58

Варя

Начало весны…

Не может быть! Такого просто не может быть!

Стрелой перебегаю дорогу и сворачиваю к уже ставшему родным дому, в подвале которого находится наша студия. Щеки горят огнем, а сердце вот-вот из груди выпрыгнет, и совсем не от бега.

Спускаюсь по ступенькам и, распахнув дверь, едва не сорвав ее с петель, ору на всю студию:

— Ратик! Ты видел? Видел?

Он меня не слышит, сидит за пультом в наушниках, но зато прекрасно видит. Видит и сразу всё понимает.

Я расплываюсь в широченной улыбке и, прижав сжатые в кулаки пальцы к сердцу, на секундочку зажмуриваюсь, начиная прыгать на месте.

Ратик стягивает наушники и, хлопнув ладонью по столу, поднимается на ноги.

— Видел? — повторяюсь, стараясь не лопнуть от переполняющих меня чувств.

— Видел, — кивает Рат.

—Топ-двадцать! Мы в двадцатке по прослушиваниям! Ты веришь в это? Наш трек! — взвизгиваю и бросаюсь Ратмиру на шею.

Ратик начинает громко хохотать и, приподняв меня над полом, совершает несколько оборотов вокруг своей оси.

Мы смеемся и выглядим со стороны, наверное, как два психа. Психа, у которых мечта, блин, сбылась!

— Я тебя поздравляю, Вареник.

— И я тебя. Ты вообще думал, что она выстрелит? Думал?

— Надеялся.

Он ставит меня на пол и, скользнув ладонями по моей талии, отстраняется, не переставая при этом смотреть в глаза.

— Боже, — качаю головой и, крутанувшись на пятках, подаюсь к столу, с которого беру пачку сигарет. — Можно? — спрашиваю, вытаскивая сигарету.

Рат кивает и следом за мной выбивает и себе.

Мы, не сговариваясь, выходим на улицу. Ратмир подносит мне зажигалку, и я делаю первую затяжку.

— Весна, — выпускаю дым в небо. — Чувствуешь?

— Снег еще лежит…

— И пусть. А воздух какой, а? Всё просыпается, — со смешком толкаю его в плечо.

Ратмир кривит губы в подобии улыбки и, подперев плечом стенку, снова впивается в меня глазами, поднося сигарету к губам.

— Что? — приподнимаю бровь, чувствуя себя немного странно от такого вот пристального внимания с его стороны.

— Ты пушка-бомба, Варька.

— Ахаха, я такая, да!

— Ну че, гуляем сегодня? Такой успех надо отметить.

— Конечно, — соглашаюсь, но сразу понимаю, что поторопилась. — Блин, прости, у Ярика бой сегодня… я не могу.

— Он все еще в теме?

— Как видишь, — горестно вздыхаю. — Ты только ему не говори, что я… ну, что я пойду. Он не разрешает приходить. Говорит, опасно, да и вообще…

— Но тебе никто не указ, да?!

Ратмир снова как-то странно улыбается, продолжая смущать меня своим взглядом.

— Я просто за него волнуюсь. А так… так мне легче. Чуть-чуть…

— Ладно, я своих не сдаю. Тогда, — он хлопает себя по бедру, — тусанем завтра. Не отвертишься, надо отметить.

— А кто против? Собирай ребят.

— Давай тут, — кивает на дверь.

— Давай. Я тогда поскакала, — выбрасываю окурок в урну.

— Может, проводить тебя? Темно уже.

— Справлюсь, — чмокаю Ратмира в щеку и, приобняв его еще разок, быстро-быстро двигаюсь в сторону маршрутки, чтобы добраться до подземки.

До клуба еду на метро. Всю дорогу меня потряхивает. От страха и уже впрыснутого в кровь адреналина.

Растираю влажные ладошки о джинсы и, услышав свою станцию, выскальзываю из вагона.

Да, Ярик ни разу не брал меня с собой. Он сильно против моего там присутствия. Но я не могу. Не могу просто сидеть дома, когда он там… когда его там бьют, несмотря на то, что он всегда выигрывает.

Поэтому мне пришлось сильно постараться, чтобы найти это место и попасть внутрь. Главное — войти туда в первый раз, дальше легче.

Сегодня я прохожу мимо охранника в десятый раз. Прохожу, а у самой, как и все разы до, поджилки трясутся.

Я успела приехать буквально за пару минут до начала. Народу тьма. Воздух густой и спертый. Здесь всегда плохо пахнет. Кровью, потом, страхом…

Быстро адаптировавшись в толпе, ныряю в самую гущу и останавливаюсь недалеко от клетки. Совсем близко не подхожу, чтобы Ярик или его друзья, не дай бог, меня не заметили. Для конспирации накидываю на голову капюшон толстовки.

Ярослав выходит минуту спустя в одних черных шортах. На нем даже обуви нет.

Его противник в точно таком же положении. Руки у обоих обернуты бинтами.

Запрокидываю голову, и сердце точно замедляет ход. Ярик смотрит куда-то сквозь толпу. У него не лицо, у него — каменная маска сейчас. А в глазах, в глазах сосредоточение леденящей душу бездны. Она поглощает всё вокруг, и его самого в том числе.