23. Принцесса была…

ужасная прекрасная Вхожу в спальню, включаю свет, комната озаряется мягким теплым светом, не режущим глаза. Пора будить мою гостью, у меня уже сил нет разговаривать с ней как с мумией. Что–то в комнате изменилось. Скольжу взглядом по периметру. Все на своих местах, но в воздухе витает едва уловимый карамельный запах. Как будто за секунду до моего появления здесь пронеслось нечто, оставив после себя ароматный карамельный шлейф. А еще я не слышу мерного девичьего посапывания. – Проснулась, спящая красавица? – присев на краешек кровати, смотрю на замерший ком одеяла. Она там дышит, нет? Молчит и не шевелится. Медленно тяну одеяло на себя. Идет легко. Вот уже показались пряди темных волос, раскиданных по подушке. Но дальше все. Никак. – Вставай, Настена, – легонько хлопаю по прекрасной выпирающей части аккурат посередине белоснежного сугроба, – пойдем ужинать. – Не хочу, – бурчит, дернувшись этой самой выпирающей частью. Ага, значит, я прав, проснулась теперь уже окончательно. – Хочешь, хочешь, – забавная маленькая вредина вызывает у меня смех. – Сутки спала, не поверю, что не проголодалась. – Сутки? – выныривает любопытный носик из–под одеяла. – О боже! – стонет под одеялом принцесса. – Почему вы не отвезли меня домой? – Потому что у нас должно было быть свидание. Ужин в ресторане. Разговор. Ничего из этих трех пунктов не выполнено. – Мы могли бы его перенести. – Не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, – заключаю философски. Стягивает одеяло с лица до шеи. Демонстрирует гнездо на голове и личико панды. С умилением смотрю на заспанную девчонку. Решила напугать? Не выйдет, эта чернота под глазами мне уже как родная. Я уверен, Настенька была в ванной, а там в шкафчике есть всякие средства для умывания, сам лично их ночью заказывал и утром расставлял. Потому что видел катастрофические потеки туши и знаю, что девушки не могут себе позволить выглядеть некрасивыми в присутствии мужчины. Да и вообще в присутствии кого бы то ни было. Но Настенька, я уже понял, к обычным девушкам не относится. Думаю, глазки панды оставила специально и теперь ждет от меня реакции. Ни одна бровь не дрогнула на моем лице. – Там, – показываю пальцем на дверь в ванную, – есть всякие пенки для умывания. Гипоаллергенные, – на всякий случай уточняю. – Можешь пользоваться. Поджимает губы, понимая, что фокус не удался. – Мои подруги меня потеряли. Наверняка уже обзвонили все больницы и морги. И написали на вас заявление о похищении, – мстительно сверкнули зеленые глаза. – Подруги тебя не ищут, потому что их предупредили, что ты у меня. – Предупредили? – неверяще хлопает ресничками. – И… как они к этому отнеслись? – Обрадовались. – Да? – с сомнением. Конечно! Володя по моему поручению отвез им две корзины фруктов, сыра и шампанского. С весточкой от Настеньки, что она остается у меня на несколько дней. Я же не знал, сколько она у меня проспит. – Предательницы! Мне все равно надо позвонить. Вы не знаете, где мой телефон? – приподнимаясь, шарит взглядом по комнате. – Твой телефон лежит там, где ты его оставила: в кармане пуховика. Вставай, одевайся, умывайся и идем ужинать. Потом позвонишь кому хотела. – Не хочу я с вами ужинать… – бурчит из вредности. – У тебя уже живот урчит от голода. В подтверждение моих слов из–под одеяла доносятся характерные урчащие звуки. – Ладно… – сдается. – А вы не могли бы… выйти… Мне надо одеться. Да что я там не видел! – хочется воскликнуть, но вовремя прикусываю язык. У Настеньки все там красивое. Я из–за этой красоты едва кожу на ладонях до кровоподтеков не натер. Кратковременное облегчение получил, а удовлетворения нет. И сейчас опять на грани. Потому что знаю, какое прекрасное на ощупь ее тело. Бархатная кожа. Молочная. Со вкусом карамели. Таблетка от аллергии и крем сделали свое дело. Уже к утру краснота и сыпь с кожи исчезли. Но руки до сих пор помнят, как скользили по плечам, предплечьям, бедрам и коленям, втирая крем. Рот заполняется слюной. Сглатываю, едва подавив болезненный стон желания. – Ты зачем надела платье, которое у тебя вызывает аллергию? С испугом смотрит на свой серый раритет. Уверен, надевать больше не хочет. Как бы не убийственно подействовал на нее пустырник, а последствия от аллергена в подкорке отложились. – Я не думала, что так быстро среагирую… – оправдывается. – Предлагаю его выкинуть, – заговорщически понижаю голос и подмигиваю. – Или сжечь. Там внизу есть камин. – А что мне тогда надеть? – с легкой истерикой. – Я, кажется, потеряла ваш подарок…Но я бы все равно его не надела, оно слишком для меня… Не для меня короче. Я обещаю, верну за него деньги, платье очень дорогое, но я могу частями… – Настя, Настя, стоп, – прерываю поток оправданий. – Во–первых, это был подарок. Подарки назад я не принимаю. Во–вторых, ничего отдавать за него не надо. Если оно тебе не понравилось, так и скажи. В–третьих, Володя занес пакет с платьем и оставил его в гостиной, а я его спрятал. Опять же по той причине, что хотел посмотреть на Настену в неглиже. Специально не стал заказывать ей одежду. Пусть ходит по моему дому в чем угодно, хоть в костюме Евы. Но об этом я умалчиваю и меняю третий пункт. – В–третьих, я знаю, как тебе помочь. С этими словами встаю с кровати. Не сводя глаз с Настеньки, начинаю расстегивать пуговицы на своей рубашке. – Вы… вы что делаете? – испуганно хлопает ресницами и натягивает одеяло по самые глаза.