22. С Новым годом!
31 декабря – самый сумасшедший день в году! В транспорте создается ощущение, что всем срочно нужно куда-то ехать именно сегодня. Вот куда они все? Чего им дома не сидится? Я-то понятно – к любимой спешу, а у них всех какие могут быть веские причины? Конечно, я прекрасно понимаю, что у каждого есть свои дела, которые заставили их отправиться в путь в последний день года, но давка в электричке была просто нереальной.
Вчера я планировал «по-тихому» подойти к проводнице, чтобы урвать себе местечко в вагоне. Оказалось, как и еще человек двести, окружившие бедную девушку в синей пилотке. Все хотели одного – уехать из Москвы любым способом: хоть стоя, хоть лёжа, хоть на ступеньках, да и на потолке бы тоже сгодилось. И кондуктор сдалась.
- Все уедем, - оборвала она галдящих вокруг неё пассажиров и открыла двери вагона.
Протиснувшись кое-как в недра поезда, я едва касался ногами пола, хотя это было и необязательно: меня так зажали со всех сторон, что я чуть дважды не вышел раньше своей станции вместе с потоком.
Наконец, родное Одинцово. Забегаю в ближайший магазин, набираю в пакет каких-то вкусностей к столу, покупаю сувениры тёте Кате и дяде Сереже и мчу к их дому на всех парусах. Главный подарок для Липки лежит у меня в кармане куртки к красивой коробочке глубокого синего цвета…
Подхожу к знакомому с детства дому. Закидываю руку через калитку и откидываю щеколду уверенным движением. Я делал это тысячи раз и сейчас даже не задумываясь выполняю эти действия. Узкая дорожка, прочищенная от снега, ведет к крыльцу. Я отряхиваю снег с ботинок, громко топая ими, и нетерпеливо стучу в дверь.
- Батюшки! – раздаётся то ли радостный, то ли испуганный крик тёть Кати. – Лёшенька! Вернулся!
Дальше женщина кидается обнимать меня, не забывая через каждую секунду всхлипывать. Мне становится неловко и стыдно. За себя. Я не должен был так резко, ничего не объяснив, пропадать… Тётя Катя знает меня с рождения. Она помогала маме нянчиться со мной, я часто бывал у них дома, да и вообще она всегда относилась ко мне как к сыну. А я так поступил с ней…
- Тёть Кать, простите, так получилось. Я вам всё расскажу…
В коридоре скрипят половицы, слышатся шаги… Дыхание у меня перехватывает.
Передо мной стоит моя Липка, но я смотрю и не узнаю её. Волосы закручены в аккуратную ракушку, только один локон, видимо специально завитый, выбивается скользя по нежной коже щеки. Яркий, но совершенно не вульгарный, а какой-то праздничный макияж подчеркивает и без того идеальные черты лица. Но больше всего потрясает наряд – струящееся платье в пол с невероятно сексуальным вырезом почти до середины бедра. И конечно – туфли на шпильках в цвет платья – глубокого синего цвета. Увидев Свету такой, я невольно потянулся за коробочкой, но одернул руку, решив, что сначала нужно объясниться.
Девушка смотрит на меня некоторое время нечитаемым взглядом. Я уже начинаю волноваться, как вдруг она бросается в мою сторону и, обвив меня за шею двумя руками, прижимается ко мне всем телом, и так же, как минуту назад её мама, начинает всхлипывать. Я обнимаю её за талию, успокаивающе глажу спину, но кажется не выдерживаю – и тоже выпускаю пару капель из глаз… Я слишком долго ждал этой встречи. Я слишком сильно виноват перед моей девочкой…
- Светик, ну куда вы пропали? Скоро уже куранты будут бить, а нам с тобой еще желание надо загадать…
Мои руки на талии каменеют... Липка отрывается от меня и делает шаг назад, быстро поправляя пальчиками слегка потекшую тушь. В этот момент в прихожей появляется хозяин мужского баса и автор произнесенной только что фразы – Сашка Колесов.
Какого??? Что он здесь делает в новогоднюю ночь?
- О, Синица, здорОво! Ты какими судьбами? Давно тебя не видел, - он лезет с рукопожатием, а мне хочется вытолкать его за дверь.
- Привет, Сань. Да тот же вопрос, - пытаюсь натянуть улыбку.
- А мы со Светочкой встречаемся, - и словно в доказательство произнесенного бреда, эта дылда перекачанная кладет свою мерзкую лапу на талию моей девушки!