Глава 8
Утро действительно мудренее вечера. Злость на Кречетова растворилась вместе с сумраком белой ночи, оставив лишь горечь от неприятного инцидента, но надо отдать должное, что мое вторжение могло закончиться гораздо более плачевно, чем выплеснутая эмоция и грозное предупреждение парня.
Проснувшись в своем шелковом раю, я тянусь и про себя отмечаю, что теперь точно знаю: я живу именно в раю. Все познается и оценивается только в сравнении, и вчера у меня была такая возможность. Но, несмотря на подушку безопасности, с рождения так заботливо приготовленную судьбой, есть один нюанс, который не выходит из головы.
В моей жизни всегда было все самое дорогое и лучшее в материальном смысле этого значения, но в мире существует то, что бесценно и эксклюзивно, то, что нельзя
купить даже за бешеные деньги - любовь и внимание своей семьи. А вот с этим все было проблематично, хоть так и не казалось со стороны. Однако по факту я получала крупицы того, что необходимо любому ребенку.
Мою маму всегда интересовала только она сама, правильный образ жизни и ее салон. Нет, конечно, мама любила нас, но какой-то своей странной любовью, как вещи из лимитированной коллекции, которые еле удалось урвать и которые нравились только потому, что ценились другими.
Мы никогда не были близки, никогда не откровенничали. Она растила нас с сестрой своими клонами, вбивая в голову, возможно, правильные и полезные вещи, но не давая больше ничего.
Отец девяносто процентов своего времени проводил на работе, а оставшиеся десять занимался чем угодно - только не нами. Мы были куклами, в которых усердно вкладывали знания репетиторы, которых наряжали и показывали гостям и на которых, возможно, рассчитывали в будущем заработать (в случае успешного замужества и слияния активов). Да и мы с Никой назывались сестрами только по документам и не испытывали по большому счету друг к другу ничего. Единственным исключением был Виктор, но он очень рано покинул наше распальцованное семейство, и я лишилась той немногой любви, что у меня была. Возможно, в этом и скрывается причина моего патологического желания всем нравиться. Я каждый раз словно доказывала себе и другим, что я достойна быть любимой.
А вчера, проведя всего один вечер с семьей Кречетова, я увидела пропасть между нами и не только в материальном плане, но и в духовном. Их чувства друг к другу витали в воздухе, осязались, ощущались. Они умиляли и приводили в замешательство, восхищали и поражали. Их слаженные действия говорили, что ребята не просто плывут в одной лодке, они настоящая команда. Даже потеряв родителей, Кречетовы были семьей!
Воодушевившись внезапно заполнившей меня идеей, вскакиваю из кровати и иду в ванную. Быстро приведя себя в порядок и накинув халат, практически несусь к комнате сестры.
Стучу в дверь, вхожу, ищу глазами Нику. Она сидит в постели с планшетом и никак не реагирует на мое вторжение.
Подхожу к ее белоснежной кровати принцессы с прозрачным балдахином над головой и плюхаюсь возле.
Мелькнувший недовольный взгляд и бурчание:
- Ты испачкаешь мне белье!
- Ты считаешь, у меня грязный халат?!
Пытаю сестру, не сводя с нее глаз, но девочка, не отрываясь от экрана, констатирует:
- В кровать ложатся либо в пижаме, либо без одежды.
Пропускаю ее недовольство мимо ушей и провожу рукой по ее длинным темным волосам, блестящим и красивым, как в рекламе.
- А ты у нас красотка.
Девочка отстраняется и шипит:
- Вики, что тебе от меня нужно?!
Пожимаю плечами.
- Пойдешь со мной завтракать?!
- Я смотрю прямой эфир, а ты отвлекаешь, - раздраженно восклицает она и таранит своими серо-голубыми рассерженными глазами.
Да, разговор не вышел. Вздыхаю, встаю с кровати и, оставив лохмотья своей надежды что-то поменять между нами, выхожу из комнаты. Изменить то, что уже вошло в привычку, так легко не получится.
Припарковываю Aston и, настроив телефон на съемку, начинаю всю дорогу репетируемую речь:
«Всем привет! Вчерашний день был настолько эмоциональным и насыщенным, что я с непривычки выдохлась и не смогла найти в себе сил записать для вас видеоотчет».
Улыбаюсь своей звездной улыбкой и продолжаю:
«Но сегодня новый день, новые планы. Большего пока рассказать не могу». Подмигиваю.
«Очень благодарна всем за поддержку. Читаю все комментарии и таю от вашей
любви!»
Посылаю свой фирменный поцелуй и едва нажимаю на кнопку конец записи, как пассажирская дверь открывается, и на соседнее кресло плюхается Макс. От такого нахальства пропадает дар речи, и я только таращусь на него во все глаза, но когда парень наклоняется ко мне, пытаясь поцеловать, я взрываюсь:
- Ты совсем офигел!
Отшатываюсь в сторону и слышу:
- Не кипятись, малышка! Я извиняться пришел. Ну день рождения был. Сама понимаешь. Немного перебрал.
От злости я прямо киплю и булькаю.
- Я тебе не малышка, и в машину я тебя не приглашала! Вылезай!
Макс смотрит так, будто я обидела весь его семейный альбом.
- Я был настолько плох?
- Мне все равно, какой ты был. Мне вообще все равно на тебя! - говорю, выделяя важные, на мой взгляд, слова, чтобы до него дошел их смысл.
- Но, малышка...
Открываю дверь, выхожу из машины, показывая, что разговор закончен, и замечаю в нескольких метрах от себя Кречетова, паркующего байк. Парень, словно почувствовав, что я смотрю на него, поворачивает голову, и мы встречаемся взглядами. Я, как школьница, ощущаю, что заливаюсь краской, вот только не понимаю: почему! Он лишь объект моего спора!
В этот момент Макс вылезает из машины, и я замечаю, как Кречетов переводит взгляд на него. Черт! Вот не люблю я все эти двусмысленные ситуации и недомолвки, словно в мыльных операх. Только подобного мне сейчас не хватает! Итак, что ни идея, то полный облом! Набираю в легкие воздух и, смотря на парня на байке, громко говорю:
- Ты хотел, чтобы я держалась от Макса подальше, но меня преследует твой друг. Скажи ему сам - пусть отстанет! Мои слова до него не доходят!
Понимаю, что, возможно, этой пламенной речью я столкну их друг с другом, но мне плевать. Макс достал, а Кречетов бесит своей непрошибаемостью! Парень возвращает взгляд на меня, а я ехидно продолжаю:
- Видишь, я красивая и многим нравлюсь!
Я специально акцентирую интонацией слово «нравлюсь» и замечаю в ответ усмешку.
Еще больше сержусь, закрываю машину и направляюсь в сторону универа.
Приезжаю домой после занятий и отчетливо осознаю, что шестой день спора движется к своему логическому завершению, а реальных результатов нет. Прекрасно помню: под лежачий камень вода не течет и бездействие мне ничем не поможет, и цепляюсь за первую мысль, пришедшую в голову. Кречетов, конечно, сказал больше не соваться к его семье, но если сильно нужно, то можно и не послушаться. В конце концов, я ничего не обещала ему и ничего плохого делать не собираюсь. Наоборот. Я действительно хочу порадовать девчонок, а не только набрать очки в глазах парня своим красивым жестом.
В магазин ехать, чтобы осуществить задуманное, лишняя трата бесценного времени. Да и зачем?! Мой шкаф не уступит любому бутику, и в нем найдется множество вещей с этикетками, которые я купила, даже не собираясь никогда надевать.
Воодушевившись, начинаю перебирать вешалки и пересматривать полки. Нахожу с десяток вполне классных обновок для Даши, но вот что же делать с Олей?! Идти в комнату сестры и проредить ее шкаф безусловно можно, тем более ее сейчас нет, но я буду выглядеть не лучше Ники, которую я недавно нашла копающейся в моей одежде. Подумав немного, я все-таки решаю закрыть глаза на принципы и найти пару платьев для младшей сестры Кречетова в шкафу Вероники, пообещав себе, что завтра же заеду в магазин и возмещу ей все взятые вещи.
В комнате сестры я легко нахожу пару красивых платьев и немного повседневной одежды с бирками и даже прихватываю нераспечатанные упаковки семьи Барби, где, к моей радости, имеется желанный девочкой Кен, а бонусом - их дети. Довольная собой гружу подарки в пакеты и выхожу из дома.
- Вики?!
На этот раз дверь открывает Даша и удивленно смотрит на меня, стоящую на лестничной площадке с пакетами. Улыбаюсь, искренне и мило представляя, как сейчас обрадуются девчонки.
- Пустишь, или так и будем тут стоять?!
- Конечно, проходи, но Димы еще нет.
Киваю, думая, что время до его появления мы проведем с пользой, и вхожу в квартиру.
Едва я снимаю пальто, как ураган по имени Оля влетает в коридор и чуть не сносит с ног.
- Вики! - восторженный вопль оглушает своей мощью, и я уже смеюсь, смотря в сияющие глаза девочки. Не помню, чтобы кто-то так непосредственно и искренне радовался моему появлению!
- Как здорово, что ты пришла, а то Митя говорил: ты занята и не сможешь зайти.
Молча проглатываю последние слова, пытаясь на них не зацикливаться. Сейчас я настроена дарить позитив себе и девчонкам.
- Митя не знал, что я смогу пораньше освободиться!
И, посмотрев на одну и вторую, весело добавляю:
- А у меня для вас подарки!
Глаза Оли в предвкушении вспыхивают завораживающим огнем, и даже в Дашином взгляде светится любопытство.
Подхватив пакеты, иду в знакомую комнату и достаю вещи. Старшая в нерешительности смотрит и боится притронуться, младшая же с восторгом перебирает пальцами разноцветный ворох и, повернув трогательное личико, спрашивает:
- Это все правда нам?! По-настоящему?!
- Конечно, - моя улыбка от уха до уха подтверждает сказанное, и я достаю из пакета кукольный набор и протягиваю девочке.
И это тоже тебе!
Оля замирает и смотрит на подарок, как на манну небесную. В ее темных глазах застывает восторг, но она все еще боится взять коробку в свои руки. Мелькает мысль, что моя избалованная сестра не захотела даже ее распечатать. Новое сравнение!
Наконец девочка забирает кукол и, рассматривая их, еще раз уточняет:
- Я могу открыть?!
- И открыть, и играть.
Все наряды отходят на второй план, и малышка, вцепившись руками в пластиковую коробку, бежит на кухню, скорее всего, вскрывать упаковку.
Оставшись наедине со мной, Даша хмурится и бормочет, теребя в руках ценник от какого-то платья:
- Вики, спасибо большое, но мы не можем принять эти вещи. Они очень
дорогие.
- Не говори глупости! - смотря в ее глаза, твердо заявляю я. - Когда-то я купила их себе, но так и не надела. А сейчас все это уже устаревшая коллекция, и я точно не стану носить.
Увидев толику сомнения на ее лице, я разбиваю его новым ударом прямо в цель следующей фразой:
- Если не вам, так я бы подарила их кому-то другому или вообще выбросила. Но если тебя тоже смущает, что вещи вышли из моды...
- Нет, что ты! Это для меня неважно. Они очень красивые! Просто... дорогие.
- Дорогими они были, когда висели в бутике, а сейчас ничего не стоят...
Мои слова успокаивают девушку, и она наконец начинает внимательно перебирать вещи. С каждой секундой в ее глазах больше и больше проявлялся восторженный блеск, делающий ее не просто симпатичной, а красивой! Все-таки девочки - это девочки!
Нарушив наше уединение, в комнату влетает Оля, держа в руках кукол, и с порога тараторит:
- Даша, ты только посмотри, какие они классные! У них ноги и руки сгибаются. А какая одежда!
Едва малышка прекращает свои дифирамбы игрушкам, я, переведя взгляд с нее на сестру, предлагаю:
- Девочки, давайте развлечемся! Включим музыку и устроим показ мод!
Две пары черных глаз устремляются на меня.
Это как?!
- Вы будете менять одежды и дефилировать... - спохватываюсь и объясняю для девочки: - Ходить по комнате, демонстрируя то, что на вас надето!
Оля хлопает в ладоши, Даша улыбается, и мы начинаем свое шоу.
Музыка из динамика моего iPhone, бесчисленная смена платьев, сияющие улыбки, смех... Мы и не замечаем, как дверь открывается и наше веселье нарушает хозяин квартиры.
Оля первая отмирает и бросается к брату хвастаться.
- Митя, Вики купила мне красивые платья и Кена, и Барби, и даже малышей!
- Подожди, - парень старается говорить спокойно, но в его голосе звенит злость, и малышка, почувствовав это, замирает.
Даша опускает глаза, едва встретившись с глазами брата, видимо, прочитав что-то по ним, и я принимаю удар вместо них. Да, я опять явилась, и да, я порадовала девчонок!
Тяжелый взгляд, прилипший к моему лицу, если бы был способен, скорее всего, четвертовал меня. Видимо, Кречетов ничего не понимает в высокой моде и не оценил ни щедрости, ни моих благих намерений. Похоже, они, наоборот, разозлили его.
- Зачем ты это устроила?!
- Хотела порадовать девчонок. Посмотри, какая Даша кукол.
Воспоминание, мелькнувшее кадром перед глазами, и я не договариваю почти выскочившее слово и тут же заменяю другим:
- Красотка!
По тому, как парень напрягается, как заостряются его скулы и как сверлит своими черными глазами, я делаю вывод, что он бы с удовольствием запихал все мои подарки обратно в пакеты и выставил меня вместе с ними за дверь. Но с каждой отскакивающей и исчезающей секундой я понимаю: он этого не сделает. Может, оттого так и злится. Думаю, он очень любит своих сестер и видит, как они рады. А судя по тому, что я узнала, в последнее время это чувство не было частым гостем в их доме, и он не хочет лишать сестер его.
- Митя, не сердись на Вики! - вступается за меня малышка, и мне хочется расцеловать маленькую отважную девочку.
- Я не сержусь, - обманывает он малышку, но не меня.
- Пойдемте пить чай! - пытаясь сгладить острые углы, приходит на помощь другая, но я мотаю головой. Выдерживать убийственные взгляды ее брата на расстоянии вытянутой руки - то еще удовольствие. Да и провоцировать его, когда он на взводе, тоже не хочется. Я, конечно, безбашенная, но не сумасшедшая, поэтому лучше убраться подобру-поздорову, пока это возможно. Моя благородная миссия «дари радость» прошла на ура в первой части своего действия, но во второй не только не прибавила мне очков в глазах Кречетова, а, возможно, даже отняла те немногие, которые я кровью и потом заработала. Обидно. Вот что за непредсказуемый парень?! Ничем его не пронять. Я уже почти все испробовала. Придется завтра позорно принимать поражение. Начинаю злиться от этой мысли и бросаю, направляясь в коридор:
- Я пойду.
- Так рано?! - пищит Оля, подлетая ко мне, и я, потрепав девочку по щеке, не смотря на припекающий лицо взгляд, обещаю:
- Я обязательно приду к тебе, и мы поиграем в новые игрушки.
- Честно?
- Честно.
Надеваю пальто, машу девочкам и выхожу. Кречетов идет за мной. Оборачиваюсь и, кидая на него сердитый взгляд, цежу:
- Я в состоянии сама дойти до машины!
Он не комментирует мои слова, а молча спускается следом. Надеюсь, он уже успокоился, а не решил меня прикончить по-тихому за мое повторное вторжение и непонравившиеся ему подарки! Снова трусливо оборачиваться и показывать свою слабость, чтобы убедиться в этом не позволяет самолюбие, и я считаю ступеньки, ожидая грядущей участи.
На улице он останавливает меня за руку.
- Я говорил, чтобы ты забыла сюда дорогу!
- Да, но я не обещала тебе этого! - огрызаюсь я, напрочь потеряв весь здравый смысл и осторожность.
Парень смотрит на меня тяжелым темным взглядом так, что хочется спрятаться.
- Зачем ты это делаешь?!
Не отвечая на вопрос, на который не в состоянии сказать правду, задаю встречный:
- Я не могу подарить подарки?!
Его глаза сканируют мое лицо вдоль и поперек. Прямо детектор лжи какой-то.
- Мне кажется: за всем, что ты делаешь, кроются какие-то твои цели, которые я не понимаю.
Лучшая защита - нападение, и я перевожу стрелы на него:
- То есть ты считаешь, что Даша и Оля недостаточно хороши, чтобы просто мне понравиться?! Что ваша печальная история не могла растопить сердце, как ты сказал:
эксклюзивной Барби так, что она, расчувствовавшись, решила внести свой посильный вклад и порадовать девчонок?!
Я извергаю свою пламенную речь так искренне и эмоционально, потому что говорю от души, потому что действительно делала это в первую очередь из благих побуждений. Потом расстроенно кривлю лицо и выдаю напоследок:
- Что вообще понимают парни!
Бросаю на Кречетова холодный взгляд и вижу, что его глаза, наоборот, оттаивают. Удивленно вглядываюсь. Показалось?! Вроде нет! Парень усмехается и задумчиво смотря на меня или сквозь меня произносит как будто сам себе:
- Значит, Вики?!
Это он к чему?! Автоматически хмурюсь.
- Нет, так я называть тебя точно не буду.
Пока я хлопаю ресницами, Кречетов продолжает рассматривать мое лицо:
- Такое имя подходит лишь карманным шавкам.
Он что смеется надо мной?! Я собираюсь возмутиться, но останавливаюсь. Мне кажется, стоит помолчать и просто послушать этот странный монолог.
- Вика?! - он словно пробует мое имя на вкус, словно пытается разобрать: нравится ему оно или нет, и неожиданно... улыбается. Я ошарашенно впиваюсь
в Кречетова и не верю своим глазам. Он действительно улыбается и у него красивая улыбка. Ему идет! И я не в состоянии удержать свои губы. Они тоже расползаются к ушам. Но несмотря на то, что я довольна, как слон, неожиданным потеплением между нами, поправляю его:
- Виктория!
Он пропускает мою надменную ремарку и, снова внимательно вглядываясь, уже серьезно произносит:
- Только не играй их чувствами. Для меня они вся моя семья.
Я киваю и едва не хлопаю в ладоши. Пусть парень не сказал это буквально, но он только что подпустил меня на шаг ближе к себе.
- Ты похоже насмотрелся мелодрам. Я не дьявол в юбке и ничего плохого против девчонок не замышляю.
Я отворачиваюсь, сажусь в машину и чувствую спиной его взгляд, только не злой и колючий, от которого тело практически деревенело, а другой, разливающий по венам теплоту и. что-то еще непонятное.