Часть 22

То, как Александр Евгеньевич окоротил сына ответным взглядом, не сулило ничего хорошего. Он смотрел так на Карелина, когда последний творил в детстве какие-то шалости. А потом следовало наказание.

Вот только теперь Сергей был взрослым мужчиной, и не хулиганил, а приехал домой, к своей женщине, которая в его отсутствие притащила домой чужака. И по хрену было, что этот чужак являлся родным отцом Карелина.

— А ты со мной в таком тоне даже не заговаривай! — треснул Александр Евгеньевич по столу ладонью.

Только теперь Сережа смог вскользь рассмотреть яства, которыми угощала будущего свекра Лапушина. Шикарный грибной суп, который Нине удавался так, словно она не просто училась у лучших шеф-поваров столицы, но и сумела их превзойти. Жареная картошка с лисичками. Да здесь прямо пир горой!

— Сережа, вообще-то Александр Евгеньевич любезно согласился починить балконную дверь! Скоро холода, а из нее дует, я тебе говорила! Там щели с палец толщиной.

Щели! Ах, вот, чем здесь занимался Александр Евгеньевич. Обслуживал щели!

Карелин сделал несколько рваных вдохов. Он так со своей ревностью совсем с катушек слетит. И почему с Лилей такого не было? Он доверял своей жене на все сто процентов, а в Лапушиной сомневался. Или в себе самом? Он уже чертовски запутался.

— Сергей, ты бы вовремя свою женщину слушал. Глядишь и проблем бы у тебя никаких не было.

Отец хмыкнул и, доев картошку, вытер губы тыльной стороной руки. Затем поднялся из-за стола и вдруг, притянув Нину к себе, звонко расцеловал в обе щеки.

Было видно, что для Лапушиной это стало полнейшей неожиданностью. А сам Александр Евгеньевич в это время смотрел на сына: мол, ну что мне сделаешь? Ударишь? Так я сдачи дам так, что голова зазвенит.

— Ну, Нинка, уважила ты меня сегодня снова. За такую стряпню я тебе и ремонт еще сделаю, — объявил отец Сергея и направился прочь из кухни.

Лапушина засуетилась, стала провожать Александра Евгеньевича, а когда тот ушел, вернулась к Карелину. Причем была настолько недовольна, что не заметить это стало невозможным с первых мгновений.

— Сережа, мне совершенно не нравится то, как ты себя ведешь! — заявила она, предвосхитив тот поток не очень связных слов, которые уже готовы были сорваться с уст Карелина. — Вообще-то я здесь у себя дома! И я просто позвала твоего отца мне помочь, раз для тебя это настолько сложно!

Она начала убирать со стола, при этом действовала нервно и быстро. Он ее расстроил… да и сам уже был не рад тому, как отреагировал на присутствие отца.

— Я просто дико тебя ревную… — признался Сергей, подойдя к Нине.

Взял ее за бедра, прижался сзади пахом. У него вдруг встал. Да не просто встал, а сразу стал каменным.

— Карелин… я вообще не в настроении трахаться, — устало откликнулась Лапушина.

Сережа так и замер. В ее голосе послышались такие нотки, заметив которые, Карелин почуял, будто ему словно ушат ледяной воды на голову вылили.

— Я постараюсь сдержать свою ревность, — пообещал он ей.

Будет сложно, знал сразу. Нинка у мужиков всегда вызывала интерес, и сейчас он понимал, почему. В постели она была огонь. Вот и хотел он этот пожар оставить только своим.

— Хорошо.

Она развернулась в его руках и покачала головой.

— Кстати, у меня разговор к тебе будет. Но сначала… Нас Рудиковы на дачу зовут. Поедем?

Глаза любимой засияли, и он улыбнулся и выдохнул с облегчением.

— Конечно, поедем, — пообещал он ей.

Нина хлопнула в ладоши и притянула его к себе. Сама поцеловала, и у Карелина в голове появилась мысль: так вот как ей мало нужно было для счастья. А ему — тем более. И вообще эта необычная и новая Лапушина, которая то брала вожжи, то отдавала их партнеру, тоже Сергея возбуждала как-то по-особенному.

— Я тогда соберусь. Уже завтра едем, — сказала Нина, отстранившись в тот момент, когда Карелин сообразил углубить поцелуй и все же взять то, чего ему до чертиков хотелось.

Настаивать на продолжении он не стал. Отошел на пару шагов и ответил:

— Хорошо. И я тебе там тортик купил.

Лапушина рассеянно кивнула и продолжила прибираться. Сергей окончательно понял, что сладкого ему сегодня не достанется.

Придется жрать торт…

Прибыв к Рудиковым и проведя у них некоторое время, Карелин начал ловить себя на том, что он испытывает странные чувства. Будто бы та сторона его личности, которую выпестовала в свое время Лиля, стала проявляться и ей совершенно не нравилось то, что происходит. Например, разговоры между Людой и Виталиком — какие-то грязные, даже мерзковатые.

Зато в них с удовольствием принимала участие Нина, и Сереже пришлось засунуть своего внутреннего цензора подальше и расслабиться.

— Не знаю… мне кажется, все эти догмы про лебединую верность — херня, — озвучил Виталик, глядя на Лапушину.

Он уже знатно подвыпил, накинув сверху нетрезвого состояния, в котором они его застали, еще пару бутылок крепкого пива.

— Типа люди спят всю жизнь без измен — и рады. Ну херня же, а Нин? — обратился он к Лапушиной.

Карелин «взял стойку». Стало очень интересно, что же ответит любимая.

— Ну… Если с человеком хорошо, то зачем налево ходить? — пожала она плечами и рассмеялась.

И не успел Сережа обрадоваться этому ответу, как Рудиков выдал то, от чего все за столом застыли:

— Почему сразу налево? Можно ж официально. Как там это у западных называется? Свингеры? Во! Чего об этом думаете? Согласились бы на такое?

И Виталик, кажется совершенно серьезно, посмотрел на Карелина и Нину.