Глава 2. Давай жить вместе?
Женя, покусывая внутреннюю сторону щеки, ждала ответа, рассматривая кем-то оставленного красным маркером на стене возле номера этажа карикатурного чертёнка. Как символично.
— А бойфренд ревновать не будет? — наконец, подал голос Макс.
— Мы расстались.
Любопытно.
— Давно?
Беглый взгляд на массивные наручные часы.
— Примерно два часа и пятнадцать минут назад.
— Что так? Стало известно о твоих любовных похождениях на стороне?
Козырь нахмурилась.
— Поясни.
— Тебе виднее. Или я такой у тебя единственный?
— Я поняла, — пухлые губы, словно созданные до поцелуев, плотно сжались. — Это была плохая затея. Прости, что потревожила, — изящный пальчик с силой вдавил большую круглую кнопку, да так, что чуть не сломался длинный ноготь, но лифт уже успел уехать выше.
— Куда собралась? На улице водопад.
— Что-нибудь придумаю, — кнопку практически с ненавистью вжимали до упора, злясь за промедление. Психанув, Женя развернулась к лестнице, но Максим перехватил её за кисть. Ледяная. Да она не просто замёрзла, а задубела. — А ну пошли, чаем напою. Ещё воспаление лёгких подхватишь, — гостья застыла в нерешительности. Пришлось грозно рыкнуть. — Пошли, кому сказал!
Забренчала увесистая связка ключей и её практически силком втолкнули в просторную двушку с евроремонтом. Квартиру в новостройке Максим приобрёл пару лет назад, с нуля, полностью перестроив под себя. Намёки на стены, надуманные застройщиками, так и остались намёками, потому что гостиная, коридор и кухня стали единым пространством, разделённым узкой перегородкой-стеллажом.
Чисто, светло, уютно, нейтральные оттенки, мебель без излишества — Козырь ещё в прошлый раз оценила это. И ещё тогда удивилась. Обычно логово холостяка представляло собой подобие свалки: горы вещей, грязная посуда в мойке, пустой холодильник. Тут же всё было иначе. Всё на своих местах, на подоконнике стояло несколько неприхотливых цветочных горшков, даже пыли толком нет. Да не все девушки поддерживали такую чистоплотность, а тут парень.
Промокшие замшевые ботильоны на высоком каблуке вежливо сняли и поставили на коврик, чтобы не натекла лужа. Майер хмыкнул. Какая предусмотрительность. Помнится, в тот раз босоножки улетели аж в кухню.
— Раздевайся, — велел ей он, скрываясь за дверью, где находилась спальня. Тоже чисто мужская, в нейтральных оттенках и без излишеств.
Женя стянула с себя свитер, оставаясь в тонком белом топике. Тоже сыром. За час под дождём она успела промокнуть насквозь.
— Полностью, — снова велел хозяин квартиры, вернувшись с домашними спортивными штанами и серой толстовкой с капюшоном.
— Может ещё стриптиз станцевать? — возмутилась гостья.
— А разве есть что-то, чего я не видел? Это ты ко мне пришла. Так и делай, что говорят.
Аргумент. Она и правда сама пришла. Потому что податься больше было некуда. Так что майку послушно с себя стянули. Хоть кружевной лифчик благосклонно разрешили оставить, жестом веля вскинуть руки. Козырь покорно позволила надеть на себя мужскую толстовку, в которой она практически утонула. Но этого Максиму было мало, её с той же требовательностью заставили снять брюки и помогли натянуть на обледеневшие ноги штаны.
Женские шмотки унесли в ванную, вернувшись с полотенцем. Пока чайник кипел на плите, Женю усадили за барную стойку, принявшись промакивать мокрые волосы. Она уже ничему не сопротивлялась. Честно говоря, ей даже нравилось, что с ней обращаются, как с маленькой девочкой, хотя в детстве как раз никто за ней так и не ухаживал.
Сунутая в ладони дымящаяся кружка приятно заколола кожу иголочками. Несколько глотков и по телу медленно начало растекаться тепло.
— Согрелась? — разглядывая задумчиво-отрешённое лицо со слегка потёкшей тушью и прилипшей ко лбу чёлкой спросил Макс.
В ответ согласно кивнули.
— Да. Спасибо.
— Отлично. Тогда рассказывай.
— Что ты хочешь знать?
— Всё. Что у тебя там произошло с твоей звёздочкой.
— Поругались и расстались. Как у всех.
Не а. Судя по дрогнувшим мышцам на лице, не как у всех.
— В прошлый раз тоже ругались?
— Нет. Не совсем…
— Прекрасно, — он примерно так и полагал. — Вот ты какая, значит.
На него сердито вскинули голову.
— Какая?
— Ты мне скажи.
— Нет уж, ты начал, будь любезен — продолжи. Намекаешь, что я прыгаю из койки в койку?
— Я ни на что не намекаю. Я пытаюсь понять, что ты из себя представляешь и надо ли тратить на тебя время.
Что ж, он прав. Он ей ничем не обязан, а она ещё и в его глазах выглядит какой-то шалавой, спящей со всеми без разбору.
— Думаю, мне все же стоит уйти. Спасибо за чай, — скрипнули ножки стула, но подняться ей не дали. На худое плечо легла тяжёлая ладонь, да так, что пригвоздила к месту. Чуть коленки не подогнулись.
— Пойдешь, когда ответишь на вопрос: почему ты здесь? У девушки рок-звезды не хватает друзей?
— Не хватает.
— Что, совсем нет?
— Нет.
— Знакомые, родственники…? — головой отрицательно мотнули. — Ну, на крайний случай есть отели и хостелы. Всё надёжней, чем тот, с кем ты виделась один раз.
Да. Он прав. Вот только…
— Я не могу поехать в отель.
— Почему?
— Потому что там Паша может меня найти… А о тебе он не знает.
Кажется, Максим начинал понимать, что к чему.
— Ты его боишься?
— Не то чтобы… Но когда он под дозой, то становится невменяемым, — ушли от прямого ответа.
— И часто он под дозой?
— В последние месяцы часто.
— И ты продолжала с ним встречаться? Любовь зла, да?
Женя скривилась.
— Да нет никакой любви. Если и была, то по первой. Эти отношения давно уже ради другого.
— Дай угадаю, связь с публичным человеком открывает многие двери?
— Это шоу-бизнес. Ничего личного. Если хочешь устроиться в жизни, порой нужно забить на мораль и принципы.
— Очаровательно, — усмехнулся Майер. — Родители, наверное, гордятся дочерью.
Гостья помрачнела. Карие глаза цвета топлёного шоколада потемнели.
— Не надо о родителях.
— Почему? Ты им ничего не говорила? Или они знают, но не поддерживают дочур… — Максу прилетела звонкая пощёчина, так и не дав ему закончить предложение.
Козырь сердито смахнула его руку с плеча.
— Ты совершенно не знаешь меня. Так какое право имеешь осуждать? — было видно, что она застыла в нерешительности. Что ей теперь делать? Сбежать? Она в чужой одежде, а на улице ливень. Да и податься некуда.
Максим почесал ногтём место удара. Вот так-так… А девка-то с характером. Темпераментная. Стоит, горделиво вскинув подбородок. Вроде не истеричка. И точно не из робких. Смотрит вон как с вызовом. Но напряжена, словно ждёт, что он втащит ей в отместку. Что, рукоприкладством её хахаль тоже занимается? Правда такая вряд ли будет смиренно терпеть побои. Может оттуда и громкие скандалы, о которых читал Фил?
— Голодная? — удивляя неожиданным вопросом спросили её.
— Нет.
— Тогда допивай чай. Я постелю тебе на диване.
Идеальные тёмные дуги бровей на бледном женском личике недоверчиво дрогнули. На это она уже не рассчитывала. Да и вообще ни на что не рассчитывала. Женя и сама не знала, что заставило её назвать таксисту этот адрес.
— Ты меня не выгонишь? — удивилась она, наблюдая как тот раскладывал тяжелую конструкцию в полноценную кровать, выуживая из нижних ящиков запасное одеяло
— Куда, под ливень? Я такая скотина, по-твоему? Оставайся настолько, насколько нужно. Сейчас принесу постельное бельё
Принёс, вместе с подушкой, ещё и сам застелил всё. Это было у него что-то возле невербального «прости». Макс сам понимал, что наговорил лишнего. Какое ему дело до её личных загонов? Человек пришёл за помощью, а получил ушат грязи. Проблема была в том, что извиняться он не умел. Слова вечно застревали в горле. Приходилось исправляться хотя бы поступками, но большинству девушек этого было мало. им всегда хотелось прилюдных раскаяний и ванильного дерьма.
Зато сейчас, как удобно, его новой подруге было более чем достаточно простого разрешения остаться.
— Спасибо, — искренне поблагодарила она. — Я знаю, ты мне ничего не должен.
— Не переживай. На самом деле я подкладываю тебе свинью. Говорят этот диван жутко неудобный. После него у всех спина ноет, как будто катком проехались.
— Неважно. Хоть на полу постели, я не капризная.
Не капризная? Это человек с часами от DKNY, сумочкой Chanel и в свитере от Louis Vuitton не капризный? Максим успел оценить, что все её шмотки были от брендовых домов. Не каждый может позволить. С другой стороны, она лицо модных журналов, не на барахолке же ей одеваться. А так… вроде и правда не капризная. Но странная. Какая-то неоднозначная. И умеющая удивлять. В этом он убедился буквально на следующий день.
Оставив с утра на столе запасные ключи, несколько купюр и ответную насмешливую записочку: «Это тебе. На такси или же на продукты, а то в холодильнике шаром покати. Решай сама. Целую. Твой М.М.♡» он был практически уверен, что вечером навязанной сожительницы уже не увидит. Кто знает, раз у неё такие амбиции, может она, всё осмыслив, метеором побежит обратно к своему наркоше.
Да. Оставлять непонятную девицу одну в квартире было, конечно, недальновидно. Кто его знает, что там за винегрет царит в бабской голове. А он ещё и ключи ей оставил. Надо было просто оставить номер телефона и запереть гостью на все замки, но стоя над спящим телом, свернувшимся клубочком и обнимающим подушку обеими руками, словно в поисках тепла, таким беззащитным и слабым, у Макса не хватило совести разбудить её. Это как отобрать у младенца любимую соску. Нечестно.
И теперь, возвращаясь вечером из спортклуба, Майер ожидал на полном серьёзе увидеть вынесенную под ноль хату, погром или табун таджиков, но точно не рассчитывал ещё в предбаннике учуять ароматный запах. В духовке, накрытое фольгой, медленно остывало мясо по-французски, в противне на плите капала соком зажаренная с беконом и сыром картошка. Желудок, привыкший к быстрым перекусам и фаст-фудам, в предвкушении заурчал.
В стеклянной миске на обеденным столе обнаружился ещё и овощной салат, а холодильник непривычно забился едой: овощи, кисломолочка, колбаса на бутерброды, шоколадный тортик с вишнёвым джемом. Диван собран, постельное белье аккуратно сложено, на спинке висела его толстовка и штаны. Высушенная женская одежда на вешалке в ванной отсутствовала. И никого. Жени не было. Ушла?
Не ушла. Минут через пятнадцать, когда Максим по-тихому воровал мясо прямо из духовки в замке заскрежетал ключ.
— Я думал, ты не вернёшься, — честно признался он, пока замаячившаяся в прихожей Козырь стаскивала с себя ботильоны.
— Говорю же, мне некуда идти. Но если скажешь, я не стану навязываться.
— Если будешь и дальше так готовить, можешь остаться навсегда, — слова вырвались непроизвольно, видимо расшалились рецепторы. Потому что еда оказалась действительно невероятно вкусной. Макс сто лет уже не ел домашней стряпни. Бывшие девушки готовкой его никогда не баловали, а сама торчать у плиты было в лом.
— Спасибо, — скромно приняла комплимент Женя, сняв сумочку с плеча и положив на столешницу барной стойки. — Если ты правда не против, я бы задержалась ещё на несколько дней. Пока не подыщу квартиру.
Ага. Значит, к торчку своему возвращаться не собирается. Настроена решительно.
— А как же твой дружок? Ты же говорила…
— С ним я разберусь, — собеседница помрачнела. Она уже жалела, что сказала вчера лишнего. Не нужно посторонним знать о подробностях её личной жизни. Это её забота. Ей и выкручиваться.
— Я могу помочь.
— Не надо.
— Точно?
— Точно. Но ты можешь помочь мне в другом, — из сумочки достали пару заполненных бланков. По штампам Максим узнал частную медицинскую клинику, которая находилась совсем рядом, буквально через пару домов.
— Что это? — не понял он, бегло пробежавшись по строкам с размашистым почерком врачей. «отрицательный», «отрицательный», «не выявлено»…
— Результаты моих анализов. Официальное подтверждение, что я не являюсь переносчиком никаких половых инфекций.
— И нахрена это мне?
— Чтобы ты был спокоен. Шлюха чиста и ничем не болеет. А то вдруг тебя заботят последствия нашего секса. Так что впредь большая просьба, не позволяй себе оскорблений подобного рода в мою сторону. Я не ангел, но этого не заслужила.
Майер растерялся, что случалось с ним нечасто. Никогда ещё столь вежливо его не тыкали мордой в собственные ошибки. Надо же, как сильно её задели без задней мысли брошенные слова.
— Прости. Я не хотел тебя обидеть, — поразительно, но извинения шли как никогда легко.
Женя коротко кивнула, принимая извинения.
— Поужинай, пока не остыло, — всё из тех же закромов сумочки была выужена зажигалка и пачка сигарет. — Это самое скромное, чем я могу тебя отблагодарить, — слабый хлопок оповестил о том, что она скрылась за балконной дверью.
Хотелось к ней присоединиться, но он не стал. Да и ужинать уже не хотелось, аппетит резко пропал. Теперь его не отпускал горьковатый привкус вины. Результаты анализов скомкали и злобно выбросили в урну. Зачем они ему? Он, в конце концов, тоже не пай-мальчик, и Женя была далеко не единственной, с кем она спал. Однако единственной, секс с которой так глубоко врезался под корку, что одним воспоминанием вызывал новую волну возбуждения.
Воспоминания и она сама. Это Макс понял, когда пару часов спустя столкнулся с ней в ванной. Не столкнулся даже, а просто зашёл когда она чистила зубы. Надо же, уже и щётку себе купила. Даже пасту отдельную. Какая независимая. И до одури соблазнительная в этой своей тонкой белой маечке и чёрных кружевных трусиках-шортах.
Максим так и застыл с вытянутой вперед рукой, не в силах оторваться от шикарной груди, которую больше не скрывал лифчик и которую так сексуально обтягивала тонкая ткань.
— У тебя кровь, — с щёткой во рту заметила Женя его окровавленную кисть и палец, из которого торчал маленький осколок. Чёрт, её даже не портила паста, испачкавшая губы. Ходячий секс… тьфу, палец, да.
— Да, знаю… — пришлось заставить себя вспомнить, зачем он, собственно, пришёл. — Стакан разбил, когда мыл. Лапа большая, не влезает, вечно всё по швам трещит. Тут где-то пластырь на верхней полке был.
Козырь поспешно прополоскала рот и полезла в настенные шкафчики над раковиной. Пластырь, вот ирония, нашёлся рядом с большой упаковкой презервативов. Общими усилиями осколок вытащили, кровь смыли, а оторванную часть кожи присобачили на место, веля приживаться.
— Давай посуду мыть буду я. Пока я тут, во всяком случае, — улыбнулись ему, проверяя, надёжно ли сцепилась липкая основа.
— Готовить, мыть посуду. Может и убираться будешь? — снова разглядывая её, но теперь уже лицо, усмехнулись в ответ.
— Могу. Мне несложно. Я это люблю, — согласно пожали изящными плечами, вскидывая на него круглые глаза за длинными ресницами. Без макияжа и всё равно красотка. Вот уж точно модель, девушка с обложки. Только те отфотошопленные, а эта настоящая. Со всеми своими родинками и разбегающимися на бледной коже дорожками вен.
Женя тоже рассматривала его. Голубоглазый блондин, кто бы подумал. Ещё и с таким телом: сильным, мускулистым, рельефным. Он тут недавно подтягивался на турнике, вбитом в потолок в дальней части квартиры, а она подсматривала за ним тайком, почти до крови кусая губы при виде того, как сокращаются натренированные мышцы. Потому-то в прошлый раз и не устояла. От таких мужчин просто так не уходят. Это смертельный грех.
Они стояли и не могли оторваться друг от друга, взаимно изучая каждую чёрточку, каждое изменение в застывших позах, медленно расширяющиеся зрачки… И это с ума сойти как заводило. Недавний неприятный разговор таял в слабой дымке. На первое место, гордо маршируя, заступали раздухарившиеся гормоны. А у Жени ещё и необходимость чувствовать себя желанной. За последние несколько лет она уже и забыла, какого это.
Залецкий чаще удовлетворялся со своими шалавами-фанатками, готовыми на всё ради кумира. И её изначально воспринял так же, но почему-то после первого раза не отшил, а дотянул аж до официального статуса "пары". По первой Козырь об этом и не догадывалась. Практически деревенская, никому ненужная девчонка в поношенных тряпках из секонда была просто рада тому, что звезда такой величины вдруг обратила на неё внимание! Да ещё и как ухаживала… но влюбленная эйфория длилась недолго.
Через прессу начали просачиваться слухи о многочисленных интрижках, как и о пристрастиях рок-звезды к психотропным веществам, работающим как вдохновение в упоротых песнях без смыла и морали. Про наркотики она знала, да, правда тогда дозы были меньше и принимались реже, а вот к изменам оказалась не готова. Розовые очки разбились. Включилась обида. И желание получить выгоду от этих тупых отношений. Своего рода месть за публичное унижение.
Сначала притворяться идеальной девушкой и милейше улыбаться было сложно, но Женя быстро втянулась, а со временем и вовсе научилась манипулировать настроением "бойфренда", зная когда и где нужно присмирить его буйный нрав, а когда и ублажить, чтобы не надумал найти себе новую "подружку". Время шло, связи росли. Активно завертелась карьера в модельном бизнесе, с переменным успехом начало складываться на актёрском поприще…
Но как это бывает, если где-то прибыло, значит где-то убыло. Делая себе имя Женя перестала при этом ощущать себя женщиной. Ту, которую можно и хочется любить. Просто так, ни за что. Да на которую просто смотрят как-то по-особенному, а не как на объект, которому нужно присунуть ради галочки. И с Максом она, кажется, получала желаемое. Да, он хотел её сейчас, но при этом как смотрел…
Затуманенный взгляд, напряжённое тело, тяжело вздымающаяся каменная грудь — всё это реакция, которую вызывала в нём она, а не банальная похоть. И Козырь тоже хотела его. Снять бы с него эту футболку и коснуться разгорячённой кожи. Пройтись по ней подушечками пальцев, губами… Женя молча потянула его ладони под тонкую майку, заставляя мужские руки скользить выше, к её груди.
Сигнал был получен. Резкий разворот и её впечатало копчиком в стиральную машину. Ещё секунда и она уже сидела на ней, раздвинув ноги. Мешающуюся одежду задрали наверх, с восторгом исследуя женские изгибы, будто трогали их впервые, а губы жадно впились поцелуем в её. Футболка Макса полетела под ноги, а тонкие пальчики добрались до желаемого. Такое обжигающее, такое сильное, такое волнующие тело, на котором с азартом теперь оставлялись автографы длинными ногтями. Сознание погружалось в состояние эйфории. Желать и быть желаемой… как это приятно.
Коробка с презервативами, нашаренная вслепую, упала на пол, но один достать они успели. На домашних шортах, в которые Максим успел переодеться после работы, настойчиво потянули за шнурок и… именно в этот момент в дверь позвонили.
Женя разочарованно простонала, не желая обрывать поцелуй.
— Давай не будем открывать, — почти умоляюще попросила она. Никто не спорил. Сложно спорить, когда ловкие ручки блуждают в твоих трусах. Однако нежеланный гость оказался настырным. Второй звонок был ещё требовательней. А третий и вовсе пронзил квартиру долгой надоедливой трелью.
— Надо будет обрезать провода, — с досадой прорычал Майер, неохотно отстраняясь.
— Ну не уходи-и-и… — грустно надули губы.
— Он не перестанет звонить. Я знаю, кто пришёл. Оденься.
— Дарова. Чё так долго не открываешь? Надеюсь, ты не против? — поприветствовал друга Никита, помахав двумя упаковками баночного пива. Затарился по полной. — Сегодня наши играют.
— Мда… Не вовремя ты со своей игрой, — тяжело вздохнул Макс, пропуская его внутрь.
— Чего так? О… — в поле зрения гостя попала Женя. Оделась, блин. Майку натянула обратно, и это называется оделась. — Привет, обаяшкам из телека. Ты где её откопал? — этот вопрос уже был обращён к другу, но ответила на него "обаяшка из телека".
— Я сама пришла.
— Эх… и почему не ко мне? Я твой фанат. Раз сто пересмотрел клип Дейвов. Ты там просто огонь.
— Спасибо… Наверное, — поморщилась та, не очень понимая быть радой или нет. От того клипа Козырь была не в восторге, хоть он и стал её проходным билетом в мир селебрити.
— И сейчас огонь… — полуголую девушку пожирали глазами, без соли и специй. Майер предупреждающе пихнул Никиту в плечо. Несильно, но больно. — Намёк понял. Окуляры свои сложил и убрал, — взял себя в руки тот, переключившись на потолок. Ему-то он и отсалютовал снова пивом. — Так мне уйти или можно остаться, раз уж пришёл?
— Да оставайся уж, — один фиг, весь настой уже сбил. Вот только… Максим строго зыркнул на Женю. — Женщина, оденься! Кому сказал!
— Да одеваюсь-одеваюсь, — буркнули в ответ, накидывая на себя знакомую толстовку, кое-как прикрывая аппетитный зад. — Лучше?
— Хотя бы так. Ложись сегодня в моей комнате, мы часа на три в гостиной зависнем.
— А с вами что, нельзя? Или у вас чисто мужская компашка намечается?
— Можно. Если есть желание.
— Даже нужно, — поддакнул Никита.
Желание было, а вот заинтересованности, как оказалось, маловато. Футбол оказался для девичьего мозга на редкость сонливым занятием, а потому, во время перерыва, когда парни вышли на балкон покурить, её почти сразу сморило в образовавшейся тишине.
— Слушай, чисто чтобы потом не было недомолвок. Если у тебя на неё нет видов, отдай её мне, — попросил Никита, когда вернувшись, они застали её в кресле, подобравшую под себя для удобства ноги и уронившую на грудь голову. И тут же согласно попятился назад, примирительно вскинув руки. Взгляд, которым его пригвоздили к полу, говорил громче слов. — Я понял, окей. Вопросов не имею. Правда ты так в прошлый раз и Нельку зажал, а она в итоге никому из нас вообще не досталась…
— Ты мой друг, но я тебе сейчас въе*у, если не заткнёшься, — сухо предупредил Макс.
— Информацию принял. Замолкаю. У тебя чипсов случайно нет к пиву?
Чипсов не было. Как и желания продолжать смотреть футбол, на который сегодня, откровенно говоря, Максиму было абсолютно похрен. Спящая девушка, которую он перенёс на свою постель в отдельную комнату, перетягивала всё внимание на себя.
Он всё не мог понять, какие ощущения она у него вызывает. Одно определённо: неоднозначные. Женя вроде бы и притягивала его на физическом уровне, ох, ещё как притягивала, и готовить умела, и была далеко не пустышкой, но при этом пока оставалась тёмной лошадкой, а это немного напрягало.
Ситуация усугубилась на следующее утро, когда Майер перекладывал со столешницы на диван оставленную с вчера сумочку. Из не застёгнутого главного кармана всё посыпалось на пол: косметика, паспорт, кошелёк и… то, чему было лучше не сыпаться.
На грохот из спальни выпорхнула Женя.
— Что обрушил? — вполне себе бодро и довольно полюбопытствовала она, расчёсываясь на ходу. И только потом застыла, заметив, что держал в руках Максим. Ого, кажется, не миновать в районе взрыва.