Глава 28

Аля

- Малыш, это зовется по-другому.

Почему-то сейчас, когда лежу в объятиях Марата, вспоминаю его слова перед нашим первым разом. То есть вторым. В общем, перед нашим первым вторым разом.

«По-другому» отдается теплом в груди. Прислушиваюсь к ощущениям – тихо. Тихо и спокойно на душе, как в детстве – в весенний день у бабушки на даче.

Когда бабуля еще была жива, мы с папой часто ездили к ней за город. Мама почти всегда отказывалась – вечно жаловалась на комаров и амброзию. По правде говоря, она просто не любила копаться в земле, а у Зинаиды Павловны никто без дела не оставался. Я же каждый раз чуть ли не до потолка прыгала, когда у отца получалось вырваться на выходные с работы.

И то чувство я помню очень хорошо. Стоишь на озере, вдыхаешь свежий воздух, ветер развевает волосы. Вокруг носится любимый пес – большой и косолапый, с прокушенным ухом, но такой добрый Кинг. А бабушка с улыбкой смотрит на то, как мы дурачимся в грязи.

Этот человек любил меня больше всех. Никто и никогда так меня не любил. То чувство, которое я испытывала каждую поездку к ней, тяжело описать словами. Но я отчетливо осознаю, что сейчас в тишине и объятиях Марата ловлю схожесть.

Оно рождается из мелочей. Из прикосновений, от которых разбегаются мурашки, из тепла его тела. Из того, как мерно вздымается крепкая грудь с парой завитков светлых волос. Как дыханием он опаляет висок, словно солнце. И того, как нежно шепчет мое имя на ухо. Алена. Бабушка всегда звала так.

Меня смущают собственные мысли. Черт! Это гормоны. Слишком много оргазмов за короткий срок. Тело в шоке – вот и все объяснение.

Пытаюсь поверить, но не выходит. От себя не убежишь. Я люблю его – вот правда. Все гораздо проще и сложнее одновременно.

Я ведь думала, что любила его раньше, но нет. То была простая влюбленность в смазливую мордашку Олейника и яркий образ. И она не имеет ничего общего с глубоким чувством, которое расцвело и целиком заполнило мое сердце сейчас.

Касаюсь кончиками пальцем Марата, рисую узоры на его животе.

Я люблю его. И ни о чем не жалею. То, что между нами, не выдумано, знаю. А значит, в эту минуту чувства взаимны. Что будет дальше, не хочу гадать. Не хочу поддаваться страхам, но они караулят за каждым поворотом.

- Я задрых, что ли? – сонно бормочет Марат.

Дергается, а в следующую секунду его руки уже спешат вниз и повторяют изгибы. Он закидывает мою ногу на талию и прижимается теснее.

- Ты меня приклеить к себе хочешь? – говорю, но не сопротивляюсь и спешу обнять его.

- А ты против?

Наш поцелуй затягивается и грозит перетечь в нечто большее. И когда я уже почти на все согласна, Марат отстраняется. Смотрит на меня, а в его глазах бесятся чертята.

- Что ты задумал?

Он смеется. Громко и мелодично.

- У тебя есть планы на день рождения?

Откуда он узнал?

- Откуда ты знаешь?

Наигранно хмурится.

- И за кого ты меня принимаешь?

Сажусь и смотрю с подозрением на него. Уверена же, что число не указано ни в одной из соцсетей.

- Думаешь, не знаю, когда у моей девушки др?

Хочу возмутиться, но отвлекающий маневр срабатывает.

- У твоей девушки? – тихо переспрашиваю я.

Все вроде бы и логично – мы спим, едим вместе и проводим девяносто пять процентов времени вдвоем. Но слишком нереально слышать то, о чем я всегда мечтала.

- Ладно, раскусила, - удачно съезжает с темы и доволен этим. – Роза твоя написала. А еще сказала – с меня самый дорогой подарок. Ты его заслужила, потому что я был – передаю дословно – тупым ослом.

Не сдерживаюсь и хихикаю. Боже, Роза такая Роза.

- Так что?

- А?

Я отвлеклась.

- Планы на ближайшие пару дней есть? Ну серьезные лекции какие-нибудь, семинары, которые ты, как всегда, не можешь пропустить?

Задумываюсь над вопросом. Консультация по диплому только на следующей неделе. Вроде бы ничего такого не предвидится.

- Кажется, нет. Пары у меня в четверг, но Онегина обещала прикрыть. Я в любом случае хотела устроить выходной.

- Ого! Да ты настоящая прогульщица, Ферлей. А если ректор узнает?

Марат издевается, но я тотчас забываю об этом, когда его губы накрывают мои. Зарываюсь пальцами в волосы. Обожаю их.

- Беру все на себя, - между поцелуями произносит. – С тебя только собранный чемодан и полная готовность мне доверять.

Марат смотрит на меня с ухмылкой и вроде бы весело, но глаза серьезные. Потому что вопрос доверия по-прежнему остро стоит между нами. И его не решить так быстро, как этого желал бы он.

- Хорошо, обещала же попробовать, - отвечаю.

А на следующий день уже сижу и болтаю с Розой за завтраком в кафе. В ожидании Марата, который вместе с вещами заедет за мной и увезет в Москву. Не знаю, почему туда, он не признается. Но я готова идти за ним хоть на край света, хоть в село Пятихатки, что в получасе езды от города. Лишь бы вдвоем.

- Большое спасибо, - говорю официанту и подаю ему тарелку.

А еще улыбаюсь. И судя по зеркальной стене напротив нас, улыбаюсь во все тридцать два зуба. Ловлю взгляд Розы и понимаю без слов.

- Молчи, - выдаю я. – Итак все знаю.

Да, я размякла. Как печенье в чае. Стала жутко ванильной, витаю в облаках. Даже с людьми общаюсь несколько иначе. И причина одна. Один. Точнее, чувства к нему. Они поглотили меня. И растут с каждым днем. Не могу поверить, что все происходит наяву. Но если это такой долгий сон, да хоть кома, я не хочу просыпаться. Ни за что.

- Я так люблю его, Роз, - впервые признаю вслух.

Сколько раз мы говорили об Олейнике! Роза знает обо всем, что между нами было. Единственная, кроме матери и Фила, знает. Но даже ей я никогда не сознавалась в истинной природе чувств к Марату. Всегда отрицала, что это нечто большее, чем неудачная интрижка. Просто нравился, сглупила – так я оправдывала себя. И не врала. Я ведь действительно верила в это. Пыталась верить.

- Ты уж точно заслуживаешь такого крутого засранца, как он, - усмехается Роза.

Удивлена слышать подобное от подруги. Мне казалось, не существует парня, который бы получил ее одобрение. Особенно удивлена слышать это об Олейнике.

- Правда?

- Ой, да ладно тебе! Он же будто с обложки сошел. Да еще и сразу под каблук. Ты только это… не забывай выпускать коготки, чтобы народ не расслаблялся. Репутацию-то поддерживать надо.

Хороший совет.

- Ты мне скажи, чего ты так боишься? – спрашивает. – Ты же явно накрутила что-то там на прекрасные извилины, которых у тебя много, и мешаешь себе наслаждаться процессом. Отпусти ты это все.         

- Не выходит. Я… - пытаюсь сформулировать.

Роза берет меня за руку и заглядывает в глаза.

- Боюсь, что он перегорит. Я ведь вижу его сейчас. И знаю, он не врет. Но что, если…

- Не думай об этом, дурочка. Не притягивай негативные мысли из Вселенной.

- Это тебе психолог говорит или твой гуру? Или как там буддистские наставники называются?

- Они оба, только разными словами.

- Как, кстати, второй поживает?

- Пели с ним мантры, а потом полночи занимались тантрическим сексом. Крутая штука, вам стоит попробовать.

- Бог мой, Роза, - смеюсь я. – Когда ты уже найдешь нормального парня и остепенишься?

Рыжая, как зовет ее Марат, в один миг меняет маску. Точнее, снимает. Узнаю Розу – настоящую и не такую радостную, какой привыкли видеть многие. В последнее время она эту свою часть все реже показывает. С тех пор, как ее музыкант уехал, - все реже.

- Жорик звал с собой в тур, - вспоминает о горе-ухажере Роза. - У него вроде бы получается в Москве.

- Только не говори, что отказалась.

Кивает.

- Но почему?

- Скоро он станет знаменитым, и зачем ему я? Лишь мешаться под ногами буду.

- По-моему, ты переоцениваешь Жорика. И недооцениваешь себя. А вообще забей, предложит завтра еще раз. Всегда предлагает.

- Ты знаешь, я его так знатно послала, что вряд ли.

- Позовет обязательно, - говорю, а сама наблюдаю за Розой и понимаю, как мы иногда усложняем себе жизнь, просто потому что не хотим признаться в собственных желаниях.

Спустя пару часов мы с Маратом заходим в самолет через специальный рукав. Я предвкушаю полет – вдвоем с любимым человеком и в бизнес-классе еще не путешествовала. И пусть это короткий перелет лишь до Москвы, я воображаю себе целое приключение. Сижу в широком кожаном кресле с подушкой, держу Марата за руку и гляжу в иллюминатор, по которому барабанят крупные капли. Только собираюсь сказать ему, как сильно благодарна, над ухом раздается визг.

- Олейник? Как я рада! Ты тоже в Москву? О, моя командировка все лучше и лучше!

Это произносят со скоростью скороговорки.

- Привет, Свет, - спокойно отвечает Марат, а я наблюдаю.

За тем, как он поворачивает голову обратно ко мне. И за тем, как стреляет в нашу сторону взгляд блондинки в форме стюардессы.

Ее ноги от ушей с трудом помещаются в угол обзора, а грудь так и норовит вылезти из разреза на блузке. И каждый проходящий по салону мужчина пускает на нее слюни.

Отворачиваюсь к окну. Я слишком многого жду, если хочу, чтобы Марат представлял меня знакомым, как свою девушку? Наедине назвал же, почему нет? Облегчило бы ситуации вроде этой. Пятой точкой чую, их еще немало будет.

Надеваю наушники и притворяюсь спящей. Знаю, что зря злюсь, но удержаться не могу. На взлете и правда отключаюсь под любимую музыку. А когда просыпаюсь, не двигаюсь, потому что слышу шепот.

- Даже по старой памяти? – тот же противный писк.

- Свет, закрыли тему.

Может, прямо сейчас неожиданно стукнуть ее рюкзаком?

Придвигаюсь ближе к Марату, но тот вдруг встает. Распахиваю глаза и наблюдаю, как он идет в сторону туалета. А через мгновение из ниоткуда появляется эта блондинистая дрянь и закрывает шторку.

Сон как рукой сняло. Сижу, вытянувшись струной, и гипнотизирую табличку «занято». Как только та гаснет, подаюсь вперед и жду. Но Марат не появляется.

Черт!

Встаю и уже направляюсь к туалетной комнате, не ведая, что творю. Как раз когда Олейник шагает мне навстречу и улыбается.

- Спящая красавица проснулась и без поцелуя принца? Как жаль.

- Что-то принц больше на жабу похож, судя по тому, что общается со змеями.

Едва успеваю договорить, в салон вваливается мадам «везде и по-всякому дам». Обхожу Марата и встаю перед ней. Она выше меня на голову, еще и на каблуках. Но мне пофиг. И не с такими справлялись.

Та не ожидала увидеть меня. Удивляется. Скрещиваю руки на груди и подаюсь вперед.

- Я бы на твоем месте больше не лезла к моему парню даже «по старой памяти», - изображаю пальцами кавычки. – А то мало ли где можно споткнуться и сломать только что сделанный нос.

Да-а. Довольно выдыхаю. А Марат ржет.

- Свет, я же говорил тебе, что тигрица у меня, а не девушка. Ты не верила.

- Да идите в жопу вы оба!