ГЛАВА 12.
ИГНАТ.
Два дня, и я окольцую ту, что была так запретна. Не могу усидеть на месте, как положено, уйти в работу, все мысли зигзагами. От важных дел до принцессы и обратно. С ночи торчу в офисе, чтобы не свихнуться в пустой постели, но не сделал ровным счётом ничего. Сижу тут для наглядности, как болван. Смотрю на цифры и через секунду их забываю. Возвращаюсь, повторяю и снова Ия.
Да ёмаё!
Тереблю в руке телефон, знаю наизусть её номер, но что мне даст пустой неловкий разговор. Промямлим оба пару фраз и мне станет ещё хуже, чем было. Я третий день на иголках. Собственноручно ляпнул, что не буду малышке мешать готовиться к смене обстановки и теперь слышу, как скрипят собственные зубы.
Зачем я это сделал? Кто просил строить из себя Мать Терезу?
Теперь маюсь. Я в самый короткий срок решил все нюансы с нашей регистрацией брака. Уведомил подчинённых, обслугу и секьюрити, что в ближайшее время появится владелица всего, к чему я имею отношение. Хозяйка дома и моего настроения. Если не уважут, разбираться не буду, сразу на отсечение головы.
Вроде смекнули, что не шучу.
Всех предупредил, церемонию подготовил, кровать новую, гигантскую купил. Лишь бы невеста на попятную не пошла.
Я дал ей слово, что всё пройдёт быстро и тихо, без шумихи. Мы до сих пор несём траур по Владлену Михайловичу, тётя Нелли с Давидом вдали от нас испытывают много страданий. Кто мы будем, если устроим торжество? Что за пир во время чумы? Я не достоин так откровенно радоваться. Она – да, я - нет. Но Ия тоже не станет. Придерживается тех же принципов, да и зачем ей? Не по любви за меня замуж выходит. Уверен, что она выкинула все мечты о белом платье, пышной свадьбе, благословении родителей. Просто жизнь, распорядившаяся именно так, и мы, плечом к плечу, потому что другого выхода нет.
Мне жаль, что так выходит. Жаль девочку, что взваливает на себя взрослые проблемы. Я пытаюсь разделаться хоть с частью из них, облегчить ей дыхание, но понимаю, что её резкое взросление мне не остановить. Через пару дней она войдёт в непривычную для неё колею. Станет женой, женщиной, распорядительницей. Я поставлю её во главе. Маленькая принцесса и не подозревает какое влияние на меня имеет. Одно её слово и я переверну весь мир голыми руками. Только бы была моей.
- Ну же. Включайся. – злюсь на свою раззявость, стучу кулаком по лбу. – Ещё уйму дел разгружать.
Сильно зажмуриваю глаза, открываю, снова всё расплывается, на этот раз лезут воспоминания о тонкой шее, красивых ушах, серёжка оттягивает мягкую мочку… хочется снять украшение, пощупать чувствительное местечко… интересно, какая она на вкус, если я сомкну губы вокруг нежной плоти, потяну зубами к себе…
- Игнат Демьянович, вызывали? У вас ещё есть ко мне поручения?
- Эээ… да, Наталья… это… - блин, что я хотел от неё? – Сообщите Антону, что он поедет на завод вместо меня. И пусть свяжется с менеджером из Москвы. Я отменяю тест-драйв того оборудования, мне поступило более выгодное предложение.
- Хорошо! – кивает моя секретарша, оперативно забивая данные в свой планшет. – А что насчёт ужина вечером? У вас назначена встреча с заместителем директора Акил-холдинга!
Твою ж… ещё и это.
- Всё в силе. Вышли ему подтверждение. – принимаю решение больше не мучаться и принять ту самую таблетку от головы, что мне может помочь, поеду к своей бусинке.
- Заказ обеда отменяю? – торопливо семенит ногами Наталья, стараясь уточнить оставшиеся вопросы, пока я ещё не скрылся в лифте.
- Да. Меня сегодня уже не будет. – захожу в кабину, сверлю девушку отцепляющим взглядом.
- Вам поступило приглашение на юбилей…
- Нет.
- А выставка холодного оружия? Савина Юлия звонила вам несколь…
- Нет. – жму чёртову кнопку, чтобы уже закрылись двери.
- Что насчёт поездки в Дрезден в следующем месяце? Бронь самолёта ещё в силе??
- Исчезни. – рычу я.
- До свидания, Игнат Демьянович! – натягивает улыбку и пропадает из виду.
Наверняка, вприпрыжку бежит сообщать всем, что начальство свалило, можно нихрена не делать.
* * *
Беспрепятственно войдя в особняк Акиловых, ловлю старшую горничную, уточняю местонахождение хозяйки дома. Сразу же поднимаюсь на второй этаж и двигаюсь предположительно в сторону спальни Ии. Стучу в дверь, но с позволением войти, малышка совсем не торопится. Подавляю своё роптание, усиливаю удар в дверь. Тишина.
Молчание – знак согласия. Нажимаю на ручку, готовлюсь, что в лоб прилетит какая-нибудь туфля и уверенно приоткрываю дверь.
Осматриваюсь, фиксируя взглядом каждую разбросанную вещь. Такое ощущение, что в её гардеробной произошёл взрыв и всю одежду раскидало. Приподнимаю розовый кружевной бюстгальтер, хмыкаю, крутя его на пальце, сжимаю чашечку, уговариваю себя остановиться и покинуть это минное поле, но как безумец, притягиваю лифчик к носу и медленно вдыхаю.
Идеально, аж трясёт.
Шумно выдыхаю и отбрасываю опасную штуковину на кровать, где навалена целая куча таких же интересных вещиц.
Силком заставляю себя не концентрироваться на разнообразии белья, а лучше найти их владелицу.
- Ия? – прохожу в разгромленную гардеробную. Перешагиваю какие-то сумки и сапожки, и запутываюсь в ремнях. С губ слетает нецензурная брань. Женская обитель страшнее джунглей. Хмурюсь и проверяю ванную комнату.
Так, где моя невеста? Бросила сборы и сбежала?
Снова очутившись в главном коридоре, прислушиваюсь, надеясь определить за какой из ста дверей находится моя потеряшка. Где-то здесь комната Давида, может она там? Стучу костяшками пальцев в первую попавшуюся дверь. Ничего.
Потихоньку начинаю закипать.
Плюю на любые приличия и толкаю все двери, что попадаются на пути.
Прихожу в полнейшее недоумение, нигде не найдя дерзкую брюнетку. Зато знатно напугал парочку девушек, что прибирались в гостевых комнатах.
- Где Ия Владленовна? – свирепеет голос.
- Где-то в доме…
Да ну, вашу мать, серьёзно, что ли?
- Брысь. – шугаю побелевших девчонок.
Что делать? Звоню на пост охраны, требую проследить по камерам. Не сразу, но соглашаются. Им не нравится, что всё командование теперь на мне.
- Она в бильярдной на цокольном. – поступает ответ.
Сбрасываю, плетусь вниз. Когда добираюсь до подвального помещения, настораживаюсь, что выключен свет и слишком тихо. Свечу вокруг фонариком смартфона и нахожу свою пропажу, молча сидящей в углу и обнимающую свои ноги.
Сползаю по стене рядом, оцениваю её состояние. Слёз не видно, истерики вроде нет.
Её не пугает моё внезапное появление, не удивляет. Пришёл и пришёл.
- Бусинка? – начинаю дышать с ней в один такт.
- Что? – отвечает спокойно, голос не слабый.
- Давно сидишь?
Пол холодный, подогрев не включала. Сама в тонком комбинезоне, в коротких носочках. Прибить мало.
Она игнорирует мой вопрос, о чём-то думает.
Снимаю с себя пиджак:
- Ну-ка, давай. – беру её замёрзшие руки, просовываю в рукава, закутываю и, психанув, дёргаю к себе в объятия, сжимая-разжимая слабенькие девичьи мышцы.
Безвольно приняв такое положение, выдыхает через нос, смотрит на валяющийся на полу кий.
Жмусь виском к её макушке, раздумываю как вывести на разговор, но малышка сама нарушает тишину:
- Это любимое папино место в доме…
- Ты, наверное, посчитаешь меня сволочью. – забываю о деликатности и тонкости дочерних чувств, и на миг, выдаю то, что не говорил никому. – Но лучше так. Познать отца и потерять, зная, что тебя любили, чем быть никому не нужным с самого рождения…
Медленное движение головы и девочка поднимает на меня глаза, светящиеся в темноте сочувствием.
- Он не любил вас? – блуждает по моему лицу тоскливый взгляд.
- Нет. Никто не любил. Я слабо понимаю что это.
- А мама?? – охает моя впечатлительная принцесса.
- Мама… - выталкиваю из себя четыре трудных буквы. – Я ей сильно мешал по жизни. Но раз уж я был её ребёнком, то она вносила в свой плотный график и уход за мной… соответствующий её статусу.
- Это как...?
- Это так, что на меня выделяли деньги, но не внимание. – за грудиной всё огнём горит, жжёт рёбра.
- С этим трудно жить? – спрашивает с сокрушённым видом, боится похожего.
- Да, но другого не дано. Привыкаешь. – неосознанно усиливаю объятия, накрываю её незыблемой волной спокойствия, ей больше ничего не грозит.
- Я не знаю как жить без мамы с папой… слишком пусто… как в этой комнате.
- Да, слишком. Знаю по себе. – из самой сердцевины у меня рвётся к ней сочувствие, я стану для неё опорой и лекарем, но не дам образоваться чёрной дыре. - Я с детства боюсь этой темноты… жалкого одиночного существования. – думаю, что моё признание будет ей нужным, она не одна ощущает падение в пропасть.
- Вы чувствуете себя одиноким, Игнат?
- Теперь нет. Жена не даст сидеть без дела. – иронизирую, мягко щипаю девчонку за щёку, уводя от расспросов.
- Почему вы раньше не женились? – смущается, чувствую лёгкую дрожь в её теле. - Ну, то есть… столько женщин вокруг!
- И все грязные. – пожимаю плечами.
- Это только ваше мнение! - пилит мне профиль.
- Ты просто не видишь этого, не понимаешь о чём я говорю. - повторяю, внушая нужную мысль.
- Я не глупая, господин Розанов! – сквозь темноту пробивается злой блеск в глазах.
- Я так не говорил. У тебя сами по себе корни другие, Ия. Тебе прививали, что ценность – это ты сама, а другие женщины считают, что ценность можно заработать только бабками. Больше денег – больше значимость. И за это они готовы на всё.
- Мне не нужны ваши деньги, Игнат! Даже, если не будет своих!
По-доброму улыбаюсь.
- Видишь. А любая другая, стоя на коленях и с высунутым языком, просила бы меня выразить симпатию «подарком».
- И вы дарили? – кривится.
- Никогда и никому, кроме тебя на твой день рождения.
- И зачем?? – как близко от моих губ её взволнованное дыхание.
- Проверил.
- Что? – моё желание мурашками переползает на её кожу, малышка нервничает, елозит в моих руках.
- Что тебе это не нужно. – удерживаю вблизи, не дам разорвать контакт. - Тебе не понравилось, что браслет видят другие, ты не демонстрируешь его каждому встречному, не хвалишься, не задираешь нос. Ты… боишься его. И для меня это самый веский показатель, что ты мне подходишь.
- Вы ошибаетесь! Когда всё это закончится, вам стоит поискать в другом месте хорошую девушку! Этот город проклят… - изумляет, когда снимает мою руку со своих плеч, со вздохом отстраняется.
- Пойдём, красивая. – согласно отступаю, разговор по душам закончен, девочка снова закрылась. - Поменьше гоняй в голове чёрные мысли, а то они поглотят тебя. – ставлю принцессу на ноги, прощупываю стену, иду по памяти к выходу.
- Что мне делать, если Давид с мамой не вернутся? – звучит за спиной.
- Продолжать жить, как они того и хотели.