Глава 14.

Вадим.

Скорая ехала мучительно долго. Он боялся трогать Машу и единственное, что мог для нее сделать это держать за руку, стиснув от бессилия зубы.

Вечером, на неосвещенной дороге любой бы не заметил несущуюся на встречу машину с выключенными фарами. Речь шла о секундах, Вадим не сразу понял, что водитель встречной машины собирается протаранить его внедорожник. Как назло, они оказались на повороте, огражденном отбойниками и все, что оставалось это резко развернуть машину и подставить бок. Интуитивно, он подставил правую сторону.

Основной удар пришелся на задние сиденья. Выскочили подушки безопасности и пока несколько секунд Вадим приходил в себя от удара в лицо, машина сдала назад и скрипя отвалом для снега по промерзшей земле, скрылась из вида.

– Маша, ты в порядке? – с трудом концентрируя взгляд, позвал Вадим.

Пугающая тишина в машине сковала все вокруг. Вадим осторожно потрогал ее холодные пальцы, плечи и с ужасом почувствовал что-то липкое.

Руки не слушались, он достал из кармана телефон и только с третьего раза смог включить фонарь. Выдохнув с облегчением, Вадим заметил разбитый нос и решил, что Маша просто напросто в обмороке.

Отстегнув ремень безопасности, он вышел из машины, чтобы попытаться открыть дверь с пассажирской стороны, но ее заклинило, и только тогда Вадим с ужасом увидел слипшиеся от крови волосы.

А дальше шли самые страшные двадцать минут в его жизни. Ее холодные руки, его скрип зубов и тишина безлюдной дороги, словно весь мир их покинул и нет никакой надежды на спасение.

Когда приехали врачи, он чуть не избил одного из них за то, что так долго не было никакой помощи. Машу осторожно извлекли из машины и погрузив на каталку, переместили в скорую. Не было оживленной борьбы за жизнь, отрывистых команд и езды с включенной мигалкой как в сериалах. Врачи отслеживали ее пульс, изредка переглядываясь между собой и их поведение говорило само за себя.

Вадим не собирался задавать какие-либо вопросы, так как не хотел терять надежду. Ее сердце билось и это главное, а там он найдет лучших врачей и все наладится. Все обязательно наладится…

Дальше он помнил все как в тумане. Приезд в больницу. Машу сразу же забрали, а его оставили в приемном покое. Вадим действовал на автопилоте. Позвонил Толе, попросил разобраться с местом аварии и тут же приезжать к нему. Сказал Алевтине, что Маша не сможет выйти на работу еще какое-то время, когда она разволновавшись начала задавать вопросы – бросил трубку. А дальше шли долгие часы раздумий. Он несколько раз пытал подробностями медсестер, о том где сейчас Маша, что с ней делают. Осмотр, анализы, рентген, КТ, МРТ и вежливые просьбы подождать. Когда приехал Толя, Вадим уже успел поговорить с заведующим травматологии, не очень вежливо, но эффективно и в течении часа ему должны были наконец-то объяснить, что произошло.

– Как она? – первым делом спросил Толя.

– Не знаю, – севшим голосом бросил Вадим.

Ему ужасно хотелось что-нибудь разнести, сломать, выпотрошить и разорвать на кусочки, но вместо этого приходилось сдерживать бушевавшую бурю внутри и смиренно ждать.

– Я все уладил с ГАИ, машину везут на эвакуаторе в одну из наших мастерских. Очевидцев аварии не нашли, раздолбанного пикапа с отвалом для снега никто не видел, но думаю это не имеет никакого значения.

– Да, – согласно кивнул Вадим, кровожадно оскалившись.

– Могу я что-то еще сделать? – спросил Толя, поежившись от неприятного холодка, пробежавшегося по спине.

Он уже видел Вадима в таком состоянии и искренне беспокоился за друга.

– Пока нет, нужно позаботиться о Маше, остальное потом.

Анатолий остался рядом с ним и они уже вместе ожидали каких-либо новостей. Усталый от ночного дежурства, уже не молодой врач подошел к ним и Вадим нетерпеливо пожал ему руку.

– Черепно мозговая травма средней тяжести, ближайшие сутки будут решающими. Прогноз очень хороший и мы сделали все возможное, – была основная мысль врача и время ожидания продлилось на еще некоторое время.

– Вадим, поехали переоденешься.

– Нет, нужно договориться о условиях ее пребывания здесь и сделать несколько звонков другим специалистам. В этой богадельне вряд ли есть приличные врачи…

– У тебя руки в крови и ты ужасно выглядишь. Время третий час, ты ничем не можешь ей помочь иди садись в машину, а я договорюсь, чтобы Машу перевели в отдельную палату.

– Я же сказал нет! – рыкнул Вадим и Толя предпочел отойти на безопасное расстояние.

– Хорошо, ты – босс, – подняв руки, он сел на стул в приемном покое, решив больше не вмешиваться.

Вадим все же к ему прислушался. Машу перевели в отдельную палату, доплатили медсестре, чтобы за ней тщательнее присматривали и попросил в случае чего с ним связаться. Под утро Вадим уехал из больницы. Толя молча вел машину, изредка бросая на него взгляды.

– Я сначала думал, убить его, но это слишком просто. – сказал Вадим, с отсутствующим взглядом.

– Не стоит пороть горячку, нужно убедиться, действительно ли произошедшее дело рук Волкова.

– У тебя есть три дня это выяснить, потом будет слишком поздно, – холодно бросил Вадим.

К ему возвращалась холоднокровная маска, которую он предпочитал носить на публике и Анатолий не сомневался, что в таком состоянии от Вадима можно было ожидать чего угодно.

Через два часа Вадим снова вернулся в больницу. Он потерял сон, аппетит и интерес к внешнему миру, предпочитая сидеть в палате с Машей. Ему никого не хотелось видеть и выключив телефон, Вадим ждал, когда же она проснется.

– Вадим? – в палату зашел Александр Михайлович.

– Что? Не стоило приезжать, у меня все в порядке, – едва скрывая раздражение бросил он, потирая красные от недосыпа глаза.

– Нам нужно поговорить.

– У меня нет на это времени, – отчеканил Вадим, ему мягко говоря было не до разборок.

– Нам нужно поговорить о Маше, – с нажимом повторил Александр Михайлович, – выйдем.

Злой как черт, Вадим вышел следом и немного растерялся, когда увидел в коридоре Алевтину и женщину средних лет, что работала в кофейне Маши.

– Галина Васильевна, присмотрите пока за Машей, – попросила Алевтина и женщина зашла в палату.

Вадим недоверчиво проводил ее взглядом. Ему не нравилось, что Маша находится там одна, без него.

– Вадим, присядь, – Алевтину показала на место рядом с собой.

– Вы что, издеваетесь? Я не собираюсь говорить по душам…

– Помолчи, – перебил его Александр Михайлович, собираясь с духом, – Маша моя дочь.

Вадим недоверчиво перевел взгляд на Алевтину и ему не понравилось, то что он увидел. Она полностью поддерживала бред своего мужа.

– Этого не может быть.

– Я в этом практически уверен. Я и вправду до того как меня посадили в первый раз встречался с ее матерью, – уже мягче сказал Александр Михайлович.

– Это еще ничего не значит.

– Мы сделаем тест ДНК, – добавила Алевтина.

– Бред, – Вадим взъерошил волосы и растерянно посмотрел на своих почти приемных родителей.

– ДНК простая формальность, но это еще не все.

– Саша, – Алевтина его перебила, – давай потом.

– Аля, не влезай. Иди к Маше, я отсюда слышу как ее посетительница воет белугой, – бросил Александр Михайлович.

Так разговаривать с женой он позволял себе только по особым случаям, и Алевтина зная упрямство мужа, предпочла временно отступить. Она недовольно ушла, бросив на прощанье Вадиму сочувствующий взгляд.

– Не буду ходить вокруг да около и перейду сразу к делу – я хочу чтобы ты ушел, – твердо сказал Александр Михайлович.

– Я не брошу ее здесь одну с поварихой и объявившимся спустя тридцать лет отцом, – в голосе Вадиму звучали металлические нотки, – Мы с Машей встречаемся и не вам приказывать куда мне идти.

– Как раз таки мне. Послушай щенок, – Александр Михайлович угрожающе наклонился, – Ищи игрушку в другом месте. Мне известно все, что ты успел сделать и по этому повторять дважды не стану. Ты мне как сын, этого не изменить, но издеваться над своей дочерью и использовать не позволю.

– Вам еще несколько часов назад было плевать, где она и с кем, а теперь пытаетесь строить из себя отца?! Маша сама способна принять решение. Если хотите, чтобы я отсюда убрался, сначала придется меня пристрелить! – Вадим повысил голос и из соседних палат стали выглядывать встревоженные люди.

Сделав глубокий вдох, Александр Михайлович попытался успокоиться.

– Вадим, сынок. Я прошу тебя как отец, – уже мягче сказал он, – Уйди сейчас, пока еще не поздно. Сам же видишь с тобой находиться опасно. Жизнь обычного авторитета не сахар, а в твоем случае всегда будут желающие насолить. Маша простая девушка, ей эти игры не по зубам.

– Она нуждается во мне, – уже тише ответил Вадим.

– И по этому мы с Алевтиной будем рядом. Позаботимся о ней и все объясним. – Александр Михайлович похлопал его по спине, – да, Маша расстроится, но лучше быстро содрать пластырь, нежели растягивать боль на несколько месяцев, или сколько обычно ты тратишь на одну девушку?

Александр Михайлович знал куда надавить. И его слова больно кольнули Вадима. Будь это слова постороннего, он легко бы от них отмахнулся, но сейчас перед ним стоял человек, которому Вадим был обязан всем и мерзкое чувство вины, разъедавшее сердце сделало свое дело. Она ведь и вправду пострадала из-за него…

– Я дождусь пока она придет в себя и уйду, – тихо добавил Вадим.

В том, что Маша непременно очнется он не сомневался, так у него хотя бы будет еще время с ней попрощаться.

– Саша! – Алевтина выбежала из палаты, – Маша просыпается.

Вадим дернулся было увидеть ее, но твердая рука удержала его.

– Тебе пора, я обязательно позвоню как будут какие-то новости. И не вздумай что-либо предпринимать с Волковым без меня, – сказал Александр Михайлович и закрыл за собой дверь, тем самым показав, что Вадиму с ними не место.

Он стоял так какое-то время, пока усилием воли не заставил себя выйти из больницы. На улице был солнечный теплый день, снег подтаял и ото всюду слышалось журчание воды. Это был первый по настоящему теплый денек после зимы и все вокруг радовались потеплевшим лучам. Вадим сел на ближайшую скамеечку и продолжал смотреть на окна, где по его подсчетам была палата Маши. Он был уверен, что она ждет его. Но Александр Михайлович был прав. Если она и вправду его дочь, они не смогут быть вместе и точно не на тех условиях, к которым он привык. Вадим достал из кармана телефон и выключил беззвучный режим. Сразу же высветился неизвестный городской номер.

– Алло, – бесцветно ответил он.

– Добрый день! Вадим Александрович?

– Да, – все тем же тоном ответил он.

– Это из больницы номер четыре. У нас находилась на лечении ваша мама…

– Что значит находилась? – перебил ее Вадим.

– Пожалуйста приезжайте, вашей маме утром стало плохо, мы пытались до вас дозвониться, но…

Дальше Вадим уже не слушал. Сначала голос в трубке продолжал бубнить, но уже через несколько секунд, не получая обратной связи, сам отключился.

Маша

Я просыпалась словно из комы. Сначала услышав странные всхлипы, мне захотелось встать и выяснить в чем дело, но тело не слушалось. И ком в горле, не позволял что-либо произнести. С трудом разлепив веки, я поморщилась от яркого солнечного света. Постепенно глаза привыкли и удалось рассмотреть помещение. Это была больничная плата, об этом я догадалась сразу по запаху медикаментов и последним воспоминаниям перед аварией. В комнате находился кто-то еще. Всхлипывающая Галина Васильевна сидела на стульчике в углу и прикрывала рот рукой. Ее я ожидала увидеть, но вот Алевтину и Александра Михайловича… Что они забыли в моей палате? Нехорошее предчувствие заставило меня дернуться, а что если Вадим…

Ком в горле оказался трубкой, я попыталась ее снять, но Александр Михайлович тут же меня остановил. В палату вбежала медсестра с врачом, я уже билась от кашля, когда наконец-то трубку вытащили. Горло неприятно саднило. Отключив аппарат, они проверили основные показатели.

– Мария, вы знаете какой сейчас день?

– Где Вадим? – прохрипела я, проигнорировав вопрос врача.

– С ним все в порядке, он не пострадал в аварии, – заверил меня Александр Михайлович.

– Что вы помните из последних событий? – не унимался врач.

– Подушку безопасности, ломающую мне нос.

Меня смутило, что Алевтина и Александр Михайлович продолжали торчать в палате, пока я отвечала на вопросы врача, последнее что мне хотелось бы видеть это посторонних людей. Поскорее бы приехал Вадим.

Несколько минут и я окончательно выбилась из сил. Допрос закончился, врач попросил посетителей не задерживаться, так как я была еще слишком слаба. Когда мы остались в палате одни повисло неприятное молчание.

– Машенька, – начала мягко Алевтина и присела на краешек койки, – мы с Сашей пока побудем с тобой, ты не против?

– Где Вадим? – повторила я, меня порядком начало раздражать, что он до сих пор не приехал.

– Вадим занят, – сказал Александр Михайлович, и в его голосе зазвучали непонятные мне холодные нотки.

Он хотел что-то добавить, но Алевтина покачала головой, хоть у кого-то еще осталось чувство такта.

– Мы дадим тебе отдохнуть и вернемся завтра, чтобы убедиться что все в порядке. Оставим все разговоры на потом, – она легко улыбнулась и буквально вытащила всех из палаты.

Я решила, что самым лучшим способом скоротать время будет сон, но заснуть оказалось очень и очень не просто. Через отекший нос невозможно было дышать, все тело ужасно ломило, особенно правое плечо. Мне удавалось изредка проваливаться в сон и терять чувство времени. Часы на стене напротив отсчитывали секунды, в комнате постепенно темнело. И в какой-то момент дверь открылась и я резко привстала, что было большой глупостью.

– Укольчики…

Медсестра удалилась так же быстро как и пришла, оставив меня одну. На глаза навернулись слезы. Мне ужасно хотелось увидеть его рядом, взять за руку и услышать очередную колкую шутку, но Вадим видите ли был занят.

Он не пришел и на следующий день, в отличии от Алевтины и Александра Михайловича. Они принесли продукты и прочие мелочи, которые мне по сути были не очень то и нужны.

– А Вадим, – начала было я, но Александр Михайлович перебил.

– Машенька, нам нужно очень серьезно поговорить. Дело в том, что мы недавно кое-что узнали, – он вертел в руках большой конверт, – это очень неожиданно, но у нас есть подтверждение. Вот возьми.

Мне в глаза сразу бросились две графы сверху «Ребенок» и «Предполагаемый отец», а в самом низу вероятность отцовства 99,99999 процента. Я недоумении перечитывала эти несколько строк снова и снова, не веря своим глазам и очень туго догадываясь, что подразумевал Александр Михайлович в виду. Но первый шок прошел.

– И что? – достаточно дерзко спросила я.

Он растерялся от такой реакции и не смог найти подходящих слов.

– Мы хотели бы узнать тебя лучше. Ты конечно не маленький ребенок, нуждающийся в родителях, но мы с Сашей были бы счастливы, дай ты нам шанс стать семьей. – сказала Алевтина судя по всему давно отрепетированную речь.

В палате повисло молчание, все так запуталось и мне было сложно понять, как вести себя дальше.

– Откуда вы узнали о том, что я возможно ваша дочь? – спросила я Александра Михайловича, он был немного бледен и видимо переволновался.

– Галина Васильевна, подруга твоей мамы вчера утром, как узнала, что ты в больнице вышла на нас через Анатолия…

– Значит Вадим уже знает? Он из-за этого не стал приезжать? – накинулась я с расспросами.

Странно, что в сложившейся ситуации меня волновал не ново объявленный отец, а то почему Вадим до сих пор не пришел.

– Маша, – он хотел коснуться моей руки, но я по инерции отодвинула ее в сторону, – Вадим решил, что будет лучше вам какое-то время не видеться и просил за него извиниться.

– Бред, – я тряхнула головой, не желая верить в услышанное, – дайте мне телефон.

– Это не самая лучшая идея..

– Дайте мне телефон! – повысила я голос, но никто из них не двинулся с места.

Я откинула одеяло, забыв что нахожусь в больничной сорочке, встала с кровати и голова тут же закружилась.

– Милая, тебе нельзя вставать, – Алевтина попыталась меня остановить, но я собрав последние силы оттолкнула ее, чуть не упав.

Александр Михайлович успел меня подхватить и крепко обнял, прижимая к себе. Я вырывалась как могла, но постепенно ненависть и злость стихли, уступив место отчаянью. Из глаз хлынули слезы и я расплакалась. Мог ли Вадим так поступить со мной? Он же дал свое слово, сколько с того момента прошло? Пару дней?

– Это не правда, Вадим так никогда бы не поступил, – давясь слезами прошептала я, находясь в руках чужого человека.

Он помог мне сесть на кровать, на них с Алевтиной не было лица.

– Прости, мне так жаль, – сказала Алевтина, смахивая с лица слезы, – Саша нам пора, и так все нервы ей истрепали. Пошли.

Как только за ними закрылась дверь тут же зашла медсестра со свежей порцией уколов, среди которых были как подозреваю успокаивающие.

– Что-то я в последнее время совсем расклеилась, – натянуто улыбнулась я, – мне телефон завтра должны привезти вместо разбитого, а я совсем забыла на работу сообщить, что случилось. Откуда я могу позвонить?

Я старалась вести себя как можно непринужденнее.

– Вам нельзя вставать, впрочем, – она немного замялась, но все же достала мобильный из кармана.

– Спасибо огромное, – я набрала последний номер, которым пользовался Вадим, телефон был недоступен, – Наверно начальница в метро, – опять улыбнулась я, – секунду, напишу короткое смс.

Быстро набрав текст, удалила исходящее сообщение и звонок и поблагодарила медсестру. По щекам катились слезы, но мне стало легче. Уже засыпая мне вспомнилось, как он прислал мне смс перед сном. Как это было на самом деле мило и заботливо с его стороны. Этот Вадим никогда бы не оставил меня в трудную минуту. Правда другой Вадим, что использовав, прислал отступные в виде дорогих подарков, наверно все же мог…

Та смс стала моей последней надеждой. Я сначала злилась, обижалась от бессилия, искала ему оправдания и под конец смирилась. Если ему не хватило смелости сдержать обещание. Значит все к лучшему и я в очередной раз в нем ошиблась. Но как бы не мыслила логически и ободряла себя самой бесполезной фразой на свете «все к лучшему», часть меня все же ждала его. Ждала, когда он не откликнулся на простую просьбу: «Пожалуйста, приезжай». Всю неделю, что я проторчала в больнице Вадим даже не позвонил. Александр Михайлович с Алевтиной пригласили меня к себе домой после выписки. Бегемот уже давно отдыхал в загородном доме и не плохо проводил время, судя по фотографиям с телефона Алевтины.

Они настояли, чтобы я некоторое время провела у них. Алевтина обещала как-нибудь взять меня с собой в кофейню, тайком от Александра Михайловича. Они как могли окружали заботой, но чувство апатии отказывалось меня покидать. За неделю в больнице меня пересмотрели наверно половина светил неврологии, это с учетом того, что не было никаких последствий травмы, со мной постоянно находилась одна из медсестер и пыталась предугадать каждое желание. Стоит ли говорить насколько меня бесила данная опека?

Сама по себе выписка далась с боем, врачи отказывались отпускать, если не кому присмотреть за мной в течении еще хотя бы пары недель, так что пришлось соглашаться на приглашение. Всю дорогу, они старались поддерживать беседу, Алевтина то и дело подсовывала смешное видео с котиками, а Александр Михайлович вставлял изредка шутки.

Я еще была не готова признать в них семью и делать вид, что все замечательно, но они действительно очень старались. Перед глазами мелькнул дорожный знак с надписью: «Зюзино». Странно, что я вспоминала с теплотой в сердце момент, когда Вадим высадил меня из машины в незнакомом месте, а сам укатил по делам. На глаза снова навернулись слезы, в последнее время мне было сложно сдерживать эмоции, впрочем, после пережитого это вполне нормально.

Снег очень быстро таял, наступила весна и мне даже показалось, что сама природа пытается утешить, после потрепавшей во всех смыслах этого слова зимы. Мне выделили комнату на втором этаже, но не ту, в которой мы останавливались с Вадимом. Алевтина как всегда, старалась предусмотреть все до мелочей.

Оставшись снова одна, я с облегчением выдохнула. Можно было перестать натянуто улыбаться. Упав на кровать и рассматривая идеально ровный потолок, я не могла не подумать о том, почему все в моей жизни шло кувырком начиная с болезни мамы и заканчивая сегодняшним днем. Опять-таки, не факт, что заканчивая. Ко мне пришел Бегемот и истосковавшись по хозяйке устроился подмышкой, тарахча как трактор. Вот он – постоянный мужчина всей мой жизни.

В дверь тихонечко постучали.

– Машенька, хочешь кушать? – спросила осторожно Алевтина, не заходя внутрь.

– Нет, спасибо. Я наверно посплю немного, – соврала я, так как успела отоспаться на две жизни вперед за время в больнице.

– Хорошо, как проснешься спускайся, я оставлю тебе что-нибудь в холодильнике.

– Спасибо, – сказала еще раз я.

Просидев в комнате до самого вечера, я все же переоделась и решила спуститься, чтобы подышать свежим воздухом. Плюс большого дома в том, что иногда можно не пересекаться с другими людьми. Я тихонечко спустилась по лестнице и прошмыгнула на улицу. Солнце еще не село и в сумерках, я прошлась по чищеным до плитки тропинкам. Достав новый, подаренный Александром Михайловичем телефон, мой разбился во время аварии, я набрала номер Вадима, но так и не решилась ему позвонить. У него был шанс, я сделала практически все, что могла. Пора уже забыть все это и жить дальше.

Кутаясь в кофту я вышла на улицу и Алевтина подошла ко мне.

– Ты не замерзла? Пошли лучшей чайку выпьем с медом, мне недавно с Алтая привезли, – предложила она.

– Все хорошо, не волнуйтесь. Просто мне нужно немного отойти, вот и все. – я встала и пошла вместе с ней в дом, – Алевтина, очень прошу, скажите у Вадима точно все в порядке? – спросила я, остановив ее у двери.

Мне показалось, что у нее было виноватое выражение лица. Она стояла несколько секунд, держась за ручку.

– Его мама умерла, в остальном все нормально, – тихо сказала она, – ты наверно сама знаешь какой, он. Привык переживать все один.

– Почему вы мне не сказали? – разозлилась я.

Алевтина промолчала и скользнула в дом. Я прошла мимо кухни, так как пить чай совершенно не было настроения. Уже перед сном, валяясь в кровати, я поругала себя за отсутствие гордости и силы воли и все же позвонила ему еще раз. В трубке раздались гудки и Вадим взял трубку.

– Да? – его голос был немного хриплый и непривычно тихий.

Я не знала, что тут еще сказать. Соболезную? Скучаю? Почему ты так быстро сдался и не сдержал свое слово? Ком застрял в горле, и я просто положила трубку. Нельзя разговаривать по телефону на такие темы. Как только мне станет немного лучше я сама к нему приеду и пусть скажет все это лично в глаза, а не передает через десятых лиц.

Так прошла еще неделя первых весенних дождей, холодных ветров и вот-вот должна была начаться самая настоящая весна. Я очень много отдыхала и гуляла по небольшому саду. Обсуждала с Алевтиной дела кофейни и готовилась вернуться с Бегемотом домой. Все более мене устаканилось. Мысли о Вадиме все еще причиняли боль, но скорее тупую и ноющую, нежели острую и невыносимую.

В утро, когда мы договорились съездить в кофейню, я проснулась от странных спазмов в желудке. Оторвав голову от подушки, я потянулась к стакану воды и ее вкус показался мне странным. Желудок совершил кульбит, и я едва успела добежать до ванной. Зря я пропустила ужин, или к счастью? Обнимая фаянсового друга, я пыталась понять чем же таким отравилась, или это результаты травмы?

А потом до меня дошло. Я взяла телефон и открыла календарь, прикидывая, когда в последний раз были месячные. По всем подсчетам у меня была задержка. Тошнота тут же прошла, уступив место панике и полной растерянности. Из-за аварии я совершенно забыла о том, что нужно выпить таблетки. В этой ситуации мне не на кого было рассчитывать, но еще оставалась надежда, что когда я увижу Вадима все наладится. Ему тоже пришлось не сладко и я понимала, что его решение могло быть обусловлено желанием меня защитить. Мне никто так и не сказал была ли авария случайностью, но учитывая то, что я знала, все вполне мог подстроить Волков. Я окончательно приняла решение во чтобы то не стало увидеть Вадима.

Позавтракав крепким чаем, так как больше ничего в меня не влезло, я отправилась с Алевтиной в кофейню. Мы договорились, что она останется работать, а я как только лично увижу, что дела идут хорошо поеду на такси домой.

В кофейне было оживленно сутра, Аленка носилась между столиками, а Галина Васильевна помогала ей за стойкой. Увидев женщину, что поддерживала меня после смерти мамы, я не смогла скрыть разочарование. Она столько лет хранила мамины тайны, не рассказав мне о самом главном даже после ее смерти. Я имела право все знать.

После недолгих расспросов, мы быстро отпустили всех клиентов и смогли недолго попить вместе чай. Мне конечно же хотелось вернуться на работу, но вынуждена признать, Алевтина как всегда была на высоте. Кофейня наконец-то стала приносить ощутимую прибыль, и я была бесконечно ей за это благодарна.

Время шло к обеду, перед отъездом я зашла в туалет и в очередной раз убедилась как паршиво выгляжу. Веки все еще были немного припухшими, на носу остался небольшой шрам и лицо выглядело болезненно серым, после утренней тошноты. Украв у Аленки косметичку, я попыталась немного привести себя в порядок, но кажется это было бесполезно. Все спасли солнечные очки Алевтины для вождения. Я попрощалась с девочками, и сев в такси изменила пункт назначения.

Мы доехали очень быстро и вот я уже стояла перед домом, где не так давно была очень частым гостем. Волнуясь, словно сейчас будет главный экзамен в моей жизни, который решит все, я подошла к консьержке и забрала ключ, что Вадим оставил для меня, так как я отказывалась брать его. Она протянула мне ключ, и я в душе обрадовалась. Это был хороший знак…

Медленно поднимаясь в лифте, я никак не могла унять дрожь. Подойдя к двери, я нажала на звонок. Никто не ответил. Было глупо надеяться, что в обед он будет дома. Заходя в квартиру, мне казалось, что я совершаю маленькое преступление. Внутри было очень тихо. Первым бросились в глаза нетронутые вещи Бегемота. Я не могла не улыбнуться, в ванной все еще стояла в стаканчике вторая зубная щетка и расческа для волос лежала на тумбочке в спальне.

Из прихожей послышался звук открывающейся двери и я забыв обо всех обидах, улыбаясь как дурочка, я вышла ему на встречу. Улыбалась не долго. Вадим не сразу заметил меня, а вот его спутница бросила удивленный взгляд из-за плеча, замерев на пороге. Я каменным изваянием смотрела на них и соображала, что же мне делать дальше.

– Вадим, что она тут делает? – спросила девушка и я узнала в ней ту самую блондинку со свадьбы.

– Маша? – он наконец-то обратил на меня внимание.

Мне хотелось сбежать. Вот только пришлось бы оказаться слишком близко от своего кошмара наяву.

– Снежана, тебе лучше уйти, – бросил Вадим не глядя на свою спутницу.

– Не стоит, я уже ухожу, – сдавленным голосом перебила я.

И стала рассматривать вариант выйти в окно, лишь бы не приближаться к ним ближе чем на три метра.

– Я забыла телефон в машине, – она ушла, решив предоставить нам возможность разобраться, что было очень мило с ее стороны.

Одной проблемой стало меньше. Я собралась с духом и последовала примеру Снежаны. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, мне не хотелось лишний раз вдыхать воздух, чтобы не чувствовать аромат чужих духов, исходивших от мужчины, что я посмела считать своим. Когда я проходила мимо, он по инерции коснулся моего плеча и успел сказать: «Маша», как я влепила ему пощёчину со всей силы, на которую была способна. Его голова метнулась в сторону по инерции, но больше он мне не мешал.

Вылетев пулей из дома и не смотря по сторонам, не хватало еще снова увидеть Снежану, я словно в бреду, направилась к себе. Какой же дурой я была… На что надеялась? Так ужасно я не чувствовала себя никогда. С Вадимом все теперь было понятно, осталось принять последнее решение.

По пути домой зашла в аптеку. Сев за стол на кухне, я разложила перед собой тесты на беременность и таблетку, которую по сути было уже поздно пить. Принимать такие решения в жизни меня никто не учил и гипнотизируя взглядом все эти препараты, я собиралась с духом.

Незащищенный секс, три теста, шесть полосок, тошна утром и все сошлось. Выкинув тесты, я осталась наедине с таблетками. Итак, будь я в другой ситуации, возможно принимала бы решение вместе с Вадимом, но его мнение было вполне очевидным.

Интересная штука жизнь, когда-то и перед мамой стоял похожий выбор. И я благодарна, что не смотря ни на что, она выбрала меня. Похожа ли я на нее? Мне всегда хотелось поступать в жизни правильно, но и высоко нравственной натурой я себя не считала. Не будет ребенка и не будет больше связи с Вадимом. Так, я смогу окончательно вычеркнуть его из жизни. Но какой ценой? Это не гели для душа и шампуни из ванной выкинуть.

Тяжело вдохнув, я повертела в руках таблетки и смыла их в туалет. Пошел Вадим к черту. Пусть разменивается на потасканных красоток дальше, а я справлюсь как-нибудь сама и его покой больше никогда не потревожу. Догадается сам о том, чей ребенок – хорошо, я буду настаивать на обратном. Учитывая изменившиеся обстоятельства, он и пальцем не посмеет тронуть дочку Александра Михайловича.

Словно выжатый лимон, я посмотрела на часы. Пора было возвращаться за город. Обо всем остальном буду думать завтра. Добралась обратно без пробок. Александр Михайлович, был недоволен тем, что мы сговорились с Алевтиной за его спиной, но все же помог мне раздеться и настоял, чтобы мы вместе пообедали.

– Ты сегодня бледнее, чем обычно. Может вызвать доктора? – спросил он, когда я ковыряла в тарелке цветную капусту, словно ребенок.

– Не стоило пропускать завтрак вот и все. – пожала плечами я.

– Маш, может я делаю что-то не так? – Александр Михайлович отложил столовые приборы, – мне постоянно кажется, что я стучу в закрытую дверь, общаясь с тобой.

– Мне нужно время. Нам всем нужно время. Я не могу кидаться на шею и кричать "папочка" через несколько дней после того, как узнала кто вы.

– Я же просил обращаться ко мне на ты, – с укоризной сказал он.

– Прости, я пожалуй пойду отдохну в своей комнате. – я собиралась уйти, но остановившись все же добавила, – спасибо вам с Алевтиной за помощь и поддержку. Я и вправду это очень ценю.

Мои душевные раны не затягивались, но понемногу, я стала переключаться на то, что скоро стану мамой. Пришлось отказаться от кофе, начать изучать вопросы, касающиеся материнства и подыскать хорошего врача. Конечно не было и дня, чтобы я не думала о Вадиме. Мысли то и дело возвращались к выходным в его доме, глупым шуткам и всему, что нас вместе связывало.

Свой первый прием у врача я назначила на следующий день, после возвращения к себе.

– Ты ведь приедешь к нам на выходные? – с надеждой в голосе спросила Алевтина.

– Конечно, – кивнула я, обняв на прощание Бегемота.

Я решила оставить его на некоторое время у Александра Михайловича, который души не чаял в пушистом друге. Да и котику будет не так одиноко, пока я работаю в кофейне допоздна.

– Осталась бы еще на несколько дней, отдохнула как следует, – проворчал Александр Михайлович.

– Я в жизни столько не отдыхала как у вас и чувствую себя отлично. Не переживайте, – я улыбнулась и коснулась его руки.

Глаза Александра Михайловича тут же потеплели и на такой приятной ноте я села в такси. Было непривычно возвращаться домой и еще не привычнее оказаться там одной. Не было Бегемота, клянчившего дополнительной порции еды, и не было Вадима.

– Соберись тряпка, – прошептала я и пошла наводить порядок.

Спустя пару часов и несколько мусорных пакетов, я с удовлетворением налила травяной чай и позволила себе скушать булочку, что передала с собой Алевтина. В мусор полетели в первую очередь вещи Вадима и конечно же куча моих, тысячу лет не одеваемых свитеров и джинс, ненужных безделушек и прочего.

Была у меня еще одна идея, как привнести в свою жизнь нечто новое. Выкидывая мусор в несколько заходов, я перестраховалась чтобы не носить тяжести, зашла в парикмахерскую. Обычно мои походы ограничивались чем-то вроде "подравнять по прямой, не филировать, нет, помыла только что дома", но сегодняшний вечер был особенным.

– Как обычно? – спросила мастер, узнав меня.

– А давайте, что-нибудь поинтереснее. Может быть удлиненное каре? – спросила я, – как думаете мне пойдет?

Вышла я оттуда, чувствуя себя совсем по другому. То ли виновата всему была весна, то ли и вправду исцелить женские горести можно новой прической и хорошей уборкой, но мне стало легче. Вот бы еще и купить что-нибудь на вырост, но это уже в следующий раз.

Все шло размеренно по установленному мной плану, анализы, осмотры у врачей, работа в кофейне и крепкий сон. Мне больше некогда было жалеть себя и убиваться по Вадиму, так как новая роль мамы требовала полной самоотдачи, особенно если мама кофеиновый наркоман, работающий в кофейне, которому запрещено пить кофе…

Я простила Галину Васильевну, за то, что она скрывала от меня правду. Немного завидовала счастливой Аленке, Анатолий носил ее на руках и судя по колечку успел сделать предложение, но она настаивала на том, чтобы сначала закончить учебу, а уже потом пожениться.

– Мы наверно летом съездим куда-нибудь отдохнуть вместе, я бы хотела в Таиланд, – щебетала Алена.

– Там будет не сезон, – хмыкнула Галина Васильевна.

– Тогда в Испанию, – сразу же нашлась она.

– Машка, слыхала запросы? – рассмеялась Галина Васильевна, – у тебя паспорт хоть заграничный есть?

– Ой, точно, – протянула Аленка, забыв о сущей мелочи.

В кофейню зашел мужчина и мы прекратили болтать о всякой чепухе.

– Двойной эспрессо с собой, – попросил он.

Я тут же пошла делать кофе, с блеском в глазах вдыхая божественный запретный аромат. Видимо все это время он следил за мной, раз Галина Васильевна и Аленка невежливо перешептывались и хихикали.

Если не ошибаюсь, то этот молодой человек был нашим постоянным посетителем. Он расплатился карточкой и хотел уйти, но преодолев нерешительность вернулся к стойке. Эх, лучше бы он этого не делал.

– Простите за наглость, меня кстати зовут Сергей, не согласились бы вы как-нибудь выпить вместе кофе?

Я сделала вид, что задумалась.

– Только если вы не против, что со мной будет еще ребенок, – почти согласилась я.

– Конечно-конечно, я пока не знаю свое расписание, зайду в следующий раз и обязательно договоримся…

Сергея как ветром сдуло. В конце этого диалога Галина Васильевна почти лежала на столе от смеха, нанося бедному мужчине психологическую травму.

– Вот так и остаются кофейни без постоянных клиентов, – хихикнула Аленка.

– А если честно, Машк, зря ты его так отбрила своей сказкой, было бы неплохо тебе…

– Спасибо, уже развеялась. – перебила я, зная заранее что она скажет и натянуто рассмеялась.

О беременности я еще никому не говорила, заранее переехала в более просторные платья и приглядывала всякие мелочи для ребенка, отложив разговоры на потом. Первой кажется поняла, что происходит Алевтина. То меня тошнило от запаха рыбы, то я готова была продать душу за малиновое варенье с сервелатом. Она стала пристальнее за мной наблюдать, чаще обычного приезжать в кофейню и не могла не отметить полный отказ от кофе. Тем не менее Алевтина не решалась задать прямой вопрос в лоб и однажды я стала свидетелем очень странного разговора.

– Саша, ты сделал огромную глупость!

– И почему же это? Я ни разу не видел Вадима в серьезных отношениях, он только разбил бы девочке сердце.

– А я видела! Видела как он относится к Маше, а теперь это может закончиться чем угодно…

– К чему ты клонишь? – недоверчиво спросил Александр Михайлович.

– И что же вы сделали? – я вошла в комнату, так как надоело слушать их разговор на повышенных тонах из прихожей.

Повисло неловкое молчание. Алевтина и Александр Михайлович были застигнуты врасплох.

– Я попросил Вадима уйти, – признался он.

– Вы не имели права так поступать, – ответила я, стараясь спрятать горечь в голосе, – но если он ушел, значит не так уж сильно и хотел остаться.

– Маша, ты не права, – попыталась сказать Алевтина, но я ее перебила.

– Это больше не имеет значения. Судя по тому, как быстро он подобрал мне замену, Александр Михайлович не ошибся на его счет. Давайте сегодня закроем тему Вадима. Нам нужно поговорить о другом.

Мы втроем сели за стол на кухне. Я немного волновалась, но думаю момент был подходящий.

– Хочу чтобы вы узнали это первыми. Я беременна.

– Вадим знает? – сразу спросила Алевтина, с тревогой поглядывая на мужа, тот был в полном оцепенении.

– Нет, – прямо ответила я, – сначала думала все держать в тайне, но сейчас идея не кажется такой удачной. Если захочет, пусть видится с ребенком, нет – мне все равно, – последнее было откровенной ложью, – и еще меня очень волнует вопрос безопасности, раз уж я теперь в, – я сделала паузу подбирая слово, – в семье. Мне стоит переживать по этому поводу?

– Нет, никто больше тебя и пальцем не тронет. Это я обещаю. – Александр Михайлович выглядел очень подавленным.

– Когда ты собираешься рассказать Вадиму о беременности? – уточнила Алевтина.

– Не знаю, я еще не думала о том как все это преподнести.

Рассказывать Вадиму о его роковой ошибке мне не очень-то и хотелось, опять же та история на свадьбе…

– Мы можем пригласить его к нам и вы вдвоем спокойно все обсудите.

– Я если что буду рядом, – вставил Александр Михайлович.

– Ой ты и так уже делов наделал, – махнула на него Алевтина.

– Да, наверно так и поступим, но потом. А сейчас я пойду отдохну, немного устала с дороги, – я встала и пошла в свою комнату, оставив Александра Михайловича на съедение супруге.

Обида на Вадима накатила с новой силой. Я почти почувствовала отчаянье, что испытала в больнице и даже запах сладких духов Снежаны, сейчас преследовал меня по пятам. Распахнув окно, я впустила прохладный ночной воздух, стараясь развеять отголоски пережитого кошмара.

Правда, оставался еще шанс, что он захочет взять на себя ответственность и женится на мне. От абсурдности последней мысли я даже рассмеялась, нет, ходить мне незамужней еще ой как много лет…