Глава 8. Сейчас

София Марковна сидит напротив меня и морщится, глядя на полную разруху в нашей кухне. Мы вернулись из больницы полчаса назад и за это время не проронили ни слова. Дети вели себя как шёлковые, даже Егор торжественно молчал, и от этого становилось страшно – Егор вообще никогда не молчит. Он болтает даже во сне. А сейчас все трое сидят в детской и спокойно занимаются своими делами, и хочется пойти и заставить их шуметь, и от этого всё тело немеет, тяжелеет, в горле копится тошнота.

– Как погано, – признаюсь я ненавистной мне женщине и вижу, как её аристократическое идеальное лицо смягчается.

Она кивает.

– Смущает тишина? – вдруг очень понимающе спрашивает она, и я киваю.

Не хочу поражаться этому внезапному сеансу телепатии, но я так благодарна свекрови, как не была никогда.

– Не то слово…

– Кто разбил стену? – София Марковна снова смотрит на разруху, но на этот раз не с презрением, а с интересом.

– Я.

– Хорошо, – кивает она. – Хорошо…

– Это бред, но у меня чувство, что я сделала это… в тот момент, когда…

– В тот момент, когда Марк попал в аварию… Я впервые разбила целый сервиз во время ссоры с мужем! – вдруг на одной ноте, закрыв глаза, сообщает мне свекровь и громко шумно выдыхает.

Это самое откровенное, что я слышала от неё за все десять лет. Мне начинает казаться, что я люблю эту дурную женщину с аристократическим лицом.

– Шок, – я моргаю, как героиня тупого ситкома. На фоне сейчас должны раздаваться аплодисменты и смех зрителей, а свёкр должен открыть дверь и встать перед нами такой весь потешный, встрёпанный, с последней целой тарелкой в руках.

Ненавижу ситкомы.

– Согласна. Итак… Марк не в порядке. Ты говорила с врачом? – добродушной беседе объявлена кончина. Время смерти пятнадцать тридцать три – заказывайте панихиду. – Он многое забыл, у него вроде бы амнезия, и… он не помнит, что у него трое детей. Тебя он вроде бы помнит, по крайней мере, спросил о тебе, когда увидел меня, но детей – точно нет. Если мы сейчас вывалим на него это… – только бы стерва не назвала моих детей “недоразумением”! – Он попросту сойдёт с ума, ты согласна?

– Да, и что? Мне спрятать их где-то в подвале? Неплохая идея, как в “Цветах на чердаке”, будем травить их мышьяком и вывозить и дома по одному.

София Марковна закатывает глаза и отстраняется от стола.

– Хватит! – восклицает она. – Ты же знаешь, что…

– Ладно. Продолжайте, – перебиваю её, чтобы не нарваться на душещипательную речь о том, как она любит своих милых внуков. Я не уверена, что она точно знает дни их рождения, а Егора вообще считает плодом измены, а так ничего.

– Итак, я думаю, что… мы с Максимом, могли бы взять их и поехать в отпуск к твоему отцу. Он, кажется, сейчас в Испании.

И снова я охреневаю . Только что кто-то благословил эту семью, и всё перевернулось вверх тормашками? Скажите, что да! София Марковна собралась к моему папеньке и его молодой жене Ларе в Испанию с моими детьми?

– Вы серьёзно?

– Да. А вам с Маркушей нужно время. Ты его подготовишь, всё расскажешь, может, он вспомнит… Мы попросили квартирантов освободить его старую квартиру, помнишь её?

– Помню, – я не уверена, что произнесла это вслух. Кажется, только мысленно.

– Так вот, его из больницы отпустят, и мы его туда привезём. Вы с ним пообщаетесь, заново познакомитесь.

– А если не выйдет?

– Будем решать проблемы по мере поступления. Мы вообще пока не знаем, что он помнит, а что нет. Пообщаешься с ним и всё поймёшь.

– Почему вы мне позволяете? Сейчас же идеальный момент для лихого злодейского плана, – мой голос не дрожит, я спокойна. Я немного не в себе.

– Не знаю, – тихо отвечает София Марковна. – Ты же думаешь, что я тебя ненавижу?

– Пожалуй.

– Если честно, большую часть времени да. Но что в тебе хорошо, так это честность. Абсолютная. Я никогда не боялась от тебя удара исподтишка. И всегда знала, что ты не за деньги с Марком, а просто… не знаю… назло всем, что ли.

– Хрен редьки не слаще, София Марковна. А теперь я хочу кое-что сделать.

– Не обнять меня, я надеюсь?

– Матерь Божья, какая чепуха! Нет, напиться.

– Хорошо, – серьёзно кивает София Марковна и скидывает кремовый пиджак. – Я позвоню Максиму, чтобы забрал детей.

– А вот это правильно. Идём-ка на улицу, тут слишком грязно.