Глава 51

Аля

Меня не пускают к маме до самого утра. Предлагают отдохнуть, приехать позже. Просят дать пациентке время прийти в себя. Но я не могу оставить ее. Не сейчас, не в такой важный момент. Она должна знать, что я рядом, когда очнется. Она должна знать, что не одна.

Марат дежурит вместе со мной. Держит за руки, приносит противный горький кофе из автомата. Все время спрашивает про самочувствие. Я уже огрызаюсь в ответ, а он смеется и целует. Отвлекает рассказами про отца и его прошлое, про договор с Филом. Очень много говорит о футболе. Я в основном молчу. Может, поэтому он мне все выкладывает?

У него получается занять меня. Надолго. Но в какой-то миг нервы начинают сдавать. Дергаюсь каждый раз, как на этаже открывается дверь. Цепляюсь к врачам и сестрам, чтобы узнать новости. А вот когда нас наконец зовут в палату, я вдруг оказываюсь совершенно не готова. Почему? Да потому что я пойду за мамой в огонь и воду, но понятия не имею, о чем с ней говорить. Особенно сейчас.

Я теряюсь. Но Марат не дает спасовать. Он берет за руку и ведет вперед. Я так счастлива, что мы есть друг у друга, что мы есть друг для друга. Это придает сил.

И все равно спотыкаюсь на пороге.

- Что ж ты неуклюжая такая у меня родилась, - слышу скрипучий шепот мамы и снова краснею до корней волос.

Вот так всегда. Даже когда силы вроде бы на моей стороне, она все равно подавляет. Невыносимая женщина.

Марат сжимает мой локоть, незаметно подмигивает мне. Я набираю больше воздуха в легкие и пересекаю больничную комнату. Сажусь на самый край кровати, у ног. Марат где-то позади, но я ощущаю его поддержку. И не боюсь. Ну почти.

Мы молчим. Долго. Никто не заговаривает первым. Мама устало моргает и кривится иногда. От боли, наверное. Я рассматриваю побои, которые нанес Толик. И за каждую отметину мысленно забиваю новый гвоздь в крышку его гроба.

Только минут десять спустя мама наконец переводит на меня взгляд и слегка качает головой.

- Что же я теперь буду делать?

И такой тоской вселенской пропитан этот вопрос. Неожиданно сильно бесит меня.

- Жить, мам, - резко отвечаю я.

Ее глаза вспыхивают, зрачки расширяются.

- Да что ты понимаешь! Позор такой! Ты себе вон толстосума отхапала. Сразу и мать бросила, и вообще дорогу домой забыла.

Я ухмыляюсь. Во рту появляется привкус горечи. Или мне кажется?

Толстосум подходит и кладет ладонь на мою спину. Мысленно благодарю и посылаю ему самые мощные флюиды.

- И где теперь мужчину искать? – продолжает причитать мама.

- Совсем необязательно сразу его искать. У тебя от этого синяки еще не прошли.

- Ты вот поговори со мной в таком тоне! – повышает голос.

Вижу боковым зрением, что у Марата челюсть ходуном ходит. Скоро не сдержится же.

Наверное, стоит начать волноваться. Но абсурдность разговора, момента, ситуации вызывает у меня неконтролируемый приступ смеха. Да, я смеюсь – громко и надрывно. И судя по маминому лицу, гашу маятник. Помните «Трансерфинг реальности»? Так вот я ломаю сценарий и нарушаю правила игры. Мама точно не ожидает от меня подобного. А я от ее удивления ощущаю мощный прилив сил.

Черт, да я зло во плоти в лице Толика победила! С мамой-то я точно справлюсь.

- Ма, если ты прям так спешишь, приглядись к дяде Саше. Он мне, между прочим, жизнь спас. И за нас обеих там бился. Он давно по тебе сохнет.

На миг глаза мамы еще сильнее округляются. Будто не узнает меня. Но уже через пару секунд она выдыхает и продолжает в прежнем тоне.

- Ой, ну что ты говоришь такое? Он же механик!

Как быстро меняется мотив разговора.

- Во-первых, у него давно собственный автосервис, так что он не простой механик. Во-вторых, эти его сервисы по всему городу. На Турцию несколько раз в год точно хватит.

Мама прыскает и отворачивается. Но больше не комментирует и не возмущается.

Очень кстати в палату заходит врач. Делает осмотр, рассказывает о предстоящих процедурах, об анализах и масштабах полученных травм. Клиника и правда дорогая, судя по тому, как терпеливо обо всем вещает доктор. Замечаю, что мама мрачнеет с каждым новым предложением.

- Я хочу спать, - шепчет она, едва врач заканчивает говорить.

- Да, конечно, сейчас Вам нужно больше отдыхать. Позже предстоит беседа с сотрудниками полиции. Но сегодня я попрошу Вас не беспокоить.

Мужчина покидает нас. Я тоже поднимаюсь с кровати, чтобы проследовать на выход. Но легкое касание останавливает. Тонкие пальцы мамы ловят мою ладонь. Я быстро оглядываюсь на Марата, киваю ему. А едва закрывается дверь, слышу тихий плач.

Я остаюсь с мамой, пока та медленно засыпает.

Проходит несколько дней, она идет на поправку. Следствие по делу Анатолия кипит, несмотря на праздники. Роза пишет, что к ее родителям в деревню приезжал свататься Жорик с целым рок-ансамблем и она возвращаться пока не собирается. Говорит, не приняла еще предложение, но я-то знаю, что никуда не денется. Мы же на машине Марата едем ужинать к его родителям. Жизнь возвращается в привычное русло. С небольшими изменениями, которые мне очень даже по душе.

И все-таки я волнуюсь. В пути меня слегка укачивает. От нервов, наверное. Поэтому, когда мы выходим у дома Олейников, я прошу постоять на улице буквально минуту.

- Ты чего? – напрягается Марат. – Ты не…

- Я не беременна. Таблетки не пропускала, все по расписанию. Так что выдохни.

Голос звучит чуть резче, чем планировала. От мыслей о встрече с отцом Марата я по-прежнему теряю «душевное равновесие».

- Да я и не напрягался. Тогда бы Ветров мне кучу денег заплатил.

- Почему? – удивляюсь я.

- Спор у нас был. До тебя с Алисой мы не собирались стопориться на девчонках надолго. Ну и как-то поспорили, что первому «неудачнику» достанутся деньги со счета. А сумма там нехилая скопилась.

- Ну вот. Так можно было не устраиваться на работу, а просто завести ребенка? – смеюсь я.

Но Марат меняется в лице.

- Ты знаешь… я же не против… ну… всех этих…

- Детей, - заканчиваю за него.

Ему явно не по себе говорить на подобные темы, как бы ни притворялся.

- Но рано, наверное, еще. Или нет? – засыпает вопросами. – Хотя, если ты хочешь, то…

- Полностью согласна, рано.

Олейник выдыхает, а я тянусь к нему и крепко целую.

- Нужно хотя бы закончить универ, - говорю тихо и подмигиваю.

Мне кажется или он бледнеет?

Ох уж эти парни!