Глава 32

Аля

- Малыш, мы эти пару недель видеться почти не будем, - говорит Марат по телефону, - нас выжимают перед матчем.

Вот так заканчивается сказка и начинается реальная жизнь, когда мы возвращаемся домой. Черт. Расстались только утром после раннего перелета, а я уже невыносимо тоскую по нему.

Сползаю практически под парту, а то застукают же. Слушаю рассказы Олейника и хочу, чтобы мир вокруг остановился. Чтобы Крюгер прямо сейчас перестал спорить с Сазоновым у доски. Чтобы Марика прекратила ржать над новой прической Онегиной. Чтобы мое сердце не выпрыгивало из груди от одного лишь голоса в трубке. И чтобы я наконец осмелилась сказать Марату то, о чем глупо умолчала.

- …А я так хотел попробовать «шестьдесят девять» сегодня. Фак, - с досадой выдыхает.  – Постараюсь вырваться к тебе на выходных.

Эх. И вроде бы Марат предупреждает – может не получиться. Он будет с командой далеко за городом. Но, когда после молчаливой субботы сообщает, что в ближайшее время не сумеет приехать, все равно тяжело переношу новость.

Я вообще очень остро ощущаю сейчас расстояние между нами. Каждый лишний километр царапает сердце, которое и без того в полном раздрае.

Люблю. Не могу без него. Не хочу.

На стены лезу, пока он весь день не выходит на связь. Но ближе к ночи прилетает сообщение. «Пздц я скучаю». И засыпаю с улыбкой. Правда, с утра без Марата ад начинается по новой.

Выхожу после пары в коридор, спускаюсь по лестнице. На главном стенде вижу фамилию Олейника среди должников, которые ни разу не явились на консультации по диплому. Переживаю, что он совсем не занимается вопросом. Только отмахивается вечно от меня. Купит он и диплом, и членов комиссии. Уверен в этом, просит не нервничать. И все же мне не по себе.

Я понимаю, что Марат привык так жить. Понимаю, что как-то справлялся раньше без моих наставлений. Большой мальчик. И все равно волнуюсь за него.

Ищу в расписании лекции на завтра. А когда отхожу, меня толкают в плечо. Да с такой силой, что сбивают с ног. Падаю больно. Тетрадки по сторонам летят. Смотрю наверх – Марика с подружками. Суки. Весь день меня осаждают. Марика как увидела новый айфон, так слюной и захлебнулась. Еще после первой пары завела песню, что Марат со мной на спор. Что скоро надоем ему. Что бросит, посмеется. Я от этих мыслей отбиваюсь, как могу. Вида не подаю. Но некоторые все равно задевают.

- Совсем по сторонам не смотришь? Спускайся на землю. Размечталась она об Олейнике. Такой, как он, никогда не будет с такой, как ты!

Я взрываюсь. Долго ведь терпела. Просто старалась быть выше всей этой грязи. Потому что счастлива и не хочу вести войны.

- Какой? С тобой Олейник не будет тем более.

Я произношу это негромко, но четко. Выделяю каждое слово. И вдруг понимаю, что вокруг слишком тихо. Оборачиваюсь, а толпа во главе с братом Марата свистит и аплодирует. Мне. Девчонки помогают подняться. Тараторят про то, как всех Марика достала. И чтобы я не обращала внимания ни на нее, ни на то, что пишут в «Сплетнике».

Я молча киваю, забираю у Скоморохина конспекты. Сама же спешу на задний двор, чтобы перевести дух и в тишине проверить страницу местного блога со сплетнями.

Глаза цепляются за последний пост. На фотографии вижу Марата с эффектной девушкой. В свете неона известного загородного клуба. Где их команда должна тренироваться и предаваться отдыху. Вроде бы. Он взмокший, в одной майке. А ниже нахожу текст о том, как чудно проводят выходные студенты нашего ВУЗа.

Первым порывом, естественно, хочется устроить истерику. Но вместо этого я внимательно, игнорируя эмоции, осматриваю снимок. И спустя какую-то минуту делаю вывод: это не Марат. Не его тело. Бицепсы с выступающими венами, глубокие ямки на ключицах – все незнакомо. А еще замечаю круглый шрам на плече, которого быть не должно. Я вызубрила тело Олейника наизусть, каждую родинку. Меня не проведешь.

Это фотошоп. Практически идеальный, но все же он. Задумываюсь и понимаю, что похожий портрет с мокрыми волосами и дурацким ободком видела в его инстаграме в прошлом году. На фотке с тренировки. Интересно, это Марика так сильно заморочилась?

Трачу минут десять на поиски оригинального снимка и отправляю «Сплетнику». Не любит он фейки. Удаляет откровенное вранье. Поэтому, когда вечером звонит Марат, я не реагирую и говорю спокойно.

- Там ребята писали, что в «Сплетнике» херню какую-то про меня выложили, но я не нашел. Жопа в мыле, даже выдохнуть времени нет. Не видела, что там было?

- Да ерунда, - отвечаю, а сама ухмыляюсь. – Ты возвращайся скорее. Хочу тебе кое-что важное сказать.

Ну не по телефону же признаваться в любви!

Неделя тянется невозможно долго. Время ползет как улитка. Роза пытается меня отвлечь, но даже у нее не получается. Я в состоянии хронической хандры.

В понедельник выхожу на стажировку. Да, в филиал фирмы Олейников. И да, мне кажется, все смотрят на меня и знают правду. Ну, что я здесь через постель. Поэтому с первой же минуты, как мой босс – Андрей Валерьевич Хмельницкий, симпатичный мужчина чуть за тридцать – вводит в курс дела и дает распоряжения, я с головой ухожу в работу. За полдня разбираю три стопки отчетности. И в обед, когда Андрей Валерьевич выходит из кабинета, докладываю, что все закончила.

Начальник удивленно вскидывает брови.

- Я полагал, что занял вас до конца недели.

Улыбаюсь натянуто в ответ. Вроде и влепить хочется за его слова, но приятно же все равно.

- А знаете что, - продолжает он. – Пойдемте-ка пообедаете со мной. Не повредит после такого труда. А я новых задач накидаю.

Неудобно отказывать. Соглашаюсь. Тем более, что собираемся мы в «Магадан» напротив офиса. Там добрая половина сотрудников обеденный перерыв проводит.

Правда, когда гляжу на цены в меню, понимаю, что зарплаты у них явно больше. А я итак должна Олейнику до скончания времен, лишних пару тысяч на обед у меня нет в запасе. Надо было взять комплексный в соседнем бистро за двести рублей.

Подходит официант, я смущаюсь и заказываю кофе. Говорю, что нет аппетита. Но Андрей, как он просит себя называть, настаивает. Грозится сделать выбор за меня. Поэтому я все же беру карбонару, которую с таким удовольствием ем сейчас.

Тайком поглядываю на босса. Когда мы шли сюда, боялась, что начнет ко мне приставать. Но нет. Он приятно удивляет меня. Четко соблюдает границы дозволенного. Пару раз отпускает скользкие шуточки, но не более.

Я потягиваю тот самый кофе – за четыре сотни могли бы сделать и вкуснее. Минут через пять буду готова с новыми силами вернуться в бой с кипами бумаг. Так глубоко задумываюсь, что вздрагиваю, когда Андрею Валерьевичу звонят. Он отвечает, смотрит на меня. Называет ресторан. Отворачивается и что-то произносит в трубку, я не слышу. А затем одним властным движений зовет официанта.

- Посчитайте, оплата картой, - говорит и наклоняется ко мне. – У меня внезапно встреча нарисовалась. Задание я вроде бы вам озвучил, доберетесь до офиса самостоятельно?

- Конечно, что тут идти.

- Вот и прекрасно. Завтра обратитесь в службу безопасности, они выдадут вам пропуск.

После Хмельницкий мигом исчезает. А я погружаюсь в мысли. Оставшись в одиночестве, снова начинаю скучать.

До конца обеда еще около двадцати минут. Беру телефон и делаю парочку селфи. Сегодня я выгляжу строго с затянутым на голове пучком и в блузке под горло, но мне нравится. Кажусь старше и сексуальнее. Задумываюсь и отправляю фотки Марату. В надежде получить очередное «пздц как хочу тебя» в ответ.

Сообщение доставлено, но не читается.

Дважды «эх».

Блокирую и откладываю телефон. Улыбаюсь собственным глупым и немного пошлым мыслям. С Маратом возбужденное состояние вошло в привычку.

Оглядываюсь по сторонам, витаю где-то далеко. Когда меня с размаху швыряет о землю.

Я вижу маминого Толика в другом конце зала. Его убогий костюм в клетку узнаю из тысячи. Он разговаривает с седым мужчиной.

Быстрее опускаю взгляд, голову. И вообще вся сжимаюсь. Но уже понимаю, что меня заметили.

Снова смотрю на него. Кажется, будто даже ощущаю жжение на лбу. Он щурится и хлопает собеседника по плечу. А затем внезапно поднимается из-за стола.

Меня парализует. Я, будто завороженная, наблюдаю за тем, как Толик размашистым шагом приближается ко мне. Отмираю, когда он уже близко. Бегу в сторону уборных – времени думать нет. Если бы в запасе было хотя бы несколько лишних секунд, возможно, подбежала бы к охране. Ребята здесь серьезные на вид. Но уже поздно.

Сердце стучит в висках, руки трясет. Я вижу цель. Успеваю заскочить в женский туалет. Тяну ручку на себя. Но запереться мне не дают – мешает нога в грязном ботинке.

Толик рывком распахивает дверь, и я вижу его перекошенное лицо вблизи.

- Ну здравствуй, сука, - мерзко произносит он, дергает меня за локоть. – Давно не виделись.

Щелкает замком и закрывает спиной выход. Я в западне.

- И где же дружок твой, который пытался пугать меня папашей? Нету?

Я молчу. От страха не могу сообразить, что делать дальше. Телефон… Где телефон?

- Тогда отгребешь за него.