39. Что имеем – не храним, потерявши – плачем

– Вы ее видели? Она больше подходит Косте, чем я, ва–а–а… Реву на кухне в окружении девочек. Сморкаюсь в предложенные салфетки. При Косте удавалось держать лицо, а с подругами вся выдержка пала. Драная кошка, которую я себе представляла, когда она звонила Косте, в реале оказалась очень даже красивой фигуристой блондинкой с выдающимся четвертым размером груди. Красный цвет ей необыкновенно идет и освежает. И держится она перед камерой так, будто в ее жилах течет голубая кровь. Видео с ее высказываниями разлетелось по всему интернету. По телевизору в бегущей строке бежит срочная новость, что один из владельцев «Ширин и К» сделал предложение Светлане Кошкиной (боже, у нее даже фамилия кошачья) и он готовится стать отцом. В телефоне одно за другим высвечиваются всплывающие сообщения о предстоящей свадьбе самого красивого жениха нашего города. Одна единственная ложь оказалась новостью года, сенсацией, о ней кричат все СМИ. – Видели, – отмахнулась Майя. – И что? Да она тебе в подметки не годится, Насть! – Ты вспомни только, как твой Ширин на тебя смотрит, слюнями капает, – вторит ей Галка. – Он же без ума от тебя. А эта… – Она краси–ивая, – протяжно реву я, отметая подметки, слюни и ум Кости. – И грудь больша–ая–я… – Любая противоборствующая бабень просто обязана быть богомерзко привлекательной титястой шалопендрой, – философски заключила Яна. – Она беременная, ва–а–а, – еще пуще омывают слезы мое лицо. – Это еще бабка надвое сказала. Может у нее какой другой сюрприз. – Какой? – икнув и на время придержав слезы, с надеждой поднимаю глаза на девочек. – Ну я не знаю… – Галка взглядом обращается к подругам за поддержкой, те растерянно пожимают плечами. Ощущение потери самого важного в моей жизни, яркого, необходимого как воздух, гадкой змеей обволакивает горло. – Я же в Костю влюбилась сразу, как только увидела его, – сквозь всхлипы признаюсь в том, что долго держала в секрете даже от самой себя, не веря, что это взаправду. Чувства, что испытывала к Матвееву, теперь кажутся детсадовскими, глупыми, наивными, даже стыдно думать, как я по нему сохла, болела и ревновала. А вот к Косте у меня все серьезно, по–взрослому, по–настоящему. – Он такой… такой… классный! А еще добрый, умный, красивый, ласковый, нежный. Хороший! – Наконец–то ты это поняла, – утешающе гладит меня Яна. – Но ему придется жениться на ней. Ради ребенка… – обхватываю голову руками, от слез она начала раскалываться надвое. – Пусть сначала проверит, действительно ли она беременна. – Разве этим шутят? – не верю я. – Еще как! – И пусть проверит, что от твоего Ширина. А то может… от тренера из спортзала. Хоть бы от тренера! К распухшему носу уже больно прикасаться, щеки щиплет от соли, перед глазами все расплывается, в груди болит. В последний раз я так ревела… Да никогда я так не ревела. Слезы по Арсению были намного скромнее. Мне суют в руки стакан с успокоительными каплями, девочки себе наводят тоже, минут через десять, осушив слезы, мы шерстим интернет, ищем эту Кошкину. На ее страницах только она, с кольцом, но без Кости, и на более ранних фотографиях Ширина с ней нет, зато есть Милена. Они подружки. В комментариях к фото уже десятки поздравлений и со свадьбой, и с беременностью. – Настя, ты что решила, на юбилей его деда пойдешь? Тебя же пригласили. – Как? Как после всего этого я туда пойду? Краснеть и умирать со стыда? Ни за что! – А я б пошла, – задумчиво произнесла Галка. – Поставила бы на место эту шалопендру и показала бы ей, кто настоящая невеста Ширина. – Нет, – качаю головой, – это праздник Антона Вадимовича, я бы все равно не стала портить важный для него день разборками. Он хороший и не заслуживает такого отношения. И Костя… нам теперь лучше не встречаться, чтобы не давать повод для сплетен… Головная боль не отпускает, становится сильнее. Умывшись, ложусь спать, девочки тоже разбредаются по своим кроватям. Сон не идет. Повернувшись лицом к стене, мысленно разговариваю с Костей. Он в темноте ведет со мной немой диалог с фотографии. «Я тебя люблю» – в груди сладко замирает от его слов. Жаль, что я ему не ответила, а может, наоборот хорошо. Я знаю, он честный, правильный и ответственный, он конечно же выберет Свету, пусть даже из–за ребенка, женится на ней, будут вместе растить малыша с такими же синими–синими, как у него, глазами. Я смирюсь, переболею, буду втихаря следить за его жизнью через соцсети, потом встречу другого мужчину, может быть даже смогу полюбить. Жалко себя до ужаса, но и выхода не вижу. Нужно отпустить Костю. Видимо, теперь мне нужно отворотное средство, а не Ширину. Мучаюсь до утра, то ли сплю, то ли нет, встаю разбитой и опухшей, с красным и болезненным носом, тяжелой головой. Контрастный душ кое–как приводит в чувства, немного освежает голову, она уже не такая чугунная. В институте нахожусь в окружении подруг, они не подпускают ко мне любопытных с дурацкими вопросами, я же нахожусь в состоянии овоща. Терроризирую экран телефона, жду весточки от Кости, хотя бы простого «привет, как дела», но он не пишет. А сама я писать не смею, ведь я как бы разорвала отношения, вернув ему кольцо. После пар иду на работу, надо отрабатывать все прогулы, пока у Ивана не лопнуло терпение и он не выгнал меня с подпорченной характеристикой. – Насть, там твой пришел, – заглядывает в подсобку, где я переодеваюсь, Кира. – Тебя требует. Испытываю дежавю. Сердце радостно ухает в груди. Костя! Пришел! Ко мне! За мной! Он наверняка поговорил с бывшей и выяснил, что она всех обманула, и тогда я обязательно скажу, что люблю его. Вылетаю в зал, обвожу взглядом всех посетителей, ищу знакомые габариты. За столиком, что прячется за фикусом, сидит Матвеев. Один. – Где? – спрашиваю Киру, она как раз рядом, делает заказ на два кофе. – Так вон же, за твоим столиком. Любовь твоя неземная, – беззлобно кивает она на Матвеева. Еще неделю назад я бы ликовала и прыгала до потолка, что Сеня пришел, причем один, это явно какой–то знак, наверняка хороший. Но сейчас… Как же я разочарована! Сеня уже не кажется самым красивым парнем на планете, в груди ничего не екает. Я хочу к Косте! Хоть на минуточку. Прижаться к его твердой груди, вдохнуть его запах, почувствовать жар тела, ласковые руки… Но делать нечего, я на работе, за столиком, который я обслуживаю, сидит клиент, я обязана взять заказ. С блокнотом и ручкой наготове подхожу к нему. – Здравствуйте, выбрали что–нибудь? – натянув улыбку, спрашиваю. – Выбрал, – демонстрирует шикарные ямочки и ровный ряд белых зубов Арсений. – Слушаю вас. – Я выбрал тебя, Анастасия.