Глава 4. О Карточном Королевстве, где всё совсем не так, как надо

Меня тянуло вниз, в пустоту, которой ни конца, ни края не было видно. Словно я действительно сорвалась с тропы и теперь, падая, получила время осознать свои ошибки перед смертью. Подтверждая мои суждения, рядом со мной падали воспоминания, отображённые на золотых боках ядовитых яблок. Я видела себя пять лет назад, потерявшую контроль, окружённую чёрным пламенем и столкнувшую Линаину в пещеру гарпий, где, как я надеялась, она и сгинет. Я словила яблоко в ладонь, будто бы хотела прикрыть свой давний позор, но оно взорвалось у меня в руке, перепачкав её вязким золотым соком, от которого сейчас не было никакой возможности отмыться. В другом яблоке я увидела нашу поспешную свадьбу с Диром: белое платье, украшенное жемчужными нитями, распалось у всех на глазах, чего в действительности не было. Яблоко взорвалось и без моего касания, заляпывая соком мои глаза. В третьем яблоке я увидела отца и то, как он подкинул записку в мой карман. В четвёртом: Линаину и Дирлиха в наших покоях, только вот они страстно целовались, вместо того, чтобы целомудренно держаться за руки. В пятом: себя, что добровольно откусила от ядовитого плода.

Меня стукнуло об пол, и ощущалось это так, как будто я с кровати упала, а не с неизвестной высоты, падения с которой хватило на мыслительный процесс. Я поднялась, поняв, что стою на чёрно-белой плитке, подобной шахматной доске, а вокруг меня — зеркала вместо стен. Все они отображают перепуганную зарёванную девчонку в ночном платье и всю перепачканную в золотом яблочном соке. Она просто не может, не должна быть мной, хотя и повторяет любое моё движение. А ещё я точно знаю, что это лишь плод моего безумного воображения, лишь грёзы, лишь влияние яда. Возможно, именно потому, что всё это — влияние яда, никакие щипки не помогают мне проснуться.

От нечего делать я начала обходить комнату по кругу, однако кроме шахматного пола и зеркал вокруг меня ничего не имелось, даже воспоминания, заключённые в падающих яблоках, исчезли, оставив меня в звенящей тишине, которой я боялась точно так же, как и нагромождения шумов, даже больше, пожалуй, потому что от неё не укрыться, просто зажав уши. Я упёрлась руками в стёкла, справляясь с участившимся дыханием — и провалилась в зеркальную гладь.

На этот раз полёт был совсем не долгим и окончился в воде, в которую я рухнула, не успев сообразить задержать дыхание. Небесно-голубая вода сомкнулась надо мной, тяжесть собственного тела тянула вниз… пока кто-то не ухватил меня за руку и не вытащил одним резким сильным рывком на поверхность, а после помог грести к песчаному берегу, где я и закашлялась. Для сна, даже предсмертного, всё здесь было слишком реальным. И налипшие на лицо мокрые волосы, и песчинки, забившиеся под ногти, и холод, пробирающий только что выбравшегося из холодной воды на берег.

Кто-то накинул мне на плечи плащ, и я вспомнила о своём спасителе и о том, что больше не одна в своём предсмертном сне.

— Дирлих? — мой голос был преисполнен надежды. Может, это что-то другое, а не моя предсмертная грёза?

Мой муж сидел на белом песке в мокрых брюках и рубашке, с его тёмных волос капала вода, стекала за такой же мокрый шиворот.

— С возвращением домой, моя Пиковая Дама, — он улыбнулся мне так, как улыбнулся бы Лене, и склонил голову в приветственном поклоне.

И именно эта улыбка его и выдала. В реальности Дирлих не стал бы улыбаться мне так, там его улыбка всегда была несколько натянутой, никак не счастливой и нежной.

— Домой? — потерянно спросила я, потому что, хоть и спала, совершенно не представляла, куда ядовитый сон меня закинул. — А куда это — домой?

— Моя леди, что же она с вами сделала?! — Дирлих подался ко мне вперёд, обхватывая руками лицо и заглядывая в глаза.

— Кто она? — а можно мне хотя бы умереть спокойно? О таких последствиях ядовитого сна и пребывания полумёртвой меня никто не предупреждал!

— Червонная Королева, конечно же, — при упоминания этой загадочной личности в голосе Дирлиха явственно слышались презрение и ненависть. — Так что Лина с тобой сделала, Изи?

— Лина… сделала… со мной? — если бы это не было предсмертной мукой, я бы мысленно вовсю упрекала себя за идиотское, заторможенное поведение.

Дирлих нахмурился, что ему нисколько не шло, после чего вдруг притянул меня к себе чуть ближе и коснулся губами, как раскалёнными, моего холодного мокрого лба. Вызванный им табун мурашек стремительно пробежался по коже.

— Вставайте, моя леди, — Дирлих первым поднялся с влажного из-за стекающей с нас воды песка и протянул мне руку, помогая подняться. — Вас нужно отвести к Чеширскому Коту. Кому, как ни этому пронырливому демону знать, что с вами случилось и как это исправить.

Тот, кто выглядел, как мой муж, и вёл себя, как любящий и даже обожающий меня мужчина потянул меня за собой с пляжа в сторону начинающегося вскоре за песочной линией густого зелёного леса. Мои босые ступни шлёпали по тёплому нагретому солнцем песку, но он закончился, стоило нам ступить под сень деревьев. Здесь я уже не могла молча следовать за тем, кто казался Дирлихом: обломанные веточки, сосновые иголочки, камешки и шишки лезли под ноги и кололи их. Я невольно зашипела, и Дир обернулся.

— Пиковая Дама, вам больно? — он оглядел меня с ног до головы и вдруг решительно подхватил на руки. — Простите, что сразу не подумал о том, что на вас нет обуви.

— Не… не стоит, — я почувствовала, как щёки заливает совершенно неуместный румянец. Руки как-то сами обвились вокруг шеи Дирлиха, и я, словно невинная девчонка, блаженно прикрыла глаза и улыбнулась.

— Я скучал по этой улыбке, — ласково сказал Дирлих, привлекая к себе внимание. — Когда-то именно за неё я надрал Ансору зад, помните, моя леди?

Я неуверенно кивнула, прикрывая глаза и пытаясь вспомнить, было лишь что-то такое на самом деле или это часть моей странной грёзы, когда меня вдруг ударило чем-то по голове.

— Ай! — словно насмехаясь надо мной, ядовитое яблочко, стукнув меня, упало на лесную дорожку, по которой мы шли, и покатилось по ней, пачкая свой золотой бок в земле.

— С каких пор в лесу растут ядовитые яблоки? — буркнула я, морщась. Ядовитые яблоки уникальной пожирающей людей яблони… которая бы сразу напала, но почему-то этого не делает! И Дирлих спокоен, как наш император, когда читает очередное законодательное предложение своей невестки.

— Моя леди, вы даже про яблони мудрости не помните? — Дирлих на мгновение остановился, поражаясь моей неосведомлённости, а потом процедил сквозь зубы: — Как только Кошак скажет, что с вами сделали, Лина за это поплатится…

Было непривычно слышать и видеть Дирлиха таким, когда речь заходила о Линаине. Я могла поверить в то, что Дир любит меня хотя бы во сне, но в его ненависть к Лене даже в бреду не верила.

— За что ты её так ненавидишь? — мягко спросила я, не желая злить его ещё больше.

— Да разве ж Червонную Королеву кто-то любит? — хмыкнул Дирлих, чуть подкинув и удобнее перехватив меня на руках. — Она появилась из огня и как околдовала Ансора. Её слово стало для неё самым первым, самым важным! Тех, кто ей не нравился, он прогнал со двора. Чеширский ведь далеко не всегда в лесу обретался, как и я. Да и вы, Пиковая Дама! Как вы можете не помнить? Все жаждали видеть вас Червонной Королевой, но вы просто… исчезли. Я боялся, что она могла вас… могла…

Дирлих крепче прижал меня себе и глубоко втянул носом воздух. Нет, не воздух. Мой запах. А я впервые сидела на руках у мужчины и совсем-совсем не знала, что думать и что дальше делать. Моя предсмертная грёза в сравнении с реальностью выходила всё абсурднее, и я пока не понимала, кто именно я для тех, кто населяет эту грёзу.

— Но я ведь жива, Дир, — подала голос я, дотянувшись рукой до его уже почти сухих волос.

— Да, вы живы, моя леди, — кивнул сам себе мой муж… или не муж. Не похоже, чтобы здесь мы состояли в браке. — И я клянусь, что на этот раз я сумею вас защитить.

— Конечно-конечно, — я неловко улыбнулась, желая, чтобы он продолжил путь к некому Чеширскому Коту, который что-то должен знать. Не хочу умирать, не разобравшись во всём происходящем. По правде говоря, я вообще не хочу умирать! И не похоже, что умираю. Просто чего-то не знаю и не понимаю. Но знает ли об этом всём отец? И, если знает, не хочет ли он мне что-то показать? Я ведь понятия не имею, какие цели он преследовал, присылая мне ядовитый, как считается, плод бессмретной яблони.

Лес вдруг полыл цветными волнами, и я опустила голову на плечо Дира, засыпая.

***

Голова раскалывалась, словно кто-то стучал по ней молотком. В ушах отдавались его удары, и окружающую меня тьму разрезала трещина, в которую полился слепящий свет. Словно из-под воды до меня донеслось:

— Я выказываю недоверие наследным принцу и принцессе империи, — голос был мне знаком, хорошо знаком, но, как бы я ни напрягала память, была не в силах опознать его владельца. От моих попыток голова только сильнее заболела, а невидимая почва вдруг ушла из-под ног, утягивая в черноту и отдаляя от полоски света.

Меня крутило и вертело, пока раз — и в глаза не ударило множество цветов. Я огляделась.

Тринадцатилетний мальчишка стоял посреди главного дворцового вестибюля, окружённый множеством демонов, и насмешливо улыбался, покачивая золотой короной наследного принца, висящей на его пальцах. Потом наглец вдруг подкинул её в воздух — и поймал в другую руку. Мы на мгновение встретились взглядами, и мальчишка подмигнул мне. Я неуверенно улыбнулась в ответ, не понимая, с какой стати он решил, что имеет право мне подмигивать?! Но… он стянул корону с головы Ансора и привлёк всеобщее внимание ради меня.

— Я видел, что ты толкнул одну очень симпатичную леди! — выкрикнул мальчишка стоящему напротив него Ансору. — Как-то не по-мужски это, не находишь? Разве так должен вести себя наследный принц Ада?!

— Ты разговариваешь с принцем! — отозвался не ожидавший подобной выходки Ансор, чьи алые с золотом одежды выдавали в нём члена императорского рода. На его плечах были золотые нашивки, и одна из них больно полоснула меня по правой руке. Я невольно потёрла левой ладонью то место, где Ансор меня ударил. — Прояви почтение и сейчас же верни корону!

— Я проявлю почтение, если увижу перед собой принца, — ничуть не боясь гнева наследника престола, этот чокнутый демонёнок откровенно скалился. Откуда он пришёл? — Пока же я вижу лишь ряженого мальчика!

И он вдруг развернулся спиной к Ансору, обращаясь к толпе громким, весьма неплохо поставленным голосом:

— Леди! Лорды! Пристало ли наследному принцу обижать хорошеньких девочек?! Не смею ли я, как лорд из благородного рода, вызвать его на поединок и постоять за честь обиженной леди?!

Разумеется, он смел. Ещё как смел, но я, кажется, его об этом не просила. Зачем он порочит честь Ансора перед двором?

— Ставлю на то, что этот новенький по стенке Ана размажет, — услышала я слева от себя абсолютно мальчишеский голос Соранны и презрительно на неё глянула. От леди там не было ничего: пятнадцатилетняя Соранна была старше меня на два года, высокая, как жердь, тощая, с мозолистыми руками. Её светло-каштановые волосы были заплетены в простые косы или собраны в хвост для удобства, носила она чаще брюки, чем юбки, и была гвардейцем Ансора! Гвар-дей-цем! Видимо, семья решила, что в невесты точно не сгодится.

— Тише ты! — шикнул кто-то рядом с ней, его я не знала. Остальные лорды и леди просто наблюдали за происходящим, поддерживая право мальчонки сражаться с Ансором.

— Хорошо, — важно кивнул Ансор. — Но если ты мне проиграешь, то публично принесёшь извинения и покинешь двор до тех пор, пока я не сочту нужным тебя простить.

— Как скажете, Ваше Высочество, — смелый демон сжал корону в руке, поклонился, демонстрируя своё согласие и, наконец, показывая, что хоть что-то знает о манерах и правилах общения с принцем. — Но если победу одержу я, вы принесёте извинения леди и выполните любое её желание.

— Пусть будет так, — кивнул Ансор.

После чего началась битва… за меня.

Мальчишка двигался, как змея. Он был быстр и очень, очень гибок! Корону он держал на вытянутой вверх руке, предлагая принцу её отобрать, но при этом ловко увёртывался от сгустков тьмы, той редкой магии, которую демоны способны призывать в возрасте тринадцати лет. При этом сам он не атаковал, он просто… выматывал принца! И Ансор вдруг… споткнулся. Тогда мальчишка резко сорвался вперёд, ускорил падение соперника и придавил его спину ногой. Это была… победа. Победа никому не известного мальчишки, который даже сгустков тьмы не призвал!

Лорды и леди замерли в изумлении. Соранна восторженно пискнула, нарушая поражённую тишину. Мальчишка вновь нашёл меня глазами среди прочих и, свободной от короны рукой, указал себе на улыбающиеся губы. И я вновь, как дурочка, улыбнулась в ответ!

— Я признаю поражение, — подал голос Ансор, и мальчик, уберя ногу, протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Ансор — не дурак, и помощь принял. Он умел вести себя достойно, в отличие от некоторых странных незнакомцев!

— И кто же постоял за леди Изиру? — спросил наследный принц, глядя в глаза тому, кто его одолел.

— Лорд Дирлих ашара Кризейл, Ваше Высочество! — зал вдруг затрясся. — И я жду, что вы поведёте себя согласно своему слову, — сказал мальчик, перекрывая своим голос звуки тряски и разршения. Поклон за этим последовал показательно издевательский.

Я поражённо глотнула ртом воздух, а вестибюль вместе с демонами в нём вдруг начал трескаться, словно всё вокруг было лишь зеркальным отражением в пустой комнате, качающейся над пропастью, и я одна стояла посреди неё. Пол тоже треснул, и я с криком полетела вниз.

***

— Пиковая Дама, проснитесь! Всё в порядке, уже в порядке! Мы пришли, Изи.

Дирлих успокаивающе гладил меня по уже давно высохшим, спутанным волосам. Я ощущала влажные дорожки слёз на своих щеках, чувствовала, что до сих пор не пришла в себя: так всегда бывает, когда снится кошмар. Но кошмарные сны, такова уж природа снов, забываются, стоит только проснуться, остаются смутным образом в голове, водоворотом, в котором вертятся кусочки одного воспоминания, которые, как ни старайся, не соберёшь воедино. Перед моими глазами же стояла слишком чёткая, яркая картина, и я точно знала: в отличие от всего вокруг, именно она была не выдумкой, хотя мне приснилась.

— Дир, — я отстранилась от него и лишь тогда соизволила оглядеться и понять, что сижу на мягкой зелёной траве, так глубоко в лесу, что тёмные деревья плотно-плотно прижимаются друг к другу по обеим сторонам земляной дорожки, от которой мы всего ничего отступили. Я опёрлась спиной о ствол ближайшего дерева за моей спиной, чувствуя слабость после сна, такую, когда не хочется двигаться, хочется лишь прикрыть глаза и… пожалуй, выпить стакан воды.

— Дир, — повторила я. — А почему ты тогда заступился за меня?

— Когда, моя леди? — Дирлих сидел передо мной на корточках, вглядываясь в лицо, словно выискивая источник моих криков в глубине кроваво-алых змеиных глаз. Кто-то, наверное, меня саму принял бы за кошмарное видение. Он потрепал короткие волосы на затылке и досадливо поморщился. — У меня сейчас нет при себе платка. И шляпа улетела, когда я за вами полез, а на ней подходящие ленты висели.

— Ты о чём? — я не поняла, к чему он это сказал.

— Я бы вытер ваши слёзы, — улыбнулся Дир. — Не пристало плакать Пиковой Даме.

Как и девятнадцать лет назад, я не сумела придумать ничего лучше, кроме как ответить на его слова слабой улыбкой. То, что кто-то обо мне заботился вот так, что тогда, что сейчас вызывало у меня недоумение. Эта внимательность со стороны Дирлиха была неожиданна и вместе с тем только напоминала о том, что всё вокруг — нереальность, которая является либо предсмертным подарком, либо сном, из которого меня выдерну либо я сама, либо с этим справится целитель.

— Почему ты заступился за меня тогда, в вестибюле, когда нам было тринадцать? Ты ведь тогда даже имени моего не знал.

Вполне возможно, что в этой странной нереальности и не было такого случая, но… здешний Дирлих ведь упомянул, как, кхм, подрался с Ансором за мою улыбку, и именно тогда заставил меня задуматься о чём он и вспомнить во сне, как именно мы познакомились в действительности. До этого часа… я никогда не придавала тому дню какого-либо значения и совсем не помнила, когда именно впервые встретилась с лучшим другом наследного принца. Для меня долгие годы существовал лишь Ансор.

— Потому что мальчик, тем более принц, не смел толкать девочку! Это же очевидно! — горячо ответил мне Дир, а я…

— Возможно, некоторых девчонок стоит толкать? — сама не знаю, почему спросила.

— Никаких нельзя толкать!

Я удивлённо приоткрыла рот, но… ничего не сказала. Мой муж был удивительно благороден. Возможно, даже более благороден, чем Ансор. Но тринадцатилетняя я этого не увидела. А сейчас… вероятно, совсем поздно, ведь он любит другую. В реальности. Не здесь…

— Идёмте, моя леди. Вас нужно привести в порядок. И узнать, что с вами произошло, наконец.

Мы встали, и я пошла с ним рука об руку по тропе. В голове, будто назойливая муха, летала мысль: "Я упустила что-то важное". Но что? Что?!

Однако мысль умирает, как внезапно прибитая свёрнутым листком бумаги, когда я поднимаю глаза от дороги и вижу то, что было скрыто за густыми нависшими над тропой ветвями, которые раздвинул Дирлих.

— Добро пожаловать в Безвременную Обитель, — прозвучал отнюдь не радостный голос мужа над моим ухом.

Как и всё в этой странной грёзе, Безвременная Обитель оказалась абсурдным и вместе с тем жутким местом. Тропа здесь расширялась и делила лесную деревушку, если это чудо можно так назвать, пополам. На ветках деревьях и под ними расположились десятки домиков кукольного размера, а за занимающими мало места домами-игрушками, у дуба с широким стволом, поперёк дороги стоял слишком длинный и большой для такого обиталища стол. А за ним сидели… нормального размера дети, которые на краткое мгновение оторвались от стоящих на столе пирожных, тортов и печений, чтобы посмотреть, кто пришёл. Все они были красноглазые, с острыми ушками. Демонята.

Однако для детей жители Безвременной Обители были слишком спокойны. Мальчик во фраке годков восьми, мазнув по нам равнодушным взглядом, продолжил степенно пить чай, примерно четырнадцатилетняя девочка с завитыми в локоны рыжими волосами и косой-диадемой ела торт, каждый кусочек которого обязательно предварительно накалывала на вилочку и ни крошки не просыпала на красивое платье с кружевами и открытыми плечами, которое подошло бы скорее девушке, которая впервые попала на взрослый бал. Двое мальчишек лет двенадцати, в красных сюртуках, о чём-то горячо спорили, но не кидались едой и не обзывались, как этого следовало бы ожидать от мальчиков. Светловолосая малышка лет шести, как и остальные, облачённая во взрослую одежду, но детского размера, в её случае это было белое строгое платье в пол с высоких воротником и идеально прямым рядом спускающихся вниз пуговиц на груди, трепала по холке белого, похожего на волка, пса и замораживала тяжёлым взглядом ледяных глаз, которых не сводила с Дирлиха.

Дверца одного из домиков на дереве с правой стороны от дороги распахнулась, и прямо Дирлиху на макушку оттуда выскочила девчушка размером с большую куклу, сжимавшая в руках бутылочку и маленькую чашку чаю.

Дирлих подставил ей ладони, на которые она и спрыгнула.

— Шляпник! — обратилась она к моему мужу с укоризной. — Чеширский Кот ждал вас часом раньше!

Она вдруг повернулась ко мне и низко поклонилась, подметя своими длинными чёрными волосами ладони Дира. Разогнулась она крайне женственно и изящно для такой маленькой малышки.

— С возвращением, Пиковая Дама. В вашу честь к чаепитию испекли новую партию убольшинок и наварили несколько котелков уменьшинок, — поприветствовала меня девочка и протянула свою малюсенькую бутылочку. — Вам нужно выпить это, Чеширский Кот уже заждался.

Я скептически посмотрела на девчушку, принимая бутылёк из её рук, после точно так же посмотрела на Дира. Тот только серьёзно головой кивнул, и мне не осталось ничего другого, кроме как капнуть себе на язык несколько крупных капель предложенного девочкой напитка(больше для меня в бутылке при моём росте просто не было).

Стоило мне сглотнуть, как всё вокруг вдруг стало стремительно увеличиваться: домики становились подходящего для демона размера, хоть и продолжали выглядеть кукольно, дорога расширилась, словно я вдруг очутилась посередине замёрзшей грязевой реки, а стол впереди и демонята за ним показались гигантскими. Я вскрикнула и, посмотрев в сторону, ошалело уставилась на ноги Дирлиха, тоже вдруг ставшего громадным. Он склонился и ссадил со своих рук девчушку, которая теперь была для меня обычного демонического роста.

— Пиковая Дама, всё в порядке, — улыбнулась она своими аленькими губками. — Вам с Чеширским Котом нужно поговорить наедине. К тому же, — девочка оглядела меня взглядом старухи-учительницы, которой досталось в ученики непутёвое запущенное дитя. — Вам необходимо привести себя в надлежащий вид.

Из уст ребёнка лет десяти звучало как-то не естественно. Сама девочка была облачена в длинное белое платье с широкими вышитыми розами рукавами. Ткань была белее только выпавшего снега, ни пятнышка.

Дирлих склонился и подставил мне ладони. Я прикрыла глаза, глубоко вздохнула, напоминая себе, что всё это бред отравленной демоницы, и шагнула на руки Дира. Он поднёс меня к самым дверям домика не дереве, откуда выпрыгнула девочка, и я смело шагнула внутрь, потому что особой трусливостью никогда не страдала.

Меня действительно ждали.

— Великолепная Пиковая Дама, спасительница Карточного Королевства, наконец, вернулась! Вы заставили ждать себя пять лет, моя леди.

Чеширский Кот… не был котом в прямом смысле этого слова, и я не знала, уливлена или же нет. Скорее нет, чем да, всё же. Скорее нет, чем да…

Здесь пахло мятным маслом и розовыми духами. Аромат получился сильный, сладковатый, забивающий ноздри. Посреди комнаты, похожей на гостиную, стояла большая ванна, которую окружали два красных плюшевых кресла и диван. Стены гостиной оказались расписаны карточными мастями, с потолка свисала симпатичная люстра, за диваном виднелась дверь в другое помещение.

Он сидел на подлокотнике кресла и смотрел на меня своими умными, проницательными глазами, не отличными от тех, что я отметила в реальности. Улыбка, которую формировали бледные тонкие губы, была не по-человечески и даже не по-демонически широкая и острозубая.

— И тебе добрый день, Денис, — кивнула я, закрывая за собой дверь.

Над ванной клубился пар.

— А для кого он добрый? — жутковатая улыбка не покидала губы пришельца из другого мира, который нашёл отражение и в нереальности. Зрачок в красном и голубом глазах округлился, потом сузился, прямо как у кота. Забился длинные серый хвост, прежде чем обвился вокруг левой ноги хозяина. — Для вас? Не думаю, иначе вы бы здесь не оказались. Для меня? Возможно-возможно, но свой день я всегда делаю сам. Для остальных? Да, пожалуй так, если уж они не знают всей правды.

Денис рассмеялся.

— Впрочем, вы же тоже не знаете! Знаю я да яблоня мудрости, чей плод вы вкусили, да-да-да, — он покивал, насмешливо на меня глядя. — Хотите расскажу, почему золотые яблоки в реальном мире считаются ядовитыми, хотя таковыми не являются?

Я дёрнулась, как от удара, но уже в следующую секунду взяла себя в руки и чеканным шагом прошла к сидящему на подлокотнике Денису.

— Что ты знаешь? — я надеялась, что Чеширский Кот прояснит мне вопросы нереальности, но он что-то знал и о реальности. Есть основание полагать, что правдивое, потому что с чего бы он тогда заговорил о золотых яблоках? О том, с чего и началось моё безумие?

Улыбка Чеширского Кота стала ещё шире и зубастей, хотя, казалось бы, куда уж дальше!

— Что ты знаешь?! — прорычала я, вцепившись в лацканы его синего пиджака, по краям обшитого золотом. — Говори уже, если начал!

— Тише, Пиковая Дама, тише, — Денис чуть подвинул меня и встал. Я лишилась своего явного преимущества в росте, но мои руки по-прежнему крепко сжимали ткань его одежды. — Вы ведь не хотите повторить свою ошибку дважды, правда?

Я глубоко вздохнула, усмиряя свой гнев, и отпустила его пиджак. Несколько раз сжала в кулак и разжала пальцы, ни на секунду не выпустив Чеширского Кота из виду. Ему повезло, что убивать взглядом демоны до сих пор не научились.

— Вам бы помыться, Пиковая Дама, — Денис кивнул мне на ванну. — Вода горячая, а пар так и будет клубиться, прикрывая вашу наготу. Или же вы станете стесняться во сне? Неужели вам есть, что скрывать?

Это была откровенная провокация, но я не была настолько зла, чтобы на неё поддаться.

— Сон или нет, я не обязана перед тобой оголяться. К тому же, — я выразительно глянула на него, давая понять, что я жду объяснений, которые он предложил несколькими минутами ранее, — ты вполне самостоятелен и сознателен для обычной грёзы.

Чеширский Кот вдруг спружинил на своём хвосте и завис в воздухе. Лёжа на животе, он подпёр голову руками:

— Достоинство подсказывает леди, что лучше стоять перед молодым демоном в грязном и мятом ночном платье, с волосами, в которых, подобно бриллиантам, сверкают песчинки и босоногой, чем предстать перед ним обнажённой, но вскоре чистой и благоухающей, подобно Венере из мира, откуда моё реальное отражение родом?

— Как ты поэтичен, — хмыкнула я, после решительно потянула завязки и позволила когда-то красивому серебристо-золотому платью скользнуть к ногам.

Это был всё же мой сон, а, значит, я должна была начать устанавливать в нём хоть какие-то правила. Никакого смущения. Я всегда знала, что красива, я уже давно не девственница, и мне нечего стесняться. Перекинув ногу через бортик, я ступила в обжигающе горячую воду. Когда я погрузилась туда целиком, Денис соизволил вновь заговорить:

— Ответ на поставленный мною вопрос таков: никого разумные существа не боятся больше, чем самих себя.

Сердце болезненно кольнуло, плохое предчувствие накатило волной, и я порадовалась, что сижу в воде, как находящейся над огнём, иначе что-то во мне бы замёрзло. Не может ли быть так, что именно по этой причине моё мытьё решили совместись с разговором. Я обняла руками колени, выжидающе уставившись на Чеширского Кота через белёсый жаркий навес над ванной. Его фигура проступала тёмным пятном со слишком, слишком широкой, насмешливой, всезнающей улыбкой.

— Слушаешь? Отлично. Тогда я расскажу тебе сказку, — Денис вдруг переменил позицию, отлетев в сторону, и я резко дёрнулась, выплёскивая за бортики почти кипяток. — Тихо-тихо, не нервничай, лучше волосы сполосни. Кстати, ты знаешь, что на Земле считают, что у вас, в Аду, есть котлы, в которых вечно варятся грешники? На фоне этого забавно, что сами демоны спокойно моются в такой жаре.

Я скрежетала зубами, но молчала. Разумеется, обо всём, что касается демонов, я была осведомлена. В конце концов, все легенды о демонах в других мирах появились благодаря моим далёким предкам: Земля входила в список миров, который народ демонов, сбежавший от охотников на демонов из родного мира, прошёл, прежде чем нашёл Нижний Мир.

Нырнув под воду, я согрела лицо и намочила волосы. Когда я вынурнула, то обнаружила Дениса за паром на противположном конце ванны, напротив моего лица. Хотя видела я не Дениса, а лишь одну дурацкую улыбку, словно всё, кроме неё, исчезло, слилось с ограждавшей меня белёсой завесой.

— Так вот. Сказочка. Когда-то давным-давным давно в Нижнем Мире рос целый сад яблонь мудрости. Они всегда щедро плодоносили, и каждый мог прийти и съесть золотое яблочко. Если на душе у демона было спокойно, если не было за ним какого греха, то он просто наслаждался сладкой мякотью. Но если же что-то с демоном было не так, если что-то его беспокоило или же совершил он нечто, что нужно переосмыслить, то один кусочек плода — и демон погружался в сон, а, просыпаясь, становился совсем другим: внезапно мирился с бывшим врагом, извинялся перед тем, перед кем провинился, возлюбил жену, на которую в последнее время кричал и которую не понимал.

Однако случилось как-то проезжать мимо золотого сада гвардии императора Ада. Один гвардеец взял с собой своего десятилетнего сына: он его очень любил и поддался на уговоры ребятёнка, желавшего мир посмотреть да быт гвардии на объезде территорий изучить. Это был испорченный, избалованный, гадкий ребёнок: он кидал в птиц камни ради забавы, насмехался над крестьянами и крестьянскими детьми, пинал бродячих собак, не слушал мать и был искусен лишь в одном — вранье. И вот случилось этому ребятёнку, наслушавшись разговоров в ближайшей деревне о чудесных яблоках, прибежать в тот сад и сорвать плод. Укусил он яблоко — и пал в зачарованный сон.

И, как и прочие, кто ели яблоки, но не были кристально чисты, он попал в созданную яблоком магическую нереальность, являющуюся кривым зеркалом, отражением его жизни и мыслей в его голове. В нереальности мальчик повстречал отца, который не безоговорочно любил его, а наставлял на путь истинный, мягкая мать во сне стала жестокой женщиной, которая на его глазах пинала собак. Мальчик улыбался этой женщине и тоже пинал собак, а они накинулись на него и загрызли. Тот ребёнок не понимал, что происходит во сне, не слушал, что ему говорили, не признавал, что в чём-то виноват. Умерев в нереальности, созданной яблоком, мальчик проснулся, украл из деревни топор и срубил яблоню мудрости.

Но и этого ему оказалось мало за своё унижение и боль во сне. Мальчик вернулся к отцу и сказал ему, что яблоки в золотом саду вызывают опасные видения, что они пудрят мозги, что растения живые и пытались его убить. Демоны не поверили его рассказам, но пришли в сад и вкусили плодов. Каждый гвардеец погрузился в глубокий сон. Кто-то проснулся, осознав совершённые в жизни ошибки, а кто-то, в том числе и отец мальчика испугался того, что увидел во сне, и не пожелал признавать, что он таков, как его убеждали, что когда-то случившиеся плохие события — это его вина, что в реальности ему что-то нужно исправить. Отец мальчика увидел во сне, что его сын — чудовище, и не пожелал принимать это, как и то, что он — плохой отец. Проснувшись, он и ещё несколько гвардейцев решили уничтожить сад, потому что яблоки навеяли на них, как они считали, ужасные, лживые, отвратительные кошмары, в которых они чувствовали и боль, и страх, и прочее, как наяву.

Яблони мудрости, которые были разумны, оказались срублены. Оставшаяся в саду последняя яблоня впитала в себя силы остальных, стала бессмертной и обезумела до такой степени, что начала кидаться на демонов, в первую очередь съев противного гадкого мальчика, по вине которого её сёстры пали.

Но его отец был силён и, не сумев уничтожить, навеки пленил яблоню мудрости, объявив её уникальным редким чудовищем, а её плоды — ужасным ядом. С тех пор она растёт и не может избавиться от боли и злобы веками, запертая в камере в том зале, где тренируется наследный принц и его гвардия. И никто уже не помнит, как оно всё было на самом деле.

Клубы пары вдруг стремительно развеялись, явив моему взору улыбающегося, как безумного, Чеширского Кота, испытующе глядящего на меня. Я же… скрылась под водой.

И как наяву перед моими закрытыми глазами предстали картинки несуществующего прошлого или, если пораскинуть мозгами, существующего, но видоизменённого.

Я бегу за Линаиной в зелёном лабиринте с кустами белых роз. Эта невинная девчонка появилась из пламени прямо посреди королевского сада. Мы всем двором играли в крокет, а потом Ансор увидел её… и сказал, что хочет, чтобы она была его Червонной Королевой.

Я нагоняю Лину и говорю, что Время не на её стороне. Я толкаю её в кусты роз, и пусть там она и останется, исчезнет под землёй и всё в Карточном Королевстве вернётся на круги своя.

И вновь мы играем в крокет, и… вновь Линаина является, но уже не из пламени. Она вышагивает из лабиринта, а за спиной её идёт Время. Там, где она ступает, остаются кровавые следы. Розы из белого перекрасились в красный, и я вдруг понимаю: её кровью.

Линаина идёт ко мне: её глаза из кофейных стали кроваво-алыми, её лицо и руки изрезаны шипами, платье цвета ясного неба подрано. Она приказывает Времени за своей спиной:

— Снести ей голову с плеч!

Высокая фигура с часами вместо лица нависает надо мной с топором в руке, но мой рыцарь Дирлих встаёт на мою защиту.

— Дир, — голос Линаины срывается. — Отступи, пожалуйста. Она хотела меня убить.

Израненная девушка смотрит на Дирлиха с мольбой, но он не верит ей и вступает в схватку со временем. Линаина плачет и прижимается к Ансору, тому единственному, что поверил её словам.

На помощь Дирлиху в борьбе со Временем приходит весь двор. Линаина жмётся к Ансору, кричит отчаянно и безумно: 152e1bc

— Головы с плеч! Всем головы с плеч!

— Тихо! — останавливает всех Ансор. — Милая, мы не можем казнить весь двор, — мягко обращается он к заплаканной безумной Линаине.

— Тогда пусть они уйдут! Они плохие! Они мне не нравятся! Пусть уйдут прочь!

И Ансор изгоняет всех, согласно её слову. Я вдруг пропадаю. Червонный Король женится на Линаине и делает её своей Червонной Королевой. Но после моего нападения на неё, после того, как Дирлих её предал и не защитил, не поддержал, прежняя добрая и светлая девочка, которая очаровала Ансора, исчезает. Она становится злой, мстительной и жестокой и посылает за изгнанными демонами Время.

Демоны, укрывшиеся в лесах, отчаянно сражаются, но Время ранит практически всех, и время для них останавливается, все взрослые демоны обращаются детьми. Лишь двое жителей Безвременной Обители сохраняют свои истинные тела: Дирлих, больше не рыцарь, а обезумевший от моей потери Шляпник, прозванный так за постоянное ношение цилиндра, и Чеширский Кот, брат девочки Арины, Дамы Крестей и будущей жены Червонного Валета, сына Линаины и Ансора, Кантора. Однако если Чеширского Кота Время действительно пощадило по просьбе Линаины, то Шляпника оно преследует по её же приказу, чтобы, когда я вернусь, поставить на колени нас обоих. И снести нам головы с плеч.

Я вынырнула из резко остывшей воды, отчаянно кашляя, а после глотая ртом недостающий воздух. Когда же я снова смогла говорить и дышать, первыми моими словами были:

— Я создала Червонную Королеву… — и навлекла беду на жителей этого порождённого в моём сознании королевства…

— Болезненное осознание, не правда ли?