Глава 8 Грязные игры

Вторник начался не с кофе, а с ледяного шепота за спиной. Когда Василиса вошла в холл четвертого учебного корпуса, она почти физически ощутила, как изменилась плотность воздуха. Студенты, с которыми она еще вчера обсуждала тонкости международного частного права, внезапно замолкали при её приближении. Группки на лестницах рассыпались, бросая в её сторону быстрые, липкие взгляды, в которых сквозило пополам любопытство и брезгливое осуждение.

Василиса шла, глядя строго перед собой. Её спина была прямой, как натянутая струна, но внутри всё дрожало от нехорошего предчувствия. В университете слухи распространялись быстрее, чем новости в телеграм-каналах, и обычно они не сулили ничего хорошего тем, кто пытался играть по правилам.

— Вася, стой! — Аня перехватила её у лифтов. Подруга выглядела так, будто не спала всю ночь: глаза покраснели, а руки нервно тискали ремешок сумки. — Не ходи в аудиторию. Там... там все это обсуждают.

— Что «это», Аня? — Василиса остановилась, чувствуя, как ладони мгновенно стали холодными. — Говори прямо.

Аня оглянулась по сторонам, словно боялась, что их подслушают, и дрожащими пальцами протянула свой смартфон. — Вчера поздно вечером в анонимном чате факультета выложили видео. Кто-то снял вас с Корсаковым в лаборантской. Через мутное стекло двери, но ракурс... Вася, это выглядит ужасно.

Василиса взяла телефон. Видео длилось всего пятнадцать секунд. Зернистое изображение, дерганая съемка. Видно, как Денис прижимает её к двери, как он склоняется к её лицу. Со стороны это походило на страстную сцену, если бы не финал: из кармана Дениса выпадает прозрачный пакетик с белым порошком, и камера берет его крупным планом, прежде чем видео обрывается.

Подпись под постом жгла глаза: «Наша святоша Лаврова берет оплату за проект не только зачетами. Корсаков снабжает отличницу "витаминами" для бодрости? Или это новый способ бюджетников закрепиться в Москве?».

— Господи... — Василиса прислонилась к холодной мраморной стене, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Это же бред. Полный бред! Он просто выпал, он преследовал меня, я пыталась уйти...

— Вася, на видео это выглядит так, будто вы оба в теме, — тихо, почти шепотом произнесла Аня. — Кристина Соколовская уже была у замдекана по воспитательной работе. Говорят, она привела с собой «свидетелей», которые якобы видели тебя с Денисом в клубе на прошлой неделе. Вопрос о твоем отчислении и немедленном лишении стипендии поставлен официально. Ты же знаешь правила МГУ — за наркотики вылетают в двадцать четыре часа без права восстановления.

Василиса вернула телефон. В голове шумело. Весь её мир, выстроенный на учебниках, бессонных ночах и маниакальном стремлении к идеальной репутации, рушился из-за одной грязной выходки тех, для кого жизнь — это просто набор картинок в соцсетях. Она не стала дожидаться лифта и бросилась к лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Ей нужно было найти его. Прямо сейчас.

Она нашла его в курилке за зданием факультета — в сером бетонном закутке, где обычно собирались самые заядлые прогульщики. Денис стоял один, прислонившись к кирпичной стене. На нем была черная куртка с поднятым воротником, лицо казалось осунувшимся, а под глазами залегли глубокие тени. Он медленно выпускал дым, глядя на мелкий осенний дождь, который превращал университетский двор в унылое болото.

— Ты это видел? — Василиса ворвалась в его личное пространство, не заботясь о том, что их могут увидеть вместе. Сейчас ей было уже всё равно.

Денис медленно повернул голову. Его взгляд был тяжелым и пустым. — Видел.

— И это всё, что ты можешь сказать? «Видел»? — голос Василисы сорвался на крик. — Денис, они обвиняют меня в употреблении! Они говорят, что я твоя... подстилка! Моя жизнь, моё будущее — всё это сейчас летит в помойку из-за твоих друзей и твоих привычек! Почему ты молчишь?

Денис отбросил сигарету и сделал шаг к ней. Он был выше почти на голову, и его тень накрыла её, отсекая от остального мира. — А что ты хочешь услышать? — его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Что мне жаль? Да, мне жаль, Лаврова. Но мои извинения не исправят видео. Кристина и Никита играют грязно. Они не просто хотят тебя убрать, они хотят сделать так, чтобы у меня даже мысли не возникло снова к тебе подойти.

— Так скажи правду! — она схватила его за рукав куртки, сжимая плотную ткань. — Пойди в деканат и скажи, что пакет не мой! Что ты... что это была твоя ошибка!

Денис горько усмехнулся и накрыл её руку своей ладонью, грубо отцепляя пальцы от своей одежды. — Ты серьезно такая наивная? Для них я — лондонский мажор с испорченной репутацией. Мое слово против этого видео не стоит ничего. Мой отец уже звонил утром. Знаешь, что он сказал? Что если я попытаюсь тебя выгородить, он лично позаботится о том, чтобы твое дело передали в полицию. Ему не нужна «наркоманка» рядом с его сыном, даже если эта наркоманка — плод воображения Соколовской. Он сотрет тебя, Василиса, просто чтобы не портить мой «чистый лист».

— Значит, ты снова умоешь руки? — Василиса отступила на шаг, глядя на него с нескрываемым презрением. — Спрячешься за папины миллионы, пока меня будут топить? Ты ведь обещал в Сити... ты сказал, что ты другой.

— Я сказал, что я не употребляю, а не то, что я герой из сказки, — отрезал он. Его челюсти были плотно сжаты, а в глазах металось что-то темное, похожее на загнанного зверя. — Послушай меня внимательно. Иди в деканат. Пиши объяснительную. Вали всё на меня. Скажи, что я тебя преследовал, что я угрожал тебе, что я пытался подсадить тебя на эту дрянь. Не пытайся быть благородной, здесь это не ценят.

— Я не буду врать, Денис. Даже ради спасения шкуры.

В этот момент дверь корпуса открылась, и в курилку вальяжно вышел Никита. Он выглядел так, будто только что выиграл в лотерею: сияющая улыбка, безупречная укладка, в руках — стакан с дорогим латте.

— О, какие люди! — Никита картинно всплеснул руками. — Обсуждаете условия капитуляции? Вась, не переживай так, в Твери тоже есть жизнь. Может, в местный колледж возьмут, если характеристику не сильно испортят. А ты, Дэн, чего такой хмурый? Крис вечером закатывает пати в «Сикрете», празднуем твое окончательное возвращение в нормальное общество.

Василиса видела, как изменился Денис. Его плечи развернулись, а поза стала пугающе спокойной. Это было спокойствие перед взрывом.

— Ты это сделал, Никит? — тихо, почти ласково спросил Денис.

— Ну а кто еще? — Никита отхлебнул кофе, не чувствуя опасности. — Крис попросила, я подсобил. Видео зачетное получилось, согласись? Весь факультет в восторге. Твоя отличница теперь звезда, правда, ненадолго...

Удар был таким быстрым, что Василиса не успела даже вскрикнуть. Денис вложил в этот хук всю ненависть, накопленную за годы подчинения отцу и Кристине. Стакан с латте вылетел из рук Никиты, обливая его светлое пальто, а сам он отлетел к стене, с глухим стуком ударившись затылком о кирпич.

— Еще раз, — Денис надвигался на него, и его голос был похож на рокот приближающегося шторма, — еще раз ты или твоя сучка Кристина произнесете её имя — и я забуду, что наши отцы ведут общий бизнес. Я тебя уничтожу. Я найду, на чем ты сидишь, найду все твои счета, и ты будешь грязь жрать. Ты понял меня?

Никита, хватаясь за разбитое лицо, что-то промямлил и поспешил скрыться за дверью. В воздухе остался только запах пролитого кофе и тяжелое, хриплое дыхание Дениса.

— Это ничего не решит, — Василиса смотрела на его разбитые костяшки, из которых начала сочиться кровь. Ей было страшно, но этот страх был странно смешан с чем-то похожим на... благодарность? Нет, она запретила себе это чувство.

— Возможно, — Денис вытер руку о джинсы. — Но мне стало легче.

Он обернулся к ней. В его взгляде на мгновение промелькнуло что-то человеческое, какая-то невыносимая тоска, которую он тут же поспешил скрыть за маской безразличия. — Иди. И сделай так, как я сказал. Преврати меня в монстра в глазах деканата. Это твой единственный шанс.

Он развернулся и ушел, растворяясь в серой пелене дождя.

Вечером того же дня Василиса сидела в пустой комнате ДАС. Рита и Аня ушли в библиотеку, и тишина давила на уши. На почту пришло уведомление о новом сообщении. Она открыла его, ожидая увидеть приказ об отчислении, но это была копия официального заявления, поданного в деканат.

Отправитель: Денис Корсаков.

Текст был сухим и юридически выверенным: «Я, Корсаков Д.А., официально заявляю, что видеозапись, распространенная в сети, является следствием моих противоправных действий. Вещества, зафиксированные на записи, принадлежали мне. Студентка Лаврова В. находилась в лаборантской против своей воли, подвергаясь психологическому давлению с моей стороны. Прошу не накладывать дисциплинарных взысканий на Лаврову В., так как её действия были обусловлены угрозами с моей стороны».

Василиса выронила телефон из рук. Это не было признанием в любви. Это было социальное самоубийство. Он не просто выгородил её — он уничтожил свои последние шансы на нормальное будущее в этом университете и в глазах своего отца.

Она подошла к окну. Где-то там, за горизонтом, светились огни Сити. Теперь она знала, что Денис Корсаков — не просто «красивая обертка для мусора». Он был человеком, который решил сжечь свой мир, чтобы она могла дышать в своем. И от этого осознания ей стало больнее, чем от всех угроз Кристины Соколовской.

В дверь тихо постучали. На пороге стояла Кристина. В её руках был планшет, а на губах — змеиная улыбка. — Думаешь, его рыцарский жест что-то изменит, отличница? — тихо спросила она. — Он только что подписал себе приговор. А тебе... тебе я приготовила кое-что поинтереснее. Ты ведь не думала, что это всё?