ГЛАВА 22.
ИЯ.
Город наш встречает пасмурным небом и накопленными делами. Я по прибытию мчусь в институт узнавать об учебной программе, а Игнат… куда-то куда ему надо. Его рабочее расписание мне неизвестно. Утром он уже включил режим «Я занят, меня не трогать, всех убью» и, прикусив мне мочку уха, умотал весь такой грозный в неизвестном направлении.
Между нами до сих пор сохраняется некая неловкость после той ночи, когда муж переборщил в баре с напитками. На следующее утро он не оправдывался, сказал лишь, что накрыло и хотел по-тихому расслабиться, не дёргая меня ночью. И не заметил, как затянуло.
Передо мной извинился, если как-то обидел, но предупредил, что иногда любит выпить в одиночестве, чтобы никто не мешал. Но обычно соблюдает меру. Я понимаю. Мама с Давидом сорвали все задвижки. Их состояние бы любого сломило, а мы так вообще остались единственными, кому на них не всё равно. Но мы оба с Игнатом узрели одну истину – завтра будет лучше, чем сегодня. Будем повторять это себе, как мантру. Уезжая из Швеции признались друг другу, что мы едины. Если один падает вниз, второй тоже летит следом, пытаясь удержать. Договорились с мужем, что больше не утрамбовываем в себе страхи и комплексы. Делимся, даже если стыдно. Не скажу, что Игнат воспрял после той ночной исповеди, но что-то в нём изменилось. Смотрит по-другому. Больше не перегружает себя сомнениями, что я уйду, что всё закончится, что он останется один.
Я честна с ним. И дала тогда шанс не просто так, для галочки, чтобы отстал. А прислушавшись к своему сердцу. Сейчас я понимаю ещё лучше – Розанов не приблизит к себе, если не готов разделить с тобой своё внутреннее и внешнее Я .
Под толщей колючей оболочки таится совершенно другой Игнат, никому неведанный. Только нескольким избранным. По факту, его никто не знает, даже приблизительно. На самом же деле, он обычный человек с таким же желанием, как и у всех – быть важным кому-то. Его обидела родная мать, отказавшись и бросив. Я бы тоже после такого обросла иглами и не подпускала к себе.
А меня подпустил… выбрал, породнился. Почему я?
- Что? И на пары со мной будете ходить?? – хмурюсь, когда телохранители прут за мной по пятам.
- Приказ. – басит один из них.
- Хоть бы в гражданку переоделись! – ворчливо отзываюсь. – Мне не нужно лишнее внимание, а с людьми в чёрном это не фига не прокатит!
Бугаи предпочитают отмолчаться и меня не провоцировать. Пыхчу от недовольства. Игнат в этом вопросе непреклонен.
«Если надо и в туалет с тобой пойдут.»
С папой было легче договориться…
Естественно, все взгляды студентов направлены на меня. Поджимаю губы и абстрагируюсь. Нахожу кафедру туризма и сервиса, стучусь и прохожу в приёмную. Готовлюсь объяснять почему я пропустила открытый приём заявок и пришла уже в учебное время, как мне навстречу идёт серьёзного вида женщина и с улыбкой уточняет:
- Розанова Ия?
Челюсть отвисает ровно до пола. Тело изнутри жжёт взорванным пульсом. В голове гремят тысячи барабанов.
Ну, Розанов!!! Везде пролезет!
- Да, я… - заталкиваю эмоции в дальний угол, обещая себе, что с удовольствием выпущу их вечером, когда вернётся с работы муженёк.
Я его голыми руками покрошу!!! Папе не позволяла за себя просить, мужику тем более!
- Меня зовут Ольга Анатольевна. Я заведующая кафедрой туризма, сервиса и менеджмента. Если вы готовы, то можем обсудить детали вашего поступления.
- Готова… - беру злость в тиски, киваю и сдержанно иду за женщиной в её кабинет.
- Ольга Анатольевна, позвольте мне кое-что прояснить! – сбиваю её намерение говорить, сначала выскажусь я и озвучу свои условия обучения. Она зависает с открытым ртом. – Я аннулирую всё, что вам предложил мой муж! Учиться я буду, как и другие студенты! Без его требований! Никаких привилегий мне не нужно! Я и без того умна и способна на многое!!
- Не сомневаюсь, Ия Владленовна… - пружинят вверх её брови. – Но боюсь, мы друг друга неправильно поняли. Я незнакома с вашим мужем и никаких требований мне не выдвигали. За вас попросил другой человек.
- Кто? – впадаю в транс.
- Мой старый друг. Каюмов Станислав Алексеевич. – не смущаясь, выдвигает мне правду Ольга Анатольевна, любуясь тем, что я пережёвываю информацию, как кактус. – Вас это беспокоит? Есть разница по чьей вы протекции? – её взгляд вмиг обостряет свою хищную внимательность.
Что за моральная издёвка, будто я продаюсь налево и направо? Разве я похожа на ту, что без одобрения покровителей ни шагу не ступит, а сама пустое место? Мне не нужно спрашивать! Я дочь Владлена Акилова и жена Игната Розанова! Ей всех пофамильно перечислить? Расшевелит её это?
- Есть разница! – комкаю порыв встать и уйти. – Давно вам обо мне сообщили?
- Это имеет значение? – защищается от моих нападок вопросом на вопрос.
О, ещё какое! Например, откуда вообще Каюмов знает о моём желании поступать в институт? Что я выбрала конкретно этот! Я в известие только мужа поставила!! А тут меня встречают минута в минуту!! Кто доложил обо мне? Что именно сегодня, сейчас?
Что происходит?
Чутьё подсказывает, что меня делают пешкой в какой-то игре и через несколько продуманных ходов просто снимут с доски.
Зачем это Каюмову? Помощью и не пахнет. Как выяснилось, другом отцу он не был. Пиявка, что сосала кровь и деньги. Таких было немало, но этот задержался дольше положенного. Даже после смерти папы свою заграбастую руку не отнимает.
- И какое жалованье вам за меня обещали? – чего вертлявить, мне нужна любая информация.
Женщину поражает моя прямота и она вспыхивает недовольством, как огнём. Выдают красные уши и щёлканье сильно сжатой челюсти.
- Никакого. Я оказываю любезность. – а сама ручку пальцами до синевы сжимает. Нервничает. Видимо, приказ был зачислить меня без всякой суеты. А я тут хорохорюсь. Думала, не возьмут, а меня берут. Чё за нафиг?
- На каком основании? – налегаю взглядом. – Моё зачисление может доставить вам дюжину проблем!
- В качестве исключения мы иногда идём навстречу студентам, если видим… потенциал.
- Вы знаете кто я? – с начала разговора женщина падает в моих глазах всё ниже и ниже.
- Осведомлена.
- И как вам меня описали?
- Вы стали женой очень влиятельного человека… - всё же ставку на Игната сделали, на живую помеху. - И лучше с вами завязать хорошие отношения… что я и пытаюсь сделать, учитывая тон нашей беседы.
А-а, дружить посоветовали. Что ей это даст? Выбирает кто ей больше процентов за меня в карман отсыплет?
- Как вы узнали, что я наведаюсь в институт в это время?
- Охрана на посту была предупреждена. Оставалось только дождаться вас.
- У меня не запрашивали пропуск или какой-то другой документ! – парирую я. - Пропустили, не глядя!
- И всё же, незамеченной вы не остались. У нас редко кто ходит с телохранителями.
По идее, всё логично. Ну вот, врёт же!! Интуиция в ушах звенит «Не верь!».
И я не верю. Каюмов уже показал свою истинную натуру. Добром там и не пахнет. Его великодушие – чётко разработанный план.
Но всё равно никак не могу понять. Ну, поступлю я сюда! Ну хорошо, по его просьбе! И? По какому месту эту должно ударить? Кроме моего собственного достоинства, что я сама ничего из себя не представляю и из темноты мне машет рукой нежеланный патрон. Анализ ситуации не предполагает ничего хорошего.
- Что, если я сейчас откажусь? Много вы потеряете? – говорю отстранённо, холодно.
- А вы?
Она это сейчас серьёзно??
Против воли широко и снисходительно улыбаюсь.
- Ольга Анатольевна, если я захочу, то этот институт моим именем назовут! – редко смотрю свысока и надменно, но она вывела из себя. Одно то, что она заодно с тем, кто угрожал моей семье выбешивает. Ещё и подачка эта от Каюмова… плюсом и вопрос маячит «Кто ему рассказал про мой выбор института?». Игнат в прошлой жизни точно из партизанского отряда. Под пытками ничего не расскажет. Тем более, про семью. Про меня!! Любой умный человек знает, что ни с кем нельзя делиться своими планами. Весь путь к его осуществлению раскромсают. Только самым близким, кому доверишь своё будущее.
Что-то как-то Каюмов не подходит под это описание.
Откуда??? Кто? Неужто крот? Но где?? В подполье не может сидеть! На виду?
Чёрт!!!
Ольга Анатольевна смаргивает замешательство, а потом всем обликом напоминает Медузу Горгону. Змеёй смотрит, в камень превратить хочет.
Кажется, я выбила страйк. Заведующая не терпит моего гона и теряет контроль. Тяжело ей даётся проглотить моё высказывание, шея аж вздулась, как давится.
- Решать вам, Ия Владленовна. Я лишь предлагаю свою помощь.
Получила по носу! В следующий раз поубавишь гонор. Если вообще будет этот следующий раз…
- Моё решение вы узнаете позже! Сначала я обговорю всё с мужем! Стоит ли вообще поступать в ваш институт! – на этих словах отодвигаю с характерным скрипом колёсиков кресло и с осанистым видом выхожу в холл, где меня ожидают бодигарды.
Даю знак покидать это учреждение и тянусь в карман за мобильным, дрожащим пальцем жму на иконку вызова Игната.
- Поступила? – сразу же спрашивает.
- Нет! – тяжело выдыхаю. – Хьюстон, у нас проблемы!
ИГНАТ.
- Тук-тук! – слышу голос своей принцессы и отрываю голову от бумаг. – Любовницы нету? – бродит прищуром по кабинету, не торопясь входить.
- Вот только вышла, вы с ней разминулись. – молодняку охота шутить, подхватываю затею.
- Не увидела никого! Только твоя секретарша у кофемашины стоит! – упирает руки в бока, топает туфелькой, дразнит глазами.
Забавно.
- Я про неё и говорю. След от помады показать? – подманиваю бусинку пальцем, пусть поищет, истрогает всё моё тело.
- Красный? – уточняет артистка, увлажняя губы языком. Медленно, по контуру.
- Да, крупный такой засос. – говорю сипло, наблюдая за её кошачьей походкой.
Бёдрами качает. Издевается что ли?
- Ха! – жмёт мне кончиком пальца в нос. - А у неё розовый блеск! Прокол, господин Розанов!
- Так заново же накрасилась. – до победного. - Всё на мне оставила. Показать где больше всего? – подёргиваю бровями, тянусь к клёпке на брюках.
Ия розовеет и закатывает глаза, типа «Ой, чего я там не видела?».
Моя юная супруга ещё не научилась играть до конца. Оглядывается на дверь. Пасует перед вожделением. Стыдится своих желаний. Моих ещё больше. Ей трудно переступить через границы и запреты вне дома.
- Потом покажешь! А сейчас у нас важный разговор! – специально переводит тему, боится, что я захочу посмотреть, как глянец стола будет зеркалить её обнажённую кожу.
А я хочу. Оголодал по ней за весь день. Делаю резкий выпад вперёд, хватаю малышку за запястье и рывком усаживаю к себе на колени. Бусинка без каких-либо указаний перекидывает через меня одну ногу и обвивает руками. Ластится носом об мою щёку:
- Кто-нибудь может войти? Антон?
- Как войдёт, так и выйдет. – сжимаю тонкую талию. Дыхание вмиг тяжелеет. Пульс начинает качать горячую кровь. В груди пламенный мотор.
- У меня юбка задралась, Розанов! Покажешь ему мою попу?
- Ничего не покажу. – накрываю ладонями упругие булочки, сжимаю, взлетая от кайфа до небес. – Всё моё.
- Давай серьёзно, Игнат! – сдавленно призывает, а сама у меня по затылку ногтями скребёт.
- Давай. – сгребаю её блузку на спине, порвать бы нахрен, мешает.
- Это важно… - всё, уплывает моя бусинка, голову назад откидывает, подставляет чувствительные местечки.
- Да… - целую кожу у неё на шее, сладкая, пахнет изумительно.
- Я приехала сказать…
- Говори… - по венам разливается обжигающий поток, надолго меня не хватит, последние манеры держу.
- Блин, Розанов!! Какое там стоп-слово??? – через нашу одежду чувствую, как колотится её сердце.
- Его нет. Меня не остановить… - двигаюсь к нежным губам, хочу стеснить её дыхание.
- Я не шучу, Игнат! – вдруг прилетает мне по уху. - Мне грозит опасность!
Всё. Нехилый такой разгон от моей ручной девочки до властной жены.
- Тебя учёба так напугала? – усмехаюсь, разлохмаченная такая. - Ну, посиди ещё дома, подготовься. – снова тянусь урвать поцелуй.
- Каюмов меня напугал! Каюмов! – фиксирует ладонями мне голову, чтобы перестал её целовать и смотрел в глаза.
- Какое отношение имеет Каюмов к твоей учёбе?
- Что ни на есть прямое! – рьяно выталкивает воздух. - И это унизительно, Розанов! – на взводе наращивает громкость. - Саму заведующую заставил шестерить для него!! Он меня там продвигает, как несчастную сиротку! Добрая душа! Замолвил словечко! Тётка аж тряслась вся, когда я уходила! Мне его заручка не нужна, Игнат, понятно?!! Я дочь своего отца! Пройду там, где невозможно!! – поддаваясь буре эмоций, стискивает мне плечи и встряхивает.
Мою девочку конкретно напугали. Бушует всё в ней. Уже нагнали, как и говорил Наум Петрович, осаждают бусинку.
- Успокойся, Ий. – с чувством, с убеждением в глазах. - На листочке мне имя и фамилию заведующей напиши. Я сам с ней разберусь. Каюмова тоже оставь мне, хорошо? – приподнимаю её подбородок. - Не суйся к нему. – строго чеканю слова. - Это обычная провокация, чтобы столкнуться со мной лбами. Разбудить меня хочет. Чтобы я среагировал.
- И ты среагируешь?
- Сначала выявлю подводные камни. – торможу её, лодку раскачивает, выпасть недолго. - Не думай об этом.
- Как не думать, Игнат? – перехватывает инициативу диктовать, разрешаю, слушаю. - Около нас трётся засланный казачок!! Кто-то слил Каюмову про институт! И знаешь, что, у меня есть подозрения! – грозно сверкает глазами. - Кроме тебя про туризм мог узнать только один человек!
- Кто? – весь внимание.