34

7 марта 2025 года.

«Мои страхи оправдались, и Диана вернулась в офис. И хоть она клялась и божилась Роме, что больше никогда и ни за что не причинит мне вреда, я ей не поверила. Ее глаза смотрели с ненавистью на меня, когда он ушел. А позже, на моем столе появилась записка, в которой говорилось, что я еще очень пожалею, что посягнула на то, что мне не принадлежит.

Когда Рома сообщил ей, что летом мы поженимся ее лицо скривилось всего на мгновение, но я заметила, в отличие от него. Изначально мы хотели расписаться через месяц, но Лариса Викторовна настояла на пышном торжестве, поэтому мы перенесли свадьбу на лето, чтобы успеть все подготовить. Диана поздравила нас с улыбкой, а меня передернуло от мысли, что она может точно также воткнуть в спину нож и не поморщиться.

Поэтому я всегда на стороже. И хоть она в некоторых вопросах глупа как пробка, в остальном ее лучше опасаться и обходить стороной.»

- Аня? – голос Ромы прозвучал у нее над головой, заставляя вернуться в реальность. – Пообедаем где-нибудь?

- Да. Я уже заказала нам столик в…

- А мне можно с вами? – улыбнулась Диана, хлопая ресницами.

- Я заказала на двоих, - пожала плечами Анна и Диана, обняв Рому, заглянула ему в глаза.

- Думаю, что Рома решит этот вопрос, правда?

- Разве ты не встречаешься с отцом? – раздраженно добавил он.

- Нет. Он уехал по делам и в последний момент отменил нашу встречу.

- Ну, хорошо, - пожал он плечами, поворачиваясь к Анне. – Только, если Аня не против.

- Ты же не против? – спросила она, уверенная в том, что она не откажет.

- Нет.

Настроение скатилось к нулю, но она заставила себя улыбнуться, чтобы не расстраивать Рому. Обед, это же не ужин. Рома обещал сводить их с Ларисой Викторовной в театр и на ужин завтра в честь праздника. Анна лишь надеялась, что об этом Диане неизвестно и она не станет напрашиваться.

В ресторане их пересадили за другой столик и любезно предоставили еще один прибор. Анна молчала, ловя себя на мысли, что ей не хочется общаться, когда Диана рядом. Она чувствовала себя так, словно в их теплый и уютный кокон ломился кто-то третий. Что было недалеко от правды, потому что Диана всеми силами пыталась выведать чем же они собирались заняться завтра вечером.

- Вечером я веду маму и Аню в театр и на ужин.

- А мне…

- Нет! Это мероприятие только длямоихженщин. Извини.

- И когда же я перестала быть семьей?

- Речь не о семье, - бросил Рома, откидываясь на спинку стула и сверля ее недовольным взглядом. – Если ты не поняла моего намека, то я хочу быть только со своей невестой и мамой. Они единственные женщины, за которых я несу ответственность и мне это очень нравится. Только их я хочу баловать и любить.

- Я же извинилась? – раздраженно бросила Диана. – Мне что еще и на колени перед ней встать?

- Если не прекратишь устраивать сцен, я выпровожу тебя не только из ресторана и офиса, но и из своей жизни, окончательно! Я понятно говорю?

- Да.

В глазах появились слезы, и Диана вышла в уборную, чтобы привести себя в порядок. И хоть Анна не была виновата в том, что сейчас произошло, она невольно сочувствовала ей.

- Расстроилась? – спросил Рома и Анна покачала головой. – Прости, иногда ее необходимо ставить на место.

- Спасибо.

- За что? Я сказал правду. Если она не может принять тот факт, что мы вместе, это ее проблемы. Я ничего не обещал ей. Никогда.

- Значит ты знаешь, что она влюблена в тебя?

- Да, - скривился он. – Мы уже прошли этот этап.

Уверен? – хочется спросить Анне, но Диана возвращается, и она молчит.

Обед проходит в напряженном молчании и Рома пытается развеселить их, но Анна отвечает односложными репликами, а Диана молчит, игнорируя ее. Вернувшись в офис, Анна доделывает все свои дела, и они уезжают домой.

На следующий день, она встает поздно, выспавшись как следует. Утром Роман поздравляет их с Ларисой Викторовной и говорит, что ему необходимо отлучиться по делам.

Анна неспешно завтракает в обед и уходит в комнату, чтобы приготовиться к вечеру. Потому что в шесть, они идут на спектакль.

Ближе к пяти вечера, она слышит разговор на повышенных тонах. Рома и Лариса Викторовна о чем-то спорят внизу.

- Сколько раз я тебе уже говорила, что эта девчонка исчадие ада?! А если бы Анечка была рядом?

- Мам, ну откуда я мог знать, что она такое выкинет?

- Всем привет, - Анна застыла на лестнице, наблюдая за лицами дорогих ей людей и замечая, что Рома улыбнулся и пошёл ей навстречу, а Лариса Викторовна, улыбнувшись, отвернулась. – Что-то случилось?

- Нет.

Он обнял ее и поцеловал, а после подтолкнул к столу, на котором красовалась бутылка шампанского в ведерке и два букета цветов.

- Хотел немного порадовать вас с мамой.

- Спасибо, - улыбнулась Анна, зарываясь лицом в пушистые цветки. – Лариса Викторовна с праздником вас!

- Нас, Анечка! Нас!

Она налила в три бокала шампанское и протянула им, а уже после взяла себе.

- Я за рулем, мам.

- Хорошо, - кивнула она. – Анечка, я очень рада, что ты появилась не только в жизни моего сына, но и в моей. Я очень ценю и дорожу тобой. Мне хотелось бы сказать тебе, что, если вдруг что-то случится, чтобы ты всегда обратилась ко мне за помощью или советом. Я…

- Мам? – Рома нахмурился, и она нервно улыбнулась, махнув рукой.

- Это все старость, будь она неладна! И я хочу сказать, чтобы ты не обращала внимания на сама-знаешь-кого, - ее глаза искрились смехом, и Анна улыбнулась, кивнув ей.

- За Вас!

- За Вас, мои любимые и красивые женщины! – чокнулся Рома. – Люблю Вас!

Как только он вышел из гостиной, показав рукой на телефон, Лариса Викторовна тут же взяла ее под руку и повела к дивану.

- Анечка, ты же знаешь, что Рома не любит Диану?

- Да.

- Так вот, если вдруг она начнет утверждать обратное, врежь ей как следует! Я разрешаю.

- Почему вы так говорите? – спросила Анна. – Что-то случилось, пока меня не было?

- Ты что не видела, что она выставила в инстаграме?

Анна покачала головой, и Лариса Викторовна показала ей фото. На нем Диана стоит с огромным букетом в обнимку с кем-то, но его лица не видно, только шея, которую она поцеловала. Яркий отпечаток губной помады красовался на видном месте, а подпись гласила, что это «любимый» подарил ей хорошее настроение.

И этот кто-то был не кем иным, как Романом. Ее Романом. Она узнала галстук. Ведь сама его подарила ему на двадцать третье февраля вместе с остальными подарками.

- Анечка, ну скажи что-нибудь? Я ругала Рому, но он сказал, что и сам не ожидал что она так сделает, - развела руками Лариса Викторовна.

- Иуда.

- Не то слово, Анечка! – затараторила мама Ромы. – Ты только не злись на него хорошо? Он, конечно, сам виноват, но…

- Придушу, - прошипела Анна, вставая и поднимаясь по лестнице в комнату.

- Кого? – вдогонку крикнула Лариса Викторовна слегка занервничав.

- Иуду, конечно!

- Вот это правильно, - кивнула она. – Вот это по-нашему. По-христиански.

- А где Аня? – спросил вернувшийся Рома и Лариса Викторовна выложила ему все что произошло. – Мам, я тебя люблю конечно, но в следующий раз, будь добра, молчи!

Он поднялся наверх, но Анна не пустила его, сославшись на то, что ей нужно подготовиться к вечеру. Спустившись вниз, он чертыхнулся и выскочил на улицу, чтобы покурить и подумать, как извиниться перед ней. Он прекрасно понимал, что чувствует Аня, поэтому был готов ко всему, только бы она выслушала его.

Когда он вернулся, мамы нигде не было и он поднялся в другую спальню, чтобы переодеться. Первой спустилась мама, в своем черном классическом платье она выглядела потрясающе, о чем он не преминул сообщить, целуя ее в щеки

- Вымаливай прощение любым способом, - шепнула она ему на ухо, услышав, как застучали каблучки по лестнице.

Открыв рот от изумления, Рома застыл на месте, а Лариса Викторовна одобряюще улыбнулась Анне.

Квадратный вырез платья, расшитый мелким жемчугом, оголял ее пышную грудь, которую она так же замаскировала тоном из-за ожога. На талии оно расходилось клином, а длина миди была хорошо обыграна разрезом на боку. Длинные слегка расклешённые рукава удлиняли ее силуэт и перекликались с силуэтом юбки. Черные туфли-лодочки на высокой шпильке визуально вытягивали ее силуэт, как и убранные волосы в хвост.

Удлиненные стрелки на глазах и красиво подчеркнутые пухлые губки делали ее неяркий макияж особенно запоминающимся, как и красивые серьги в виде небольших серебряных ракушек.

- В таком виде меня пустят в театр? – спросила Анна, спустившись вниз и смотря на Рому. – Как я выгляжу?

- На миллион долларов, Анечка!