Глава 36

Сначала я не поняла, что произошло. Просто ощутила во сне, как грудь словно придавило тяжёлой каменной плитой. Дышать становилось сложнее с каждой секундой, пошевелиться я не могла, а воздух в лёгкие поступал со всё меньшим объёмом.

Я бросила все силы на то, чтобы распахнуть глаза. И закричала бы, если б могла… но горло сковали чары чужой магии.

Рядом с моей кроватью стояла леди Ноари. Одетая в чёрное платье, она почти сливалась с ночной темнотой, и лишь глаза ведьмы сверкали красным. Ужасно страшно, я такое видела впервые.

Вокруг талии женщины обвилась большая чёрная змея, глаза которой тоже светились тем же зловещим алым.

Ноари колдовала. В руках у ведьмы я заметила небольшой странный шарик, который та непрестанно прокручивала между пальцев, продолжая смотреть на моё обездвиженное тело. И что-то беззвучно шептала.

Я попыталась дёрнуться, но ожидаемо не смогла пошевелиться. Паника внутри меня всё нарастала. Я лихорадочно думала, как сопротивляться обезумевшей ведьме. Сильной ведьме, к моему фатальному невезению.

Как назло единственный, кто мог помочь и вызвать Ренара (а я не сомневалась, что звать нужно именно его, чтобы усмирить ополоумевшую мамашу), спал на жёрдочке и не подавал признаков жизни.

Мелькнула страшная мысль, что фамильяра могли околдовать, набросив на птицу чары беспробудного сна. Потому что как ещё можно было объяснить то, что Корб даже не шелохнулся, когда на меня начали воздействовать чужие силы?

Хотелось сказать Ноари всё, что я думала о её наглом вторжении в мою личную жизнь, но язык присох к нёбу. С удивлением и злостью на саму себя ощутила, как в глазах защипало и по щекам покатились жгучие слёзы.

Самое ужасное — чувствовать себя жалкой. Беспомощной, бесполезной… совершенно обычной!

Можно было бы малодушно закрыть глаза, не смотреть на исказившееся злобой красивое лицо ведьмы. Но я не стала.

Вложив в свой взгляд все эмоции, что переполняли меня, я смотрела прямо в светящиеся алым глаза Ноари и транслировала ей свои проклятия.

Тяжесть, давившая меня к простыням, всё нарастала. В какой-то момент я почувствовала, что дышать уже просто нечем. Верхнюю губу опалило чем-то горячим. Кажется, у меня из носа пошла кровь…

Я уже отчаялась и готовилась к худшему. Сознание туманилось, перед глазами плясали тёмные пятна. Поэтому то, что произошло в следующий миг, сначала показалось мне моим предсмертным бредом.

Иначе как объяснить вылетевшую из петель дверь, с грохотом впечатавшуюся в стену и разлетевшуюся на щепки? Как объяснить неуловимый взгляду тёмный смерч, снёсший ведьму и выбивший из её рук пресловутый шарик?

Лишь на пятой секунде я ощутила, что меня перестало вдавливать в кровать. Широко распахнув глаза, сделала глубокий вдох. С хрипом, засипев, как простуженный пьяница. Я жадно вдыхала воздух на всю полноту лёгких, а горячие слёзы продолжали орошать мои щёки.

На исходе минуты ко мне вернулся контроль тела. Кончики пальцев покалывало, как после продолжительного онемения, но это была сладкая боль.

Я моргнула, заставляя себя отвлечься от эгоистичных мыслей, и нашла взглядом ведьму.

Ноари Обскур де Сид лежала на полу, крепко придавленная к ковру сыном. На Ренара было страшно смотреть: черты лица обострились, глаза метали гром и молнии, а вместо насмешливой улыбки губы его исказила гримаса ярости.

— Как. Ты. Посмела?! — отрывисто прошипел он матери, бросив всего один быстрый взгляд в сторону и тут же вернувшись к своей родительнице. Я проследила за направлением, куда смотрел высокий лорд, и заметила тот самый шарик, который сейчас, словно в насмешку, идеально подсвечивал тонкий луч лунного света.

Может, ведьма и ответила бы, но Ренар сам не замечал, что одной рукой держал свою мать за горло.

— Ты как? — спросил он меня, отвернувшись от ведьмы.

— Жива, — прохрипела я. А после потянулась к опасному предмету. — Лучше это убрать.

— Не трогай! — крикнул Ренар, и я замерла на полпути к неведомому оружию. А Ренар тут же пояснил свой запрет: — Это улика. На нём остались её отпечатки и след её магии. Не стоит путать следствие и добавлять им лишней работы.

Я кивнула и попятилась к стене. Не трогать так не трогать. Я хоть и была любопытна, но чувством самосохранения всё же не обделена.

Ренар вернул всё своё внимание к матери и только сейчас заметил, что его пальцы крепко сжимали хрупкую женскую шею. Лорд убрал руку и повторил свой вопрос уже более холодным тоном. Я бы даже сказала, ледяным.

— Как ты посмела напасть на мою жену? Как ты посмела использовать против неё шар инквизиторов?!

Шар инквизиторов? Я удивлённо моргнула. Нам в школе не рассказывали о подобном оружии… А стоило! Вон какая мощная штука, оказывается.

— Она не твоя жена, — хрипло рассмеялась Ноари. — Я прекрасно чувствую, что ты даже не прикоснулся к ней. Да, ты обманул короля, но не будь так наивен — родную мать тебе не одурачить.

— Моя личная жизнь тебя не касается, — обрубил Ренар. — А вот то, что ты натворила, станет достоянием гласности. Если ты надеялась, что я оставлю это всё между нами, то просчиталась. Готовься к суду, мама.

Стоит ли говорить, что в эту ночь я больше не уснула. Стоило Ренару уйти, прихватив с собой и свою мамашу, как я кинулась к фамильяру. Мне очень не нравилось состояние ворона. Словно птицу поместили в стазис.

Первичное прощупывание не дало никакой подсказки. Я кинулась к своему сундуку с травами и зельями, — благо он был доставлен в мои покои сразу по прибытию.

Нервно кусая губы, я выхватывала один пузырёк за другим, но тут же убирала их обратно, не находя нужного. А Корб всё спал, и лишь едва заметные вдохи-выдохи отличали его от давно умершего чучела.

— Где же оно? — воскликнула я, теряя самообладание. И тут же рука наткнулась на нужный пузырёк. Зелье бодрости, сваренное по старинному рецепту, который передавался в нашем роду из поколения в поколения. Обычно достаточно пары капель, чтобы поднять с постели даже самого сонного человека. Я же решила не ждать чуда и налила в чашку грамм двести.

Дрожащими от волнения за фамильяра руками я поднесла тонкий фарфор к клюву птицы. Чуть запрокинув голову Корба, (совсем немного, чтобы не захлебнулся), я тонкой струйкой начала вливать в горло ворону волшебное зелье.

Сначала ничего не происходило, и я начала всерьёз бояться, что не смогу помочь Корбу. Но тут ворон закашлялся, начал отплёвываться и размашисто бить крыльями по моим рукам.

— Ты что творишь, безумная?! — вытаращив глаза, прохрипел Корб. — Вздумала избавиться от своего фамильяра?

Я хотела ответить Корбу, пояснить свои действия. Но на меня накатила истерика. Шутка ли, после всего, что пришлось пережить за эту ночь!

Почувствовав, что ворону ничего не угрожает, я упала на пол и зарыдала. Причём надрывные рыдания мешались с нездоровым смехом. И было непонятно, — то ли это слёзы от смеха, то ли от жалости к самой себе.

В конце концов я так вымоталась от этих эмоциональных качелей, что просто отключилась. Прям там, на полу, возле своей кровати.

Одно радовало — теперь Корб был в сознании и бдил. А значит, мне больше ничего не угрожало.

* * *

Проснулась с неохотой. Глаза словно песком засыпало, дико хотелось отложить все дела и провести весь день в кровати. Но сознание услужливо подкинуло напоминания о событиях ночи, тем самым вынудив меня всё же лениво встать.

Не хотелось оставлять Ренара один на один с его проблемой. Конечно, это его мать, но… родителей не выбирают. Вообще лорду очень не повезло с родственниками. Не считая Луи, конечно. Вот уж точно лучик света в тёмном царстве.

Я зевнула и одёрнула шторы, (и когда успели их задёрнуть, и главное — кто?). В лицо ударил яркий свет полуденного солнца.

— Ох, чёрт! Сколько же я проспала? — воскликнула, мигом взбодрившись.

— Не так много, как стоило, — тихо отозвался Корб. Я тут же бросила рассматривать красоты за окном и кинулась к фамильяру.

— Как ты? Всё прошло? Прости, вчера я так вымоталась, что просто отключилась…

— Я в порядке, — приобняв меня крылом, заверил ворон. — Вот только чувствую стыд и вину. С моим-то опытом так глупо подставиться… Коварная Харайя…

— Змея леди Ноари? — переспросила я.

— Да. Мерзавка одурачила меня, воспользовавшись моим истощением. Прости, я не справился с задачей, возложенной на меня. Альба была бы очень недовольна мной.

— Брось, — возразила я. — Ба тебя очень любила и души в тебе не чаяла. Скорее мне бы досталось за непозволительную беспечность в доме врага.

— Интересное у тебя представление о доме мужа, — вдруг в моей комнате стало на одно действующее лицо больше. Вот почему он не пришёл хотя бы минутой позже?!

— Фиктивного мужа, — поспешила добавить я и вздёрнула подбородок. Да, мне было стыдно, что Ренар услышало мои слова. Но я имела полное право ненавидеть эти стены, которые дарили мне как хорошие воспоминания, так и самые жуткие в моей жизни. — И ты прекрасно понял, почему я так сказала. Не нужно строить из себя оскорблённую невинность.

Я ожидала, что Ренар начнёт спорить, но мужчина лишь покачал головой. И тут я заметила то, что почему-то сразу не бросилось в мои глаза. Мужчина был вымотан. Тёмные круги под покрасневшими глазами давали яркий намёк на то, что лорд не спал в эту ночь. Оно и не удивительно, — вряд ли можно было спокойно уснуть после того, что вытворила леди Ноари.

Всегда ухоженные волосы Ренара находились в полном беспорядке, а привычная педантичность в одежде дала сбой, — рубашка лорда была расстёгнута аж на четыре пуговицы, являя моему бесстыдному взгляду ключицы мужчины.

— Как ты? — спросила я, вмиг теряя всё желание спорить и язвить. Всё же ему тоже прилично досталось. Не каждый день отдаёшь свою мать под суд за покушение на невесту. Жену. Тьфу, сплошная путанница с этими «званиями».

— Леди Ноари уже отбыла в столицу. Под конвоем, разумеется. Нам же стоит привести себя в порядок и ехать вслед за ней. Сожалею, но наше присутствие на суде строго обязательно.

— Конечно, — кивнула я. — Но я спросила, как себя чувствуешь ты, а не что с твоей матерью.

Ренар мрачно усмехнулся.

— С каких пор тебя стали интересовать чувства твоего врага?

Вот зараза, теперь постоянно будет припоминать мне мою оговорку!