14. Не гневите бешеную кошку

Не гневите бешеную кошку, иначе она сделает из вас отбивную – Мур–мур, мой Котик! Наконец–то ты приехал к своей кошечке! – томно мурлыкнув, Света прижалась губами к моим губам, одновременно царапая по щеке ногтями, скользя ими за шею, к волосам. – Все в порядке? – заглядывает в глаза, заметив, что я не отвечаю на поцелуй. – Нет, не в порядке, – дергаю головой и убираю ее руки со своей шеи. – Нам надо поговорить. – О чем? – кокетливо захлопала ресницами. – Может, ты для начала оденешься? На Свете из одежды только красные чулки с поясом и такой же красный прозрачный пеньюар. Черные лакированные туфли на шпильке. Света красивая, фигуристая блондинка с выдающимся четвертым размером груди. И стрижка у нее каре из–за жидких тонких волос, которые она безжалостно начесывает, придавая им объем. Поэтому при виде шикарных шоколадных волос моей Настеньки я потерял дар речи. А когда узнал, какие они на ощупь, едва умом не тронулся от удовольствия дышать их ароматом, пропускать сквозь пальцы, ощущая мягкость, шелковистость и густоту. В груди заныло, так захотелось вернуться к моей Настене. Часть меня осталась там, с ней. – Тебе не нравится? – Света сжала губы в куриную гузку. На всякий случай крутанулась, показывая себя со всех сторон. Сделала шаг назад, чтобы было видно неприкрытую зону бикини, которая сегодня была отдепилирована. – Повод неподходящий, – поднимаю равнодушный взгляд к глазам. Не перечит. Но старательно пряча обиду под наращёнными ресницами, скрывается в спальне. Поставив локти на колени и подперев подбородок кулаками, сижу на диване в гостиной, жду девушку, готовлюсь к разговору, подбираю слова. Чую, будет непросто. Вести переговоры с китайцами без переводчика намного проще, чем построить диалог о расставании с любовницей, которая наверняка уже придумала имена нашим детям. Выпить, может, для храбрости? Передо мной – стеклянный журнальный столик с бутылкой шампанского в ведерке со льдом, двумя фужерами, свечами и фруктами. Ждала меня. Света выходит в коротких джинсовых шортах и желтой майке, под которой нет белья. Соски торчат пиками. Переоделась, блин. Отвожу взгляд в сторону. Не торкает. Будто бабка отшептала. А раньше заводился на раз–два. Раньше у меня не было Насти! – Шампанского? – скользит пальчиком по горлышку бутылки. – Я за рулем. – Не останешься? – Нет. Света села на диван на согнутые по–турецки ноги. Приготовилась слушать. – О чем ты хотел поговорить, Котик? – Я женюсь, Света. – Правда? – неверие отражается на красивом личике. – Правда. А это вот. Тебе, – протягиваю ей коробочку. – Оно твое. Взвизгнув, хватает коробочку, кидается мне на шею, осыпает мое лицо влажными поцелуями. – Я согласна, Котик! – верещит в уши. – Согласна! Господи, я думала, ты никогда не сделаешь мне предложение! Я так счастлива! Боже, оно прекрасно! – возбужденно тараторя, машет перед моим лицом кистью с кольцом. И когда надеть успела. – Так, – отстранилась, подскочила с дивана, начала бегать по комнате, – надо позвонить маме, рассказать, что мы женимся, это же столько дел теперь, столько дел! Надо все успеть! Платье! Котик, я хочу платье от Юдашкина! Я видела в каталоге. Со шлейфом! И фатой! А еще туфли! Туфли обязательно! И шубку, зима ведь! – Света! Не слышит. Нашла уже телефон, тыкает пальчиком по экрану. – Света, подожди! – рявкаю, выхватываю телефон, отбрасываю его в сторону. – Дослушай сначала! Садится рядом, но вижу, как ее колбасит и подкидывает от эмоций. У нее в глазах уже мелькают кадры нашей будущей свадьбы! Набираю воздуха в легкие, мечтая, чтобы скорее все закончилось. – Светик, Светлана, ты хорошая девушка, красивая, умная… Плечики выпрямила, грудь вперед выставила, майка натянулась, вот–вот затрещит, с такой силой ходит ходуном под тканью упругая четверочка. Губы разъехались в стороны, в глазах блеск, а голова кивает часто–часто, как статуэтка собачки в автомобиле, соглашается с каждым с моим словом. – Я уверен, ты достойна самого лучшего. Мне было с тобой хорошо… – А будет еще лучше! – перебивая, обещает. – Когда мы поженимся. – Мы – не поженимся. Я женюсь. Не на тебе, Света. Улыбка застыла, но ресницы хлопают все реже. – Это… шутка такая? – дошло до нее. – Нет, не шутка. Я встретил девушку, влюбился, и скоро мы женимся, – выдаю одним махом. Рублю с плеча. – Кто она? – кривит лицо, губы опасно подрагивают. – Ты изменял мне с ней? Как давно… вы… ты наставляешь мне рога? – Неважно, Света. – А что важно, Котик? – блестят влагой глаза. Они у нее коричневые с зеленью. Такой почти болотный цвет. А у Настеньки глаза выразительные, насыщенного зеленого. И реснички длинные, густые, свои, родные. – Мы расстаемся. Я за этим, собственно, и приехал. – А как же я? А кольцо? – до сипа падает ее голос. Чувствую себя последним дерьмом, а Светку жаль. – Кольцо – подарок тебе… за все… – Ширин, ты… ты издеваешься надо мной? – чувствую, как у Светы начинается истерика. Надо делать ноги, пока милая ласковая кошечка не превратилась во взбесившуюся кошку. – В общем–то, я сказал все, что хотел, пока, – поднимаюсь, делаю шаг к выходу. – Ну уж нет, Котик! – увеличивает децибелы. – Ты не можешь вот так просто уйти! После всего, что между нами было! После стольких лет отношений! – звук переходит на уровень сирены. Все, не успел, перевоплощение наступило, теперь только защищаться и отступать. – Каких лет, Света? Мы встречались всего четыре месяца. У нас был просто секс. Я тебе ничего не обещал! – Ах, просто секс?! Просто секс?! Вместе с отборными матами, Светкиными несбывшимися надеждами, разочарованием во всех мужиках на свете и ее лучшими годами в меня полетела диванная подушка. Следом другая. Уворачиваюсь, недоумевая, откуда вроде бы воспитанная девушка, которая всегда была заинькой–паинькой, знает столько матерных слов и эпитетов. Энциклопедию писать можно. Пособие для начинающих. Пригибаюсь, когда в меня летит ваза. Слава богу, пролетает над головой и взрывается осколками, встретившись со стеной. А могла бы попасть мне в мозг и прощай Константин Ширин – красавец мужчина в самом расцвете сил, только–только вкусивший нектар любви под названием Настенька. – Света, прекрати! Ты напугаешь соседей, – выставляю руки вперед, защищаясь от следующего летящего предмета. Кажется, это пульт от телевизора. И он бьет меня в плечо и рассыпается на части под ногами. – Плевать я хотела на соседей! – сотрясается воздух в комнате. – Ширин, ты… ты козел, вот! Учти, я это просто так не оставлю! Ты еще в ногах у меня будешь валяться, прощения просить! И кольцом своим не откупишься! Сдирает с пальца колечко, швыряет его в меня. Ударившись о грудь, оно отскакивает и падает аккурат между нами на подушку на полу. – Если оно тебе не нужно… – наклоняюсь, чтобы поднять. – Ну уж нет! – хватает его первая. – Ты его подарил мне! Оно мое! А ты… пошел вон! С удовольствием и облегчением исчезаю. О дверь за моей стеной разбивается, судя по звону и грохоту, еще одна ваза. Легко отделался! – поздравляю себя.