Глава 11. Члены семьи
Она дождалась меня. Я вернулся в свою квартиру, когда мама-Даша уже успокоила Иру и накачала какими-то таблетками, что та теперь спала в спальне. Сама же со Светкой ждала меня на кухне, попивая чай.
- Добрый день, присаживайтесь. Чай будете?
Мама Даша явно была моих лет, но выглядела старше и измученнее как-то. Меньше лоска, меньше представительности и сияющей красоты, не как в Ире. Еще это ее преднамеренное обращение сразу проводило между нами разделяющую границу.
- Да, буду.
- Светлана, нальешь Максиму чай? – мягко попросила она и улыбнулась ей.
А я сел за стол с ощущением, что зашел в гости, а не домой. Некоторое время мы молча пили чай, я ждал подачи от гостьи, но она не торопилась, возможно, того же ждала от меня.
- Простите, что лезу не в свое дело, но Ира мне не чужой человек, поэтому моё беспокойство вполне объяснимо.
- Понимаю. Спрашивайте.
- Света, оставишь нас?
- С чего бы? Мама мне тоже не чужая!
- Светлана?
С недовольным видом и надутыми губами цыпа все же вышла из кухни, оставив нас одних.
- Какие у вас планы на Иру? Только не юлите. Сэкономьте нам обоим время и нервы.
Я кивнул, такой подход мне и самому импонировал.
- Теперь никаких. Не буду расписывать, что я хотел, но после этой… истерики, понимаю, что у нас ничего не получится.
- То есть вы бросаете Иру?
Я поморщился.
- Не совсем то слово. Я ее не подбирал, чтобы бросать. Но да, я собираюсь закончить наши отношения.
Мама Даша кивнула, спрятав взгляд в полупустой чашке чая.
- Максим, могу я рассказать вам небольшую историю, чтобы вы верно оценили мое беспокойство?
Мама Даша несколько минут собиралась, я не торопил.
- У Иры непростая судьба, но я горжусь ей, что она смогла выкарабкаться. Неважно какими методами, я не хочу сейчас быть мерилом жизненных ценностей и приоритетов. Главное, она смогла превозмочь обстоятельства, перешагнуть через них. Я подчеркну, что на ее месте большинство бы просто сломалось. Спились, загуляли, ударились в секту или дошли до крайности, не найдя в себе силы жить…
- Мама Даша, многие разводятся, но мало кто спускает свою жизнь под откос. Вы передергиваете.
- Какая я вам «мама-Даша»? Максим, давайте без фамильярностей.
Я и не заметил, как из меня вырвалось привычное обращение Светки, но кивнул, признавая, что не прав.
- Тогда упростим – Макс и Даша. И на «ты».
- Пусть так. Ваша... Твоя ремарка справедлива. Я, наверное, должна была уточнить, что многие женщины ее психотипа. Ира мягкая, ранимая, очень зависимая. И для нее действительно подвиг выбрать путь к независимости и самостоятельности.
Я только пожал плечами. Никогда не принимал, что черты характера могут служить оправданиям поступков. Но Даша продолжала.
- Не буду углубляться в её страдания, отмечу только, что для Иры всегда важен фундамент. Да, она осторожна, потому что научена горьким опытом. Да, она недоверчива, но лишь потому, что жизнь ее сталкивала с непорядочными людьми много раз. Да, она осмотрительна, потому что несет ответственность за других людей, в первую очередь за дочь. Максим, ты не можешь взять и перечеркнуть отношения с человеком, из-за одного, возможно, неразумного поступка. Не тогда, когда Ира прошла с тобой три месяца и только-только стала открываться и доверять.
- Даша, ты пытаешься меня убедить, что вне зависимости, подходит мне женщина или нет, я обязан терпеть отношения ради… ее комфорта? Это неподдающаяся объяснению саможертвенность. Не понимаю смысла в этих жертвах, если в итоге все равно приведет к разрыву отношений.
- Но ведь ты выбрал ее? Пошел на сближение? Почему сейчас, когда она ждет от тебя поддержки, ты отказываешь в ней и отталкиваешь? Возможно, тебе все равно, но знаешь, мы ответственны за тех, кого приручили.
Мне все меньше нравился этот разговор. Сначала была надежда поговорить разумно, не знаю, что я ждал, совета как безболезненно закончить отношения с Ирой? Но уж никак не совета тянуть эту лямку дальше.
- Даш, Ирка красивая, бесспорно. Я запал на нее, ладно? Мы три месяца трахались, если ей это претило бы, она бы отказалась встречаться. Но теперь, когда я, как ты отметила, пошел на сближение, а она стала открываться, я понял, что мы не подходим друг другу. И считаю, что оттягивание разрыва только усугубит ситуацию. В конце концов, Ира психолог! Она сможет справиться с очередным расставанием. Вы слишком ее опекаете.
Даша покачала головой.
- Какой она психолог? Ты не путай тренерство и курсы с психологией. Это просто отдушина, где она набирается сил на своих выездных сессиях у наставника и продвигает его учение и идеи в массы. Она приятна, коммуникабельна, общительна – люди тянутся к ней, верят. Разве это плохо? Ты же тоже притянулся на ее свет? Но теперь хочешь потушить ее огонек. И я тебя спрашиваю – зачем? Это все из-за Светы?
- Светы? А цыпа то здесь причем?
- Цыпа? – Даша поморщилась. – А ведь я Ленкиным подозрениям предпочла не поверить…
- Блядь, да я ее даже как полноценную женщину не воспринимаю! И это не из-за нее.
- Мне кажется…
- Тебе и Лене показалось. А еще вы слишком носитесь с Ириной. Если вокруг нее не создавать искусственную гиперопёку, она станет сильнее и переживет разрыв быстрее.
- Много ты понимаешь. Тоже доморощенный психолог?
Я отставил чашку, понимая, что если не прекратить разговор, мы скатимся во взаимные оскорбления.
- Психология тут ни при чем, я просто вижу, как вы трое насели на Ирку и тянете в разные стороны. Чем ты лучше Лены, которая давит на независимость и свободу? Или Нины, которая ищет любой способ угодить и влезть под кожу? Как Ирка еще не свихнулась от их противоречивых советов. А твоя роль в этом треугольнике какая, «мама-Даша»? Если ты хочешь для Иры полноценную семью, то разговаривать надо не со мной, не давить на жалость. Это последнее чувство, которое я ищу в будущей жене.
Светлана
- Я ее даже как полноценную женщину не воспринимаю!
Даже если бы я это не подслушивала, я все равно услышала его возглас. Макс только что сказал маме-Даше, что я для него не женщина… А кто же тогда?
Мне не хотелось слушать, как Макс распекает маму и ее подруг за излишнюю заботу, не хотела вникать, как мама-Даша давит на Макса и призывает одуматься, не рубить с плеча.
Чего-то я обиделась на него и теперь считала, что он не достоин маму. Ну вот ни на пальчик! Эгоистичная трахательная скотина. У них с мамой уже больше трех месяцев отношения, а он все свел к простому траху. Неужели все можно перечеркнуть одним словом?
Их поездку на отдых, свидания, совместные посещения приемов. Уж я то расспросила маму, куда они с Максом выезжали. Не вот что увлекательно посещать официальные приемы в администрации или тот же клуб, чтобы заключить очередную сделку. Но маме это нравилось. И Макс выглядел счастливым…
Мама-Даша вылетела из кухни, порывисто обняла меня и наклонила для поцелуя.
- Если что-то еще случится – звони! В любое время дня и ночи, солнышко. И знай, что никто в обиду ни тебя ни маму не даст. Хорошо? Я позже, а лучше завтра, позвоню Иринке и уговорю отпустить тебя ко мне…
- Я не могу… Я работаю, - беспомощно нащупала глазами Макса, сожалея, что за собственными мыслями пропустила, чем закончился их разговор.
- Это ерунда, солнышко. Уволишься и приедешь. Летом надо отдыхать, набираться сил перед учебой. С мамой аккуратнее, ей сейчас нервные потрясения не нужны. Про уколы и таблетки не забывай. Массаж и процедуры – проследи.
- Конечно, мам-Даш.
- И не говори ей ни слова о нашем с Максимом разговоре. Я уверена со временем все и так наладится. К тому же я ей позвоню. Или приеду. Сама.
Приговаривая обещания мама-Даша, не прощаясь с Максом, прошла в прихожую, там я дождалась, когда она соберется и проводила.
Макса нашла там, где оставила, в той же позе.
- Забавный экземпляр, эта мама-Даша, - хмыкнул он, разглядывая меня.
- Она не экземпляр, - отгрызнулась я в ответ, не зная, как продолжить разговор. – Так что, ты маму бросаешь?
- Черт! И снова это слово «бросаешь»! Что вы как повернутые на этом? Куда я могу ее бросить, скажи?
- Не кричи. Ты понял, что я имею в виду. Ты больше не хочешь встречаться с ней… Но я не понимаю почему? Она же хорошая, ничего такого не сделала, чтобы ты мгновенно решил ее бросить.
Макс сцедил воздух сквозь зубы, сунул руки в карманы брюк, что никогда ранее не делал.
- Присядь. Давай уж и с тобой поговорим… Хотя нет. Лучше куда-нибудь съездим. Не здесь же говорить.
- Я переоденусь.
Макс кивнул, а я зависла у шкафа со скудными шмотками минут на пять. Вот мне бы сейчас выбрать что-нибудь из его рабочего шкафа, который пополнялся усилиями Марины! Вот там выбор так выбор. Сразу бы вспомнил, какая я классная женщина!
Максу мой выбор не понравился.
- Этот подол платья еще короче, чем твои трусы выдающие себя за шорты.
- Старый брюзга.
- Проще вообще голой ехать, чем делать вид, что одета.
- Боюсь, ты можешь случайно что-нибудь во мне разглядеть!
- Что, например?
- Ну не знаю… Женщину?
Я видела как у него отвисла челюсть, но ликовать – не моё. Развернулась и пошла к лифту. Мы молча спустились до парковки и сели в машину.
- Куда поедем? - прервала я затянувшееся молчание.
- Пока не знаю. Сделаем круг по кольцу, может что-нибудь придет в голову…
- Можем в машине поговорить.
Он кивнул и влился в выходные пробки.
Просто прокатиться по кольцу не получилось, оно стояло в заторах. Макс вырулил на боковую улицу и помчался в сторону спального района за рекой.
- Слушай, раз уж мы едем в сторону нашего дома, давай заскочим, чертовы фикусы полью.
- Не любишь цветы?
- Совсем. Не люблю запах земли. Как на кладбище себя чувствую!
- А котят любишь?
- О, котят очень!
- И запах тебя не смущает? В приюте брошенных животных при этом себя не чувствуешь?
Я растерялась. У меня никогда не было котенка. Мне всегда казалось что они очень приятно пахнут. Домом. Отвернулась к окну, наблюдая за знакомыми улицами, домами, пробегающими в спешке из-за быстро несущегося автомобиля.
- Мама Даша хорошая, - вспомнила я причину нашего отъезда.
- Точно. Как курица-наседка.
- Не говори про нее так! Ты обижаешь маму, и маму Дашу и даже меня.
- Тебя? – Макс похоже действительно удивился.
- Ты не видишь во мне женщину – это обидно.
Он привычно закатил глаза, крепче сжимая руль.
- А, это. Ну конечно… Давай, расскажи мне, чем мама Даша такая хорошая. Ведь я купился на твои авансы в отношении этой подруги. Хотя что я ожидал?
- Что?
- Не знаю. Ответственную женщину, с крепкой дружной семьей, дачей, детьми. Домохозяйку с нормальными ценностями.
- Ну, у нее все это есть, - неуверенно перебила я Макса, не понимая, почему он все эти качества ставит в противовес маме Даше.
- Да неужели? Сколько ей? Она же моложе Ирки, так?
Я кивнула.
- А выглядит старше нее. По ней видно, что она следит за собой. Мазюльки эти ваши, маски-масла, что вы там еще втираете? Но при этом все равно выглядит загнанной лошадью…
- Макс, не надо, прекрати.
- Нет, Света, договорю. Мне принципиально хоть кому-то открыть глаза на хуйню, которую вы творите. Знаешь, в чем корень твоей любви к Даше? В том, что она с детства заменяла тебе мать! За-ме-ня-ла, Свет. Вдумайся! Вместо того, чтобы встряхнуть Ирку, она просто сыграла роль доброй феи. И до сих пор играет, никак из нее не выйдет, блядь. Даша – жертва. Живет ради других, для других. Её нет, есть только использующие ее подруги, твоя мать, ты, семья, дети… Самопожертвование. Если она однажды скажет мужу, что устала, берет выходной, он не поймет, потому что привык, что она всегда под рукой и решает множество мелких проблем. Ведь удобно?
- Нет, её никто не использует!
- Неужели? Тогда представь другое, если ты или твоя мать не смогут вызвонить Дашу в любое время дня и ночи? Нет ее, уехала на край земли искать своё вдохновение. Кстати, у нее есть хобби? Любимое занятие?
- Ну… Она любит печь пироги, кажется.
- Смотри, как всем удобно! Я встречал таких тёлок. Берешь на ночь, потрахаться, а наутро она преображается, стелется ковриком, прислуживает, угадывает желания… А через пару недель я забываю про нее, зато продолжаю привычно пользоваться обслуживанием. Потому что у-доб-но!
Я не могла смотреть на него, оглушенная совершенно новыми чужими для себя мыслями.
- А что с мамой не так? – решилась я на главный вопрос, как раз в тот момент, когда он притормозил перед подъездом нашего дома.
- Три месяца, пока я не стал сближаться с ней, все было так.
- А потом?
- Подруга-сексистка, вторая латентная нимфоманка, третья с комплексом жертвы-мазохистки. И инфантильная двадцатилетняя дочь… Что мне думать о женщине окруженной такой свитой и устраивающей истерики по поводу морального облика моих друзей? Сможешь ответить?
- Насчет инфантильной дочери ты не прав.
- Да неужели?
- И как ты собираешься поговорить с мамой?
- Пока не знаю.
- У тебя нет плана? Обалдеть, Макс. Тогда пошли поливать фикусы.
Он вдруг подвис.
- Иди. Я тут подожду.
А я не смогла пропустить подколку.
- Испугался инфантильной не-женщины?
- Что ты привязалась к этой фразе?
- Потому что, Макс, врать не хорошо! Ты хочешь меня. Как женщину.
Он не шутил, не отнекивался, просто серьезно смотрел на меня в упор.
- Хочу. Мне надо было рассказать об этом Даше? Или сразу прийти к матери и признаться?
- Ты хочешь меня? – я не могла поверить.
- Блядь, цыпа, просто заткнись и иди поливай кактусы…
- Фикусы.
- Похер.
От одного его признания из лёгких резко выпустило весь воздух и тело стало заполняться пузырьками… Черт… Понимаю, что неправильно… Знаю, что не вовремя, но…
- Макс, мы хотели поговорить. Я хочу знать, как ты собираешься порвать с мамой, и к чему мне стоит готовиться. Пойдем наверх.
Макс тяжело вздохнул, высадил меня из авто и припарковался.
- Мы просто обсудим сложившуюся ситуацию, - предупредил он до того, как мы вошли в подъезд.
- Конечно.
- Ладно. Чего стоишь? Ключи хотя бы взяла?
Нет, конечно! Даже не вспомнила о них.
- У соседки есть запасные.
Макс привычно закатил глаза.
Пока мы поднимались по лестнице, Макс тяжело вздыхал. И я понимала всю его непростую ситуацию, которую собиралась усложнить. Соседка оказалась дома, подозрительно оглядывая Макса, отдала ключи и стояла на лестничной площадке, пока я не открыла двери и не захлопнула их перед ее любопытным носом.
- Проблем не будет? – нахмурился Макс.
- С чего бы? Это же наши ключи и я пришла к себе домой.
- Ну да… Разбирайся с кактусами, а я чайник поставлю. Кофе есть?
- Конечно. Твой любимый.
- Серьезно? – он усмехнулся, а зря, я давно пачку прикупила, на случай если он останется у нас и утром захочет свой кофе.
- Не Старбакс, конечно, но Марина говорит, на тебя действует умиротворяюще.
- Слушай больше Марину.
- Угу.
- Свет, я пошутил!
Я усмехнулась и сбежала в ванную.
С фикусами расправилась быстро, но не смогла не пройтись влажной тряпкой по поверхностям, от пыли постоянно хотелось чихать.
- Ты собираешься провести генеральную уборку тут? Давай, я просто клининговой службе позвоню?
- Ой, это дорого. Я только сотру…
- Оставь. Иди разлей кофе, пока я договариваюсь. И как соседку зовут? Предупреди ее, что приедут. Надо будет ключи передать.
- Хорошо.
В тихом восхищении я наблюдала, как Макс быстро решает вопросы с уборкой квартиры, передает адрес, контактный телефон. Мой. По памяти! А потом убирает телефон и с удивлением смотрит на меня.
- Что-то не так?
- Нет. Просто не смотри на меня так…
- Как?
- Ты кофе разлила? Сахар?
- Уже добавила. Пол-ложечки, как ты любишь.
- Спасибо.
Он сел не напротив меня, а рядом, обхватив чашку большими руками и прислоняясь ко мне плечом и бедром. Наверное, ему так было проще говорить.
- Черт, я первый раз в такую историю вляпался. Веришь, цыпа? Раньше как-то все проще было… Расплатился – расстался. Или спустил на тормоза – не звонил, не встречался, со временем просто отдалялся, и все заканчивалось само собой. Но тут не знаю, как поступить.
- Потому что тебе маму жалко?
- Причем тут жалость? Просто вы единственные женщины, въехавшие в мою квартиру. Как я понял, просто выставить вас за дверь не получится без нанесения тяжких психологических травм. А отдалиться, чтобы само собой все рассосалось… Ну ты понимаешь…
- То есть, нам нужно вернуться сюда, тогда ты просто перестанешь видеться с мамой?
- Да.
- И со мной?..
Макс поставил чашку с кофе на стол.
- Теоретически, да. Но пока ты на меня работаешь, нам придется периодически сталкиваться.
- Угу, - погрустнела я, четко понимая, как расставание Макса с мамой скажется на мне. – Тогда, бросая маму, ты бросаешь и меня.
Теперь чашка с кофе, которую Макс снова поднял, с громким стуком вернулась на стол.
- О чем ты сейчас? Я с тобой… У нас ничего не было.
Он смотрел на меня, а в голове роилось столько слов, что я не знала, какие из них важно сказать именно в этот момент. Может, это вообще последний разговор с Максом.
- Со мной – ничего, но ты хотел бы?
Он промолчал, но сглотнул так, что кадык дернулся.
- А я хочу, Макс. Хочу, чтобы что-то было у нас с тобой. Пусть только раз до того, как мы разойдемся в разные стороны.
- Цыпа, ты не понимаешь, о чем просишь, - его голос охрип и стал на пару тонов глуше.
- Я понимаю, Макс. И если ты уже решил расстаться с мамой, я не понимаю, почему не могу попросить тебя об этом.
- Света, ты просишь трахнуть тебя?
Черт, ну почему так сложно соблазнять мужчину? Я встала, подхватила подол платья и резко стянула его через голову.
- Да, трахни меня, а потом уж бросай.
- Ты сумасшедшая, цыпа, - процедил Макс, притягивая меня на колени лицом к себе, впиваясь в губы злым поцелуем и вжимаясь твердым членом между ног.
Я очень боялась, что он вдруг передумает, остановится. Я не хотела, чтобы он останавливался. Не сейчас. Поэтому вкладывала в поцелуй всю себя и всё, чему научилась. Похоже, это его выбивало из равновесия. Я задыхалась от его извивающегося языка, тихих умирающих стонов в губы, легких посасываний. Сама не удержала вскрика, когда его ладонь накрыла грудь, сдвинула чашечку лифчика, и Макс сдавил сосок между пальцев. Но мой крик тут же был подавлен новым ошеломляющим поцелуем, в котором уже был секс.
Я поёрзала на коленях, чувствуя, как тяжелеет внизу живота и как мокнут трусики. Макс в ту же секунду подхватил меня под задницу, встал со стула и направился к спальне. К моей спальне!
В голове пульсировала только одна мысль «сказать – не сказать». Но я заткнула свою совесть, чтобы не испортить момент, крепче обхватила Макса ногами за талию и зашипела, почувствовав его пальцы, проникшие под трусы и дотронувшиеся до меня там.
Боже, в этом движении столько… Столько интимности. Столько запретного… Но еще больше разжигающего и связывающего. Внутри меня, вместе с крышесносными ощущениями желания, вдруг зашевелились другие чувства, принадлежности и близости к этому конкретному мужчине.
Я обхватила его лицо руками и немного отклонилась, чтобы заглянуть ему в глаза.
Не скажу, что видела Макса таким раньше. Никогда. Сейчас он был диким и страстным. Грубым и нежным одновременно. А еще я видела его глазами себя, и в этих глазах я была самой прекрасной и единственной для него…
Макс…
Черт, ведь это случилось раньше, просто я не понимала, потому что он был чужим, не моим. А теперь от моего понимания уже нифига не зависит… Даже если я признаюсь, что люблю его, он все равно меня бросит. Нас бросит.
Лучше я буду молчать и получу то, что успею, что он захочет дать мне до того, как оставит.
Максим
Бывает же предчувствие предопределенных событий? Мне проще верить в неотвратимость некоторых действий. Потому что я не хочу и не собираюсь включать голову, когда несу ее в постель, схожу с ума от ее запаха, умираю от желания войти в нее.
Скоро всё закончится и смоется временем, но, блядь, эти воспоминания я должен заполучить! Я с первой встречи встрял на цыпу, как не пытался себя переубедить. Потом разберусь со своими загонами. Сейчас просто хочу вбиваться в нее, вгрызаться, брать всё до чего доберусь.
Светка склонила голову и вцепилась зубами в мочку, осторожно посасывая и играя языком в ухе. Я застонал от мгновенно набежавшей слабости, стрельнувшей в основание. Спина непроизвольно выгнулась, а бедра поддались вверх. Мне уже не терпится оттрахать её, я не уверен, что меня хватит на элементарные ласки.
Пальцы инстинктивно полезли в трусики и размазали текущую смазку. Она готова. Черт, она уже готова, хочет меня и не сможет скрыть. Я застонал, не сумев удержать рвущиеся в сознание картинки, как я заваливаю цыпу на постель, развожу ноги и одним ударом вбиваюсь в нее до упора, потом еще и еще…
- Твою мать, - сквозь зубы выдавил я, чувствуя, что сейчас выстрелю в штаны. Где, нахуй, прикрутить запал, чтобы не испоганить себе первый и единственный заход в желанную клетку?
- Света, малыш, я не в состоянии терпеть…
- Не зови меня «малыш», лучше цыпа.
Охуеть логика! Я ей про готовый взорваться стояк, а она про какую-то херню!
- Хорошо, цыпа. Тогда первый раз будет быстро… Даже очень быстро. Потом я постараюсь для тебя, хорошо?
- О, у нас будет второй раз? Правда? Два раза?! Я согласна.
- Нахуй разговоры, - решил я, совершенно не врубаясь в ее глупые восторги. Я не только два, я пять с ней смогу. Вопрос – выдержит ли птичка?
Подмяв ее под себя на кровати, стянул с нее трусы, а сам еле высвободил член из штанов. От перенапряга даже дотрагиваться больно. Птичка притихла, я приподнялся на локтях, опасаясь, что в угаре запросто мог придавить ее. Света тут же наклонила голову, разглядывая подрагивающий конец.
Я успеваю перехватить ее руки, осторожно тянущиеся к члену, завожу над головой и слепо тыкаюсь во вход. Черт, птичка скользкая, горячая, но пиздец какая узкая. От предвкушения сводит челюсть и я одной рукой ввожу член внутрь, второй продолжая удерживать руки.
С одного удара по самые яйца? Ха! Ввел на полголовки и от сжавших меня внутренних мышц взвыл и чуть отдышался, перехватив член у основания. Блядь, да я обкончаюсь, пока буду проталкиваться в нее.
Светка напряглась, но не вмешивалась, не торопила, не подмахивала бёдрами. Я отпустил руки, обхватил ее за затылок и приник к губам. Сладкий язычок неуверенно мазнул по моим, облизал и снова ускользнул.
Расслабься же, цыпа, назад дороги уже нет. Я придушу любого голыми руками, кто попытается сейчас вмешаться в процесс.
Она словно подслушала мои мысли, перестала цепляться руками за плечи, расслабила губы, позволяя завладеть своим язычком и раскинула ноги.
- Да-а-ааа…
Я едва толкнул бедрами, как головкой уперся в плёнку, не сразу сообразил, усилив напор и в шумным выдохом прорвался внутрь, оглушенный вскриком Светы.
Что за херня… Что это было?
Член словно сжало тисками, и из меня вышибло дух, на последней секунде, я подкинул цыпу вверх, выскальзывая из нее и выстреливая нахер из всех орудий под собственный рев завоевателя. Пока охуительные молнии расползались от конца по всему телу, в голове бесперебойно взрывались фейерверки. До такой степени меня не накрывало еще ни разу и я с горечью отпускал пережитый момент, трезвея от осознания произошедшего.
Светка с широко раскрытыми глазами глядела на живописную картину смешивания спермы с девственной кровью. Надо признать, маловозбуждающее зрелище, хотя на белом покрывале смотрелось весьма художественно.
- Пошли в душ?
- Ты же обещал второй раз? – упрямица от напряжения даже челюсть разжать не могла, но упорно требовала отдать обещанное. Кто бы знал, что она настолько наивная и невинная. Была, блядь.
- Обязательно, птичка. Сейчас смоем всё это и продолжим.
- М-макс, мне больно… Но немного. Я потерплю.
Я засмеялся, подхватывая ее на руки и вынося в зал к ванной.
- Не надо терпеть, Света, сегодня больно больше не будет. А если бы предупредила, то и сейчас не было бы.
Она свернулась на моей груди, обхватив за шею, и я почувствовал сырость там, где она прижималась лицом к плечу.
- Ты бы просто не стал со мной, да?
- Да, - ответил я честно. – Не стал бы. Потому что у тебя должен быть тот мужчина, которого ты любишь.
- Угу, – уныло согласилась она. – Которого люблю…
- Именно. Но ничего не исправить, я хотя бы постараюсь, чтобы у тебя остались приятные воспоминания о сексе. Теперь включай душ и смой кровь, но не лезь пальцами внутрь, первое время будет неприятно.
- А как же…
Она выразительно посмотрела на моего в очередной раз восставшего парня, и я застонал от новых позывов продемонстрировать птичке все формы и способы секса. В конце концов, есть же безболезненные варианты орального или анального секса.
- Света, меня пиздец как заводит твоя забота, но давай уже послушаемся, и сделаем по моему. В душ, живо!
Дальше все прошло согласовано и без пререканий. Правда, я не выдержал и отобрал у нее шланг, с удовольствием намыливая подрагивающее тело руками и смывая тугими струями воды. К концу водных процедур, я опять стал заведенным до предела, а птичка расслабленно распласталась у меня на груди, поддерживаемая только одной рукой за попку и насаженная за выставленное бедро.
Блядь, сколько бы я сегодня мог ей показать… Сколько бы я сам себе показал! Зато теперь все вставало на места. Если бы птичка не сбежала в нашу первую встречу из кабинета, то не было бы никакой Иры, я не метался бы между ними, успокаивая себя схожими типажами. Я просто поймал бы свою цыпу на крючок в тот первый раз и уже не отпустил бы от себя.
Но она сбежала… Потому что скованность в сексе объяснялась девственностью, абсолютной неопытностью. Все мои попытки раскачать ее на секс в кабинете разбивались о непонимание.
А потом случилась Ира, женственная, открытая, податливая. Удобная, черт! И я пошел по пути наименьшего сопротивления. Тупо выбрал более легкий путь, ограждая себя от экспрессивности, молодости, незрелости и эмоций. Но ведь не оградил. Я уже был подстрелен моей птичкой, даже не завязав с ней отношений. А теперь?
Что даст мое признание, что я ее люблю? Ничего, кроме вины перед матерью и собственной ничтожности, что она так поступила… Блядь, я вляпался в такое откровенное дермище со всех сторон, что хуже быть не может.
Будет лучше просто промолчать и похоронить всё в себе. Со временем она меня забудет. Но сегодня я хочу, чтобы она стала моей. Хотя бы ненадолго, но моей.
Я налил на бедро немного геля и подтянул Свету за попку ближе к себе. Она ожидаемо охнула, разомкнув губы, и я с неперебиваемым голодом залип в поцелуе. Птичка ерзала на коленке, отлично скользя по гелю и разжигая себя. Чувственность пробуждалась стремительно, перерастая в требовательность и нетерпение. Но я точно намерен сделать ее ночь незабываемой. Может быть даже отпечататься в ее подсознании не только как первый, но и как лучший.
Пусть не любимый, но точно лучший.
Отстранив и смыв с нас мыльную пену, я тщательно промокал птичку полотенцем, не забывая целовать и посасывать высушенные места. Да чего там, не забывал, я как озабоченный тащился от полного доступа к ее телу, от вседозволенности, так неосторожно врученной мне цыпой. Но когда я перецеловал ее от шеи, подмышек, до кончиков пальцев рук, встал на колени и прижался губами к лобку, опушенному мягкой полоской волос, Светка взбрыкнула и отскочила от меня, чуть не навернувшись на кафеле.
- Ты с ума сошел?
- Точно. И с сумасшедшими лучше не спорить, а то будет только хуже.
Света вытянула руки вперед не подпуская меня ближе.
- Макс, я не ископаемое, знаю про куни и все такое, но…
- Что?
- Мы же не женаты. И у нас только первый раз! Как ты можешь так сразу засовывать свой язык… туда?
Я не сдержался и заржал, до такой степени у нее было потрясенное выражение лица.
- Давай ты мне нотацию потом прочитаешь, уже после того, как я языком обшарю там все закоулки.
Она коротко взвизгнула, когда я закинул ее через плечо и припечатал ладонью по попке. Звонко, упруго. С каким наслаждением я сейчас поставил бы птичку раком и вбивался в нее до рассвета под ритмичные хлопки об ее ягодицы… А, чер-р-рт!
- Руки за голову и не смей меня останавливать.
- Даже если будет больно? – Светка недоверчиво закусила губу.
- Особенно, когда станет нестерпимо больно, - ухмыльнулся я, предвкушая охуительный десерт из ее первого оргазма со мной.
Подхватив ее под колени, я развел ноги и в очередной раз согнулся от опоясывающей волны возбуждения. Это какое-то наваждение видеть, чувствовать, дотрагиваться до той, которая даже теоретически не могла стать моей. А теперь я склоняюсь над ее раскрытыми складочками, чувствую, как перехватывает дыхание, а член дёргается, напоминая о своем основном назначении. И да, одного загона по самые яйца мне не хватило, хотя так ярко я никогда не кончал. Сейчас хотелось более плавного нагнетания, более тягучего и долгого напряжения и блядь, охуительного взрыва. Мне мало тех секунд, я хочу повторять их с ней снова и снова… Но опять обстоятельства. И пусть этот факт ее чистоты и неприкосновенности делает меня особенным, и внутри зарождаются какие-то странные, очень жадные до нее чувства, именно из-за этих обстоятельств я не могу эгоистично все грести себе.
Я впервые хочу дать ей.
Похер на меня. Снова уединюсь в душе и выдрочу все желание в кулак. А сейчас я эгоистично хочу получить от нее ее оргазм. Себе в воспоминания.
- Черт, ты облизываешься как голодный, Макс, - нервно хихикнула птичка, пытаясь свести колени.
- Ты не представляешь, какой я голодный, когда добыча в моих руках.
- Ты обещал, что будет не больно!
- А ты хотела второй раз во что бы то ни стало.
Я улыбнулся и подул между складок на обнаженный, незащищенный плотью клитор. Светка вздрогнула и откинулась на подушку. По внутренней стороне бедер разбежались мурашки.
- Кажется, ты замёрзла? – пробормотал я, чувствуя как мозг заволакивает заторможенное опьянение от возбуждения. – Я согрею…
Еще никогда я с такой жадностью не касался желанной точки. Хотелось одновременно лизать, сосать и стимулировать языком. Я захлебывался от собственных желаний, чувствуя реакцию ее тела на мои прикосновения.
Руки сами собой подхватили птичку под ягодицы и приподняли выше, ближе к губам. Я разделял складочки и посасывал, обводя языком по кромке и опускаясь кончиком к низу, обводя и лаская потревоженный ранее вход. Под влажные всхлипы снова массировал клитор, еле сдерживаясь, чтобы не вставить внутрь нее хотя бы один палец на фалангу.
Конец ломило от напряжения, а Светка извивалась, нагоняя пик ощущений. Подтянувшись на локтях, я поместил головку на клитор и сделал пару касательных движений, закусывая щеку, чтобы не взвыть от ебучей смеси желания и боли. Но Светка захныкала, шепча «ещё-ещё», и поймав ритм, задвигалась в такт моим выпадам.
Суррогат секса подкинул ее к нужной точке и она вскрикнув заметалась по подушке.
- Боже-боже-божечки…
Я не выдержал и засмеялся, охреневая, на какую набожную семью нарвался. Когда утих первый шквал оргазма, я возобновил плавные движения, радуясь, что смазки внизу достаточно и от нее и от меня, и обхватил губами сосок.
Невероятные груди. Полные, тугие, совершенные. С маленькими мягкими и нежно-розовыми сосочками. Я именно такими их и представлял… Не знаю почему… Но у той, кто родится как женщина в моих руках, а потом станет матерью моих детей наверное именно такой должна быть грудь. Ту, которую язык не повернется назвать сиськами, или выменем… Такую грудь можно только воспевать. Ну и сосать, как я сейчас. Кажется не сдерживаясь и временами постанывая от ощущений.
Света дрожала, распахивая свои мутные глаза и с удивлением рассматривая меня.
- Да, птичка, кончай. Я же обещал, что больно не будет…
Ловлю губами ее крик и замедляю движения, чувствуя, как ее подбрасывает в новом заходе оргазма. Надо сделать перерыв, но бедра уже сами раскачиваются в заведенном ритме, головка ударяется о клитор, натягивая кожицу половых губ, птичка судорожно хватает меня за плечи, царапается, спускается ноготками к груди…
- Больно?
Мотает головой, облизывая пересохшие губы. Дыхание у нас обоих сбито и вряд ли скоро вернется в нормальное. Я отстраняюсь и с удовольствием обнимаю потянувшуюся за мной цыпу.
- Тебе хорошо?
- Очень – курлыкает она и трется носом о мой сосок. Щекотно, и я провожу по груди рукой.
- Я принесу тебе пить.
Но когда я со стаканом возвращаюсь в спальню, расслабленная ласками птичка дремлет. И снова желание дает о себе знать, рисуя в голове пошлые картины разных форм соития. Раз она знала о куни, то наверняка и минет не вызовет в ней столбняк.
Но вместо этого бреду в душ, включаю теплую воду и встаю под струи, привычно обхватывая ствол рукой и натягивая кожицу на изнывшийся конец.
Ну давай, воображение, не подведи.
И как в любой напряженной ситуации, иногда не хватает какой-то мелочи, чтобы спустить крючок. Моё пятнадцатиминутное мучение закончила цыпа, отворившая дверь в ванную и поймавшая взглядом затянувшееся действие.
Этого хватило, чтобы долго сворачивающая пружина выстрелила, пробив дрожью до основания и выбив хриплый крик. Птичка подошла ближе, пока я пытался прийти в себя и унять дрожь, и встала под душ рядом со мной. Я потянулся к губам, задыхаясь от отголосков разрядки, но все еще нуждаясь в её близости, её мягкости и такой подкупающей податливости.
Руки обвивают шею, грудь прижимается к моей, и вот я прижимаю мою птичку к кафельной стене, охреневая от расходящихся под кожей разрядов.
Хочу ли я секса? Нет.
Хочу ли я быть в ней? Да. Да, тысячу раз да. Просто обнимать, прижимать к себе, касаться губами и вдыхать, проводя носом по ее коже.
Не знаю, сколько мы проторчали в душе, но когда цыпа перехватила конец, я дернулся и отвел ее руку.
- Нет, птичка, не сейчас. Нам пора возвращаться…
Света закусила губу, просто вынуждая снова ворваться в ее рот языком и улететь на пару минут из тела. Только потом мы потратили полчаса, чтобы одеться, привести в порядок квартиру и собраться на выход.
- Покрывало засунула в стиралку, замочу, а завтра приеду и включу на стирку.
- Хорошо.
- Макс, я… постараюсь придумать вариант, чтобы съехать, но… Не знаю. Мне всегда казалось, что при расставании пара как-то сама должна проговаривать причины.
- Это будет безрезультатно, Свет. Я, наверное, смог бы, но не в ситуации с Ирой. Сейчас прогоняя весь наш период отношений, я впервые отмечаю, что она ни разу по сути не проявляла инициативу, кроме как… Ну, не важно. И ни разу не принимала решение. Я всегда был ведущим, но все выглядело так… органично. Мне кажется, именно на это я и подсел.
Света уже открыла входную дверь и задержалась, останавливая меня.
- Если ты не поговоришь, а просто спустишь на тормоза, у нас не будет шансов.
Я закатил глаза и втянул ее обратно в квартиру, захлопывая дверь.
- Свет… Света, у нас по любому нет шансов! Даже если я поговорю и попытаюсь объяснить Ире. Мы – не пара, пойми. Возраст, социальное положение… Что я могу тебе предложить? Что? А ты – как быстро устанешь от меня и помчишься по клубам в поисках развлечений? И даже если не это – скажи мне, мать тебя отпустит ко мне, или вообще от себя? Сможешь ты противостоять ее трем подругам? Насколько ты готова к самостоятельности, если в противовес тебя будут шантажировать полным игнорированием?
Она застыла. Потом кивнула и молча вышла из квартиры, закрыла за нами дверь и передала ключи соседке, неодобрительно разглядывающей нас. Всю дорогу продолжала молчать, видимо переваривая мой выпад. А у меня внутри все кипело и накручивалось из-за проявленной несдержанности.
Ну не дурак ли я? С другой стороны, надо сразу расставить точки над и. Между нами может быть только секс и то весьма непродолжительное время, а я не хочу только секс. Я хочу ее всю без остатка!
Возвращение домой стало новым ударом. Я с порога услышал знакомый голос:
- Ага, слышу шум в прихожей. Вот и мой обормот явился. Минуточку, Ириночка, сейчас мы продолжим знакомство, в семейном, так сказать, кругу.
- Папа? Какого хрена ты тут делаешь?!