

- Вводная экскурсия, думаю, не нужна. Где спальня находится, помнишь?

Мелкая кивает, поджав губы. Решаю дать ей время освоиться и захожу в ванную умыться. Инцидент с бензином никак не идет из головы. Завтра точно поговорю с Киром.

- Что ты будешь есть? – кричу, вытирая руки полотенцем.

- С мясом что-нибудь, - раздается, когда уже не жду.

- Моя девочка, - шепчу, глядя в зеркало.

Через пару секунд неожиданно встречаю ее в отражении. Замерла в дверях и смотрит с опаской.

Фак, хочу, чтобы она стала моей. Хочу ее целиком и полностью, надолго.

- Что такое? Я закажу еду.

- Мне нужна зарядка на телефон. Свою Розе дала.

- В сумке глянь. Там где-то должна быть.

Мелкая исчезает. А я стягиваю свитер с майкой, нюхаю и кидаю в стирку. Пропах бензином и машинным маслом после херни с тачкой.

В какой-то момент ловлю тишину за дверью, и это кажется странным. Полураздетый выворачиваю в коридор и вслушиваюсь. Ни звука различить не могу. Заглядываю в комнату, нахожу ее тонкий силуэт. Мелкая сидит на кровати, опустив голову. Напрягаюсь вмиг.

- Что такое? – сначала спрашиваю, а потом вижу куртку в руках.

Ее куртку, которую она вроде бы забыла в домике и которую должен был привезти завтра Кир.

Она мнет пальцами пуховик, достает ключи от своей квартиры и демонстрирует мне.

Фак.

Попал.

Да, я виноват. Да, я собрал все вещи, пока она купалась там. И да, я наврал. Нашел повод задержать Алю рядом с собой чуть дольше. И что? Я же просто ускорил процесс.

- Как это понимать?

В глазах мелкой читаю, что мне пздц. Сохраняю спокойствие, хотя сердце ходуном ходит.

- Ты просила быть рядом? Стараюсь соответствовать.

- В смысле?

- Я не обещал играть честно.

Алена вздрагивает от последних слов. Чувствую, что ляпнул лишнее. Но пока не пойму, что именно.

- Значит, это все же игра?

Да ну что за…

- Не цепляйся за слова.

- А за что цепляться? За обман? Я достаточно услышала.

Зараза выскакивает в коридор, обувается в ботинки и нервно дергает змейку на сумке.

- Ты услышала то, что хотела услышать. Додумала, как тебе удобнее все представить, отыскала повод сбежать. Потому что ты трусиха! – кричу я, психую. - Боишься признать. Боишься повторить. Всего боишься. Так ты никогда ничего не добьешься!

- Да и пофиг! – горланит Аля в ответ, накидывает куртку и стартует с сумкой на выход.

Я подаюсь за ней, но та толкает меня. Изо всех сил.

Мешкаю пару секунду, но вскоре топлю вниз по лестнице.

- Не смей даже прикасаться! – заявляет в пролете между этажами.

Волосы на затылке дыбом становятся от ее тона. Прямого, грозного, отчаянного.

Убираю руку и отпускаю мелкую. Но долго смотрю ей вслед. Возвращаюсь домой и с ходу бью стену кулаком. Задеваю вазу, которую мама дарила. Плевать, все равно не нравилась никогда.

Следом за вазой на пол летят несколько тарелок и всякая мелочь. Сажусь в угол. На кухне. В окружении разбитой посуды. Осознание, какой я идиот, накатывает быстро и остро.

И на хрена я все это сделал? Ведь знаю же, что с Аленой нужно только честно. Иначе никак. Она и раньше мои слова делила на десять, а теперь? Я же не докажу ей, что это только ради нас. Что чем быстрее она переживет все заново и отпустит ситуацию, тем быстрее избавится от страхов.

Второй шанс псу под хвост. И я уже догадываюсь, что другого не будет.

Пздц.

Хер его, сколько времени проходит, пока я плаваю в жалости и ненависти к собственной персоне. Но когда слышу, как открывается дверь, хмурюсь. Я ее не закрыл? Это первая мысль. Вторая подрывает на ноги и толкает в коридор.

Мелкая тайфуном налетает на меня. Роняет сумку на пол. Глаза в глаза, и я на хрен тону в этом адском синем пламени. Она зла, пылает гневом и так отчаянно впивается пальцами в мои плечи. И снова толкает. А затем бросает что-то. Смотрю под ноги. Упаковка «Contex».

Сука, хочется заржать.

- Это я так намекаю, что ты гон…

На импульсе подскакиваю к мелкой и затыкаю ей рот. Нечего ей матом ругаться. Я итак все понял. Тугодум, да. Еще и творю вперед оценки действий. Прошу прощения языком. А она наказывает. Эта борьба, как прыжок с обрыва. Отдаюсь ему. И выдержит ли страховка… Да хер знает.

- Ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу, - задыхается и шипит мне в губы между поцелуями.

Я останавливаюсь и смотрю Алене в глаза. Трусь носом о ее нос.

- Нет, малыш, - не узнаю собственный голос, - это зовется по-другому.

Меня не обманешь, потому что чувствую то же самое.