Глава 62 Марат

Я знал, что рано или поздно этот момент настанет. Восемь лет назад я был уверен, что эта информация будет лишней, шесть лет назад я решил, что никто и никогда не узнает что тогда произошло. Но сейчас, когда я точно знаю, что ложь и молчание нас никуда не приведут, я понимаю, что тянуть больше некуда.

Да, мои слова, наверняка, причинят ей боль, но что-то мне подсказывает, что мое молчание будет больнее.

— У меня были не самые лучшие отношения с отцом, — ставлю перед ней большую чашку кофе и на автомате добавляю сахар с молоком как она любит. — Впрочем, думаю, ты об этом уже догадалась. Он был правой рукой Шамана, это главный поставщик наркоты на все СНГ в то время. Клиентов у них было много, врагов еще больше.

Когда мне было двенадцать, они что-то не поделили со своим главным конкурентом — Алексеем Акуловым, больше известным как Акула. И тот меня похитил. Его люди подкараулили меня у школы, засунули в машину и вывезли в небольшой дачный кооператив в пригороде. Хотя тогда я об этом не знал, конечно. Понятия не имел куда меня везут и что от меня хотят. Догадывался, конечно, так как знал о бизнесе отца, но похитители не спешили мне ничего объяснять.

Мой голос звучит ровно и я даже не могу сказать, что приходится для этого прикладывать огромные усилия. Возможно, затей я этот рассказ несколько лет назад, мне бы не удалось вытравить злость и безысходность из своего голоса. Но сейчас мне легко удается вычесть из этого уравнения эмоции и оставить лишь голые факты.

— Дом был большим, но меня, конечно, в лучших традициях, держали в подвале. Правда, он был довольно светлый и теплый, так что грех жаловаться.

— Грех жаловаться? — принцесска нервно прикусывает губы.

— Все могло быть гораздо хуже, — пожимаю плечами. Даже в двенадцать лет я это понимал.

—За мной оставили приглядывать двух торчков Семена и Женю, хозяева им не особо доверяли, видимо боялись, что те обколются в конец и двенадцатилетний шкет сможет выкрасть у них ключ, поэтому они находились в подвале со мной. А люк сверху открывался лишь раз в два дня, когда люди Акулы привозили еду и им дозу. Мы целыми днями играли в нарды и относились они ко мне нормально, не как к дорогому гостю, конечно, но и не как к пленнику.

Меня они особо не стеснялись, спокойно обсуждали дела насущные. Поэтому я знал, что их босс выдвинул требования моему отцу и попросил за меня двести тысяч баксов и беспрепятственную транспортировку их груза по его территории. И если насчет денег я был уверен, что отец не поскупится, то насчет маршрута даже у меня были сомнения. Слишком большой куш этот Акулов просил, слишком самоуверенным он был.

Но отец согласился и ребята расслабились, поверили, что сделка у них в кармане. Первый этап прошел успешно, он заплатил им половину суммы и отдал один из складов на окраине. У отца было лишь одно условие — чтобы на вторую часть сделки Акулов приехал сам. Помню, его люди тогда с большим ажиотажем обсуждали решится их босс или струсит.  Теперь они приезжали не раз в два дня, а практически все время проводили в этом доме и разрабатывали план действий. Женю часто вызывали “наверх” и потом он пересказывал новости Семену. Ну и мне заодно, раз уж я находился с ними. Я слышал как они обсуждали сколько оружия стоит брать на сделку.

Акула не струсил. Правда, собрал с собой почти всех своих людей. Даже Жене выдал автомат, несмотря на то, что тот оружие до этого только по телеку видел. Но Акулов хотел произвести впечатление, показать моему отцу, что у него достаточно людей для того, чтобы противостоять самому крутому наркодилеру города.

— И как, доказал? — едва слышно спрашивает принцесска.

— Разумеется, нет, — усмехаюсь. — Отец убил всех. Его люди зачистили подчистую всех, кто пришел на сделку. По их договору, меня должны были вернуть отцу после того как первый груз успешно пройдет через область. То есть, отец понимал, что своим решением избавиться от Акулы и его людей, он подписывает мне смертный приговор…

Я видел как Семен нервничает, его напарник должен был уже давно вернуться, но мы так и сидели в одиночестве.

Ближе к ночи он, наконец, решился позвонить кому-то из своих дружков, потом другому, третьему… Когда никто из них не удосужился взять трубку, Семен начал что-то подозревать. И паниковать, разумеется. Потому что несмотря на то, что он был моим надсмотрщиком, мы оба были заперты в этом подвале.

Ближе к утру ему удалось дозвониться кому-то из общих знакомых, тот ему и сообщил о том, что никто из команды Акулы не выжил после встречи с моим отцом.

Семен начал истерить, в сердцах разбил телефон, забрав у нас последнюю попытку на спасение и пытался выбить люк в потолке, хотя сам до этого уверял меня, что выбраться изнутри ни за что не получится. Меня он не трогал. Я боялся, что он начнет вымещать зло на мне, но видимо, даже такой обколотый отморозок понимал, что мне еще хуже, чем ему. Он оказался в западне из-за того что всех его друзей убили, я же был в этой западне просто потому что отец от меня отказался. Решил не давать слабину перед конкурентами…

— Марат, мне так жаль, — по щеке Алисы медленно ползет слеза и я всем сердцем ненавижу себя за то, что это еще не конец. Что если я продолжу рассказ, это наверняка разобьет ей сердце. Но рассказать пол истории — еще хуже, чем не рассказать ничего. Я уже сделал ей больно, а на ее вопросы так и не ответил…

— Утром Семен не проснулся. Рядом валялись два шприца и я так подозреваю, что он умер от передоза. Сейчас я понимаю, что мне очень сильно повезло. Потому что если бы у него просто закончились наркотики и я остался взаперти со здоровым мужиком в стадии бешеной ломки, я бы вряд ли выжил. Но тогда мне было не по себе, да…

— Не по себе? — эхом повторяет принцесска и я лишь пожимаю плечами. Думаю, мы оба догадываемся, что двенадцатилетнему мальчику было не просто не по себе, он рыдал от страха, молил о помощи и постоянно звал отца, хотя глубоко внутри знал, что тот не придет.

— Меня нашли через одиннадцать дней, — резко выдыхаю, желая как можно быстрее покончить с этим рассказом.

— Ты провел с телом этого… как его, Семена одиннадцать дней?

— Да, — киваю, гадая, когда она поймет, что это было не самым страшным.

— Что ты ел? — распахивает она глаза, пытаясь заглянуть мне в самую душу.

— Еды мне хватило на пять дней. Все-таки они привозили ее на троих, а я остался один.

— Пять дней, — одними губами шепчет Алиса. — Что ты ел остальные шесть дней?

— Остальные шесть дней я ел то, что казалось мне не таким свежим и привлекательным в течение первых пяти… На шестой день эти остатки были не слишком аппетитными, зато на восьмой показались лучшим деликатесом, — вспоминаю пытаясь выдавить из себя улыбку. Мне кажется, стоит мне закрыть глаза, я снова почувствую запах заплесневелого хлеба и полугнилых помидор, которыми я питался эти дни.

— Вода? — выдыхает она.

— Воды было полно. Я так подозреваю, что подвал изначально планировался под сауну, поэтому там была система водопровода. Причем, даже не городского, а из какого-то источника. Женя постоянно нахваливал ее оздоровительные свойства.

На какое-то время мы оба замолкаем, принцесска слегка раскачивается на стуле, пытаясь переварить свалившуюся на нее информацию. И мне, если честно, тоже нужна передышка. Несмотря на то, что голос мой не дрожит и сердце бьется довольно ровно, этот рассказ дается мне нелегко. Потому что как бы трудно мне ни было в физическом плане, в моральном было еще тяжелее. Особенно первые дни… когда я все еще ждал отца. Все еще верил, что он придет за мной. Что мой самый близкий человек не предал меня.

Я прислушивался к каждому шороху наверху, каждое завывание ветра я принимал за его голос, каждый скрип деревянного дома — за его шаги.

— Отец пришел за тобой? На одиннадцатый день?

— Нет, принцесска, — усмехаюсь, всеми силами пытаясь изгнать горечь из своего голоса. — Отец к этому времени смирился с потерей сына и продолжал работать на благо своих больших друзей. Меня нашел следователь. И нет, — спешу добавить, заметив вспышку надежды в глазах Алисы, — мой отец в полицию не обращался. Лязгин сам заинтересовался массовой потасовкой на одном из складов. Начал аккуратно рыть, пытаясь выяснить причины, вышел на отца… и узнал, что я в данный момент нахожусь в частной школе за границей.

Алиса с шумом втягивает воздух и я ловлю себя на мысли, что очень хочется сказать ей, что это все шутка. Заверить ее, что я все придумал и на самом деле ничего такого ужасного не произошло. Но я понимаю, что во-первых, она мне не поверит, а во-вторых, я дал себе слово больше никогда ей не врать. Поэтому я делаю очередной глоток холодного кофе и продолжаю свой беспощадный рассказ:

— К счастью, следователь не имел привычки верить наркобаронам, поэтому продолжал рыть. Так он вышел на эту дачу. Как выяснилось позже, Лязгин был молодым и очень инициативным работником и изначально он планировал найти партию наркоты, за которой его коллеги, оказывается, следили, лелеял надежду получить новую звездочку, но… нашел меня.

Возможно, если бы он был чуть опытнее, он бы сразу отправил меня в больницу, но он позвонил отцу и тот просто забрал меня домой. А дело с похищением замял через свои связи.

С тех пор нашей любимой игрой было делать вид, что ничего не произошло. Что меня не тошнит каждый раз после еды, что я не кричу по ночам и не догадываюсь о его предательстве.

— Марат, мне очень…, — начинает Алиса украдкой вытирая слезы с щек, но я ее перебиваю.

— Я так и не ответил на твой вопрос. Подожди.

Она на секунду хмурится, будто уже успела забыть с чего начался этот разговор, но затем кивает, поощряя меня продолжать.

— Я знал, что деньги с первой части выкупа спрятали где-то в доме. Они часто обсуждали свои дела пока я спал, а я не всегда спешил дать им знать, что проснулся. Тайник обсуждался неоднократно и несмотря на то что мои надсмотрщики не знали где он находится, они любили об этом гадать.

В общем, почти через год после счастливого возвращения домой я отправился на поиски. Задачу осложняло то, что я понятия не имел где меня держали. Когда меня нашел Лязгин — последнее на что я обратил внимание, это название улицы и номер дома. Но мне удалось раздобыть адрес у следователя, мы с ним тогда вполне душевно поговорили и, наверное, именно это укрепило меня в уверенности, что отцу место за решеткой и что только я смогу его туда отправить. Лязгин ведь все понимал, он умный мужик и прекрасно знал, чем занимается мой отец. Но веских доказательств у него не было, а значит и решительные действия он не мог предпринять. А вот у меня были все шансы собрать всю нужную информацию.

— Ты нашел те сто тысяч долларов?

— Лучше, принцесска, — растягиваю губы в улыбке. — Я нашел их общак. Больше месяца я туда ездил как на работу. Отцу было наплевать как я провожу время, поэтому практически каждый день я отправлялся на ту дачу и исследовал ее миллиметр за миллиметром. Я был уверен, что если найду эти деньги, то больше не буду зависеть от отца.

Там было гораздо, гораздо больше, чем сто тысяч баксов. Не думаю, что это было их постоянным местом хранения, но они знали, что пока не достигнут какого-либо консенсуса с отцом, им надо залечь на дно. Поэтому и организовали временный штаб там, и деньги там хранили. Не знаю как полиция не нашла их тайник, там же наверняка проводились нехилые обыски. Но видимо, их больше интересовала наркота, поэтому ее в частности и искали.

— Таким образом, в тринадцать лет я остался без отца, но с кучей бабла. Легально ничего сделать я, конечно, не мог. Какое-то время они просто лежали мертвым грузом в уже моем тайнике, потом я начитался про крипту и вложил нехилую часть туда. Тогда это было не так распространено как сейчас, но меня риск не остановил. Мне в любом случае было некуда их тратить… Так что к тому моменту как отца, наконец, посадили и все имущество арестовали, у меня кроме кучи налички в валюте, была флешка с неприлично дорогой криптой.