9

Спустя час Анна сама спускается вниз, чувствуя урчание в желудке и находит Романа Александровича за столом с пустым стаканом и наполовину пустой бутылкой виски.

- Роман Александрович? Что-то случилось?

- Ничего кроме того, что я слышал, как моя любимая женщина говорит со своим парнем и улыбается, - Роман разочарованно выдыхает.

- Вот же сука! – бросила гневно Анна, но он тут же схватил ее за руку и легонько дернул на себя.

- Не говори так о ней.

- Но разве это неправда? Как она может так вести себя? У нее что, совсем нет совести? – сев рядом с ним, она смотрела ему в глаза, пытаясь поддержать его.

Будь Диана сейчас здесь, она бы ей врезала как следует. Дрянь!

- Она не знает о моих чувствах.

- Не знает? Но почему?

- Потому что когда я хотел ей признаться, то узнал, что у нее уже есть молодой человек. Я не хотел надоедать ей своими чувствами.

- Тогда может это и к лучшему? – она осторожно коснулась его руки и тут же отдернула руку, когда он посмотрел на место ее прикосновения. – Я имела в виду, что может тогда не стоит тешить себя напрасными иллюзиями? Или если вам так уж необходимо, вы можете признаться ей и пойти дальше.

Она закусила губу и отвернулась. Кто она такая чтобы давать советы, когда у нее самой нет никаких отношений.

- Не слушайте меня, - она забрала бутылку и подошла к плите. – Может, поедим? Вы наверняка на голодный желудок пили.

- Ты не понимаешь, что я к ней чувствую, - он вдруг обошел островок и подошел к ней вплотную. – Иногда мне хочется вот так подойти к ней, - он взял ее подбородок и поднял кверху, заставляя смотреть ему в глаза. – Сказать, как сильно и давно я люблю ее. Как мне хочется целовать ее мягкие, нежные губы, которые она кусает время от времени. Как мне хочется обнять ее талию, опустить руку ниже, на ее потрясающие бедра и…, - он вдруг усадил ее на стол, заставив взвизгнуть. – И целовать, пока не закончится весь воздух в легких.

Он прижимается к ее губам и нежно проводит по ним языком, заставляя Анну потерять голову и что еще важнее, рассудок. Он обхватывает ее шею и лицо руками, заставляя запрокинуть голову и позволить ему углубить поцелуй. Стон с его губ непроизвольно заставляет ее дернуться и замереть. Он пораженно застывает на месте, только сейчас понимая, что натворил.

- Рома, я.., - Анна прижимает руку к губам, мечтая о продолжении, но он вдруг разворачивается и уходит к себе в комнату. Точнее сбегает, судя по тому, как быстро он перепрыгивает через две ступени, а после с треском закрывает дверь. – Ни хрена себе, сходила покушать!

Когда через несколько минут в спальне Романа Александровича раздался треск и грохот, Анна догадалась, что он зол.

Зол на себя, что поцеловал ее, думая о Диане. Зол на Диану, что она с другим. Зол на свои безответные чувства. Зол на весь мир.

Прибравшись внизу и вымыв бокалы и посуду после приготовления завтрака, Анна поднялась к себе. Есть уже не хотелось, поэтому она ушла. Сев на постели, она взяла в руки дневник и несколько минут просто смотрела на него, не зная, как описать то, что сейчас произошло.

«Роман Александрович поцеловал меня. То есть он хотел поцеловать Диану, говоря о ней такие красивые вещи, но поцеловал меня. Что я чувствую по этому поводу? Не знаю.

Восторг, что этот поцелуй был от любимого мужчины. Смятение, что он моих чувств не разделял. Злость, что пока целовал меня думал о другой. Ненависть к ней за то, что не ценит его.

Возможно умереть от неразделенной любви не такой уж и плохой вариант.»

Закрыв дневник, Анна накрылась с головой, не выпуская его из рук и закрыла повлажневшие глаза. Она и не думала, что будет плакать от того, как потрясающе это было. Как горячо и желанно она себя чувствовала в его руках. А то, как легко он подсадил ее тяжелую тушу на стол, это же вообще космос.

- Думай Аня, думай, как изменить эту ситуацию в свою пользу, - шептала она себе, глотая горько-сладкие слезы. – Ты что, отдашь своего мужчину этой неблагодарной сучке?

Ахнув от неожиданно пришедшей мысли, она вскочила с постели и заметалась.

- А если она изменит свое решение, когда услышит его признания? Он же красивый, умный, весь спортивный такой… Нет, надо что-то придумать, чтобы отговорить его от признаний. Да. Будем ломать систему!

Стук в дверь заставил ее замереть, а потом тут же подойти и открыть ее.

- Анют, я подумал и решил, что ты права. Надо признаться ей.

- Нет! То есть... Роман Александрович, забудьте про поцелуй, я понимаю, что это была ошибка на эмоциях. Но признаваться ей - плохая идея! - она поняла, что больше нельзя смущаться и мямлить, если она хочет его уберечь от этой женщины. - Вы знали, что клин клином вышибают? – спросила она, выходя к нему в коридор и подталкивая его. – Идемте вниз. Пока вы были в комнате, я думала о том, как нам решить ваш вопрос.

- Ты же сказала признаться ей в чувствах?

- Ни в коем случае! – она скрестила руки перед лицом и усадила его на диван. - Она этого не заслуживает, - бросает она, но видя его нахмуренные брови поясняет. – Я хотела сказать, мы пойдем другим путем.

- Каким? – он удивленно поднял брови и на лице появилась подобие улыбки.

- Мы заставим ее влюбиться!

- Что? Но у нее же…

- Парень не стенка, подвинется. Что он такой потрясающий, что сможет соперничать с вами?

- Анют мы сейчас говорим о том, что я думаю?

- Да. Будем их разводить.

- Уверена? – неуверенно спросил Роман Александрович, и она улыбнулась.

- Все зависит от силы вашего желания. Вы хотите видеть ее рядом с собой?

- Безумно хочу, но…

- Вот и отлично, - улыбнулась она, кривя душой.

Она не собиралась помогать ему. Точнее собиралась, но не так как он думал. Она сделает все возможное, чтобы эта выдра никогда не влюбилась в него. Она это проконтролирует.

- Для начала давайте подумаем о том, что ей нравится, что нет и составим план действий.

- Я весь твой, Анечка, - он так улыбнулся, что, если бы она не сидела напротив, у нее подкосились бы ноги.

- Знаете ее предпочтения? Что она любит? Какая она?

- Она очень красивая, милая, нежная и безумно добрая, - он смотрел ей в глаза и четко проговаривал все эти качества, заставляя Анну еще больше ненавидеть ее. - Я эти качества в ней просто обожаю.

- Я имела в виду что-то более ощутимое, - скривилась она от его восхищенных дифирамб ей. – Еда. Напитки. Места какие-то. Может она любит украшения?

- Она любит кошек.

- Сейчас каждый второй любит кошек или собак. Что-то конкретное?

- Она сластена, - он улыбается, и Анна ставит мысленно плюс ей, потому что сама любит сладкое. – Она любит танцевать.

- Может что-то, чего не знает никто кроме вас? – раздраженно спросила Анна.

Она безумно завидовала тому, с каким трепетом и волнением он говорил о ней. Если бы хоть кто-то говорил так о ней. Знал ее так же, как Роман Александрович, знает свою Диану. Она бы убила ради него.

- Ну я знаю, что она ведет дневник. Вроде своего личного помощника и друга, которому можно сказать все, что не можешь живому человеку.

Застыв с открытым ртом, Анна закрыла глаза и почти растеклась от нежности. Она точно бы убила ради него.

Ведет дневник? Надо же, прямо как я. Наверное, все современные девушки ведут дневники, чтобы не сойти с ума, - подумала Анна.

- Откуда вы это знаете? Вы что, читали ее дневник?

- Конечно, нет, - он покачал головой, утопив лицо в ладонях. – Просто она такая беззащитная в моменты его заполнения, что я не могу нарушать их идиллию и тем более нарушать их запретное единение. Хотя не спорю, мне иногда до безумия хочется прочитать дневник чтобы понять, что же она на самом деле думает. Это очень волнует, - он усмехнулся, но заметив ее взгляд продолжил. – В хорошем смысле. Ее лицо, оно меняется, - он взмахивает руками, пытаясь объяснить, что имеет в виду. - Она улыбается, а потом сразу хмурится и ты не понимаешь относится это к тебе или она просто вспомнила что-то из прошлого, - он громко рассмеялся и вновь посмотрел на нее. – Ты думаешь я ненормальный?

- Я думаю она вас недостойна! – закусив губу чтобы не расплакаться, она уткнулась в свой телефон.

- Никогда не говори так, Аня! Мне это чертовски не нравится! – он раздражен и даже не пытается это скрыть, а для нее это хуже смерти, и она кивает, замолкая. – Она самая потрясающая женщина в моей жизни! И я никому не позволю говорить о ней плохо.