Глава 34 Завтра

— А если я всё испорчу?

Вася сонно шевелится рядом со мной, не сразу открывая глаза. За окном ещё серо, в комнате полумрак, и только полоска света от фонаря лежит на стене возле стола, заваленного конспектами, распечатками и документами по фирме.

Она медленно поднимает голову с моей груди.

Волосы растрёпаны, щека помята подушкой, взгляд ещё сонный.

— Что именно?

Я смотрю в потолок.

Несколько секунд молчу, потому что сам не знаю, как это объяснить нормально.

— Всё.

Она тихо усмехается.

— Очень конкретно.

Я тоже усмехаюсь, но внутри совсем не смешно.

— Фирму. Учёбу. Работу. Нас. Себя.

Она окончательно просыпается и приподнимается на локте.

Я чувствую её ладонь у себя на груди. Тёплую. Спокойную.

— Ты правда думаешь, что можешь всё испортить?

— Я всю жизнь смотрел, как это делают другие.

Она молчит.

И именно за это я люблю её, наверное, больше всего. За то, что она не начинает сразу убеждать меня, что всё будет хорошо.

Просто слушает.

Я провожу рукой по лицу и выдыхаю.

— Раньше всё было проще.

— Проще?

— Да. Нужно было просто держаться. Не сдохнуть. Не сломаться. Не дать отцу окончательно превратить мою жизнь в цирк.

Она смотрит на меня внимательно.

Очень.

А я понимаю, что впервые говорю это вслух спокойно. Без злости. Без желания что-то кому-то доказать.

— А теперь? — тихо спрашивает она.

Я коротко усмехаюсь.

— А теперь мне звонят люди и спрашивают, когда я смогу приехать на объект.

Уголок её губ дёргается.

— Кошмар.

— Вот именно.

Я поворачиваю голову к ней.

— У меня ощущение, что мне случайно выдали чужую жизнь.

Она молчит секунду.

Потом проводит пальцами по моей шее и тихо говорит:

— Привыкай. Она теперь твоя.

И от этих слов внутри становится одновременно страшно и спокойно.

Вася ложится обратно мне на грудь, а я перебираю её волосы. Медленно. Осторожно. За окном кто-то ругается, в коридоре хлопает дверь, шумит вода, но здесь, под старым одеялом, рядом с ней, мне впервые за долгое время тихо.

Не снаружи.

Внутри.

Она что-то бормочет про пересдачи, про то, что Бойцов нас всё равно заставит спать хотя бы иногда, и я слушаю её вполуха, глядя в стену.

И вдруг ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы так было всегда.

Не особняки. Не деньги. Не фамилия.

Вот это.

Она у меня под боком.

Тёплая.

Живая.

Настоящая.

Я наклоняюсь и целую её в макушку.

Она улыбается мне в футболку.

— Ты чего?

— Ничего.

Но на самом деле — всё.

--

В университет мы приезжаем сонные, с кофе на вынос.

В коридорах шумно. Кто-то спорит возле расписания, кто-то сидит на полу с ноутбуком, кто-то бежит по лестнице так, будто от этой пары зависит судьба человечества.

И я понимаю, что впервые за долгое время не смотрю по сторонам в ожидании удара.

Не жду звонка.

Не жду проблем.

Просто иду рядом с Васей.

Рита ловит нас возле аудитории.

— О, Корсаков всё-таки решил вернуться в мир смертных.

— Не по своей воле, — отвечаю я. — Меня притащили.

Вася пихает меня локтем в бок.

— Врёт.

— Конечно, врёт, — кивает Рита. — Но выглядит уже менее обречённо.

Я закатываю глаза.

Аня появляется следом с пачкой распечаток.

— Кто-нибудь объяснит мне, зачем преподавателю двадцать восемь страниц методички к семинару?

— Чтобы ты страдала, — серьёзно говорю я.

Она смотрит на меня несколько секунд.

— Знаешь, вот сейчас ты очень похож на будущего юриста.

— Это оскорбление?

— Пока не знаю.

Вася смеётся рядом, а я смотрю на неё и вдруг ловлю себя на мысли, что мне нравится вот это всё.

Обычное.

Шумное.

Живое.

На семинаре я впервые за долгое время спорю с преподавателем по кейсу и даже не замечаю, как втягиваюсь. Вася сидит через ряд и периодически смотрит на меня так, будто ей смешно.

После пары она догоняет меня в коридоре.

— Ты сейчас минут десять доказывал преподавателю, что он неправ.

— Он был неправ.

— Конечно.

Я беру у неё стаканчик с кофе и делаю глоток.

— Тёплый.

— Не благодари.

Она идёт рядом, задевая меня плечом, и я понимаю, что именно так, наверное, выглядит нормальная жизнь.

Без вечной войны.

Без страха.

--

После пар мне звонят.

Управляющий, которого нашёл Бойцов.

Я выхожу в пустой коридор и минут десять слушаю про объекты, подрядчиков, какие-то согласования и встречи.

В какой-то момент мне начинает казаться, что он говорит на другом языке.

Когда звонок заканчивается, я ещё несколько секунд просто смотрю в экран телефона.

Вася выходит следом.

— Ну?

Я медленно убираю телефон в карман.

Она улыбается.

Тихо. Почти нежно.

— Привыкай.

— Это уже было.

— А я буду повторять, пока до тебя не дойдёт.

Я смотрю на неё и неожиданно понимаю одну простую вещь.

Она ни секунды не сомневается, что я справлюсь.

Ни секунды.

И это действует сильнее всего.

--

Вечером мы долго бродим по Москве.

Без цели.

Просто идём куда глаза глядят.

После дождя асфальт блестит от фонарей, воздух холодный, и Вася периодически прячет замёрзшие руки в карманы моей куртки.

Я держу её ближе к себе почти машинально.

Мы молчим.

Не потому что нечего сказать.

Наоборот.

Просто рядом друг с другом молчать тоже легко.

Потом я вдруг говорю:

— Иногда я боюсь стать таким, как он.

Вася поднимает на меня глаза.

Сразу понимает, о ком речь.

— Ты не станешь.

Я усмехаюсь.

— Откуда ты знаешь?

Она молчит несколько секунд.

— Ты всё время боишься сделать больно другим. А ему всегда было страшно только за себя.

Я ничего не говорю.

В горле вдруг становится тесно.

Она смотрит на меня спокойно.

Без жалости.

Без попытки исправить.

Просто как человек, который видит меня настоящего.

И верит в меня даже тогда, когда я сам в себя не верю.

--

В комнате тепло. Тишина.

Вася снимает свитер, садится на кровать, устало проводит рукой по волосам.

Смотрю на неё.

Никаких звонков. Никаких угроз. Никакой войны.

Только она.

Она замечает мой взгляд.

— Что?

Я не отвечаю.

Подхожу ближе.

Пальцами касаюсь её щеки — медленно, едва ощутимо. Она не отводит взгляд.

Я веду рукой ниже, по шее, к ключице. Чувствую, как бьётся пульс.

Целую.

В губы. Коротко. Почти невесомо.

Она не торопит.

Я целую снова — дольше, глубже. Провожу ладонями по её спине, притягиваю ближе. Тело помнит меня, отвечает сразу — прогибается, прижимается, пальцы вцепляются в мою футболку, тянут вверх. Я помогаю.

Остаёмся без преград.

Прижимаюсь губами к её шее. Чувствую запах — свежий, тонкий. Тот, от которого всё внутри переворачивается. Веду языком по коже — медленно, с нажимом. Она тихо выдыхает, запрокидывает голову. Пальцы мои скользят по её груди, касаются сосков. Она вздрагивает. Сжимается. Но не отстраняется.

Целую нежно, потом жёстче. Втягиваю сосок в рот — осторожно, потом сильнее, чувствую, как он твердеет под языком. Она выгибается, пальцы в моих волосах — не отпускает. Отпускаю, обвожу языком. Всё, как она любит. Как я уже выучил наизусть.

Вася стонет — тихо, сквозь зубы.

— Дэн...

Я спускаюсь ниже.

Целую живот. Рёбра. Пупок. Стягиваю джинсы, трусы — одним движением. Она открывается, не прячет взгляд. Влажная. Горячая. Пульсирует.

Прижимаюсь губами к внутренней стороне бедра. Она замирает. Я целую снова — выше, ещё выше. Провожу языком по самому центру. Вася выгибается, вцепляется в простыни. Я вожу медленно — кругами, с нажимом, то ускоряясь, то почти останавливаясь.

Она дрожит.

Даже не дышит.

Я поднимаю голову, смотрю на неё — глаза закрыты, губы приоткрыты.

— Смотри на меня.

Открывает.

Я вхожу медленно. До конца. Она замирает, сжимается вокруг меня — горячо, тесно. Я не двигаюсь несколько секунд. Смотрю, как её лицо меняется. Как расслабляется, принимает.

Потом начинаю двигаться.

Она обхватывает меня ногами, прижимает ближе.

Плавно. Ритмично. Я чувствую, как пульсирует внутри, как мышцы сжимаются, разжимаются. Её дыхание — у моего уха, сбитое, частое. Её пальцы — на моей спине, вжимают, не отпускают.

Я ускоряюсь. Она стонет громче, выгибается, и я чувствую, как оргазм нарастает — туго, сладко, нестерпимо.

— Дэн...

— Я здесь.

Она кончает с тихим, сорванным звуком, сжимаясь вокруг меня. Я замираю на секунду, ловлю её губы, целую — и кончаю следом, выдыхая ей в шею.

Мы лежим молча.

Я перебираю её волосы, ощущая, как бьётся сердце — сначала часто, потом ровнее, спокойнее.

В комнате темно.

Только свет фонаря полосой на стене.

--

— Вась.

— М?

Сердце колотится.

— Помнишь, я вчера сказал, что у меня к тебе вопрос?

Она приподнимает голову, смотрит на меня.

— Помню.

Несколько секунд я просто смотрю ей в глаза.

Потом тихо:

— Ты выйдешь за меня замуж?

Тишина.

У неё сбивается дыхание.

А потом она улыбается.

Медленно.

Так красиво, что у меня внутри всё переворачивается.

— Да.

Пауза.

— Конечно, да.

Я целую её, и в этот момент у меня внутри наконец становится тихо.

По-настоящему.

--

Позже Вася засыпает у меня на груди.

На столе лежат конспекты, документы по фирме, кружки из-под кофе — вся наша новая жизнь вперемешку.

Я перебираю её волосы, смотрю в потолок.

И понимаю одну очень простую вещь.

Я всю жизнь думал, что дом — это место.

Оказалось — человек.

Она — мой дом.