= 6 =

Все плохо!

Все, ядрен батон, так плохо, как никогда не было.

Присасываюсь к губам Строгой, и разворачивается , твою мать, самый неправильный сценарий, из всех возможных. Мне, сука, это нравится. Так нравится, что даже, когда она мне кожу на затылке сдирает ногтями и мычит, сопротивляясь, оторваться - я не способен.

В принципе, не долблюсь в десна.

Нахрена?

Не вижу в этом действии никакого рационального зерна.

Ведьмовской магнетизм что - ли?

У них же, иноземцев деревенских, практикуют - присушить, приворожить и прочую херню. Становится открытием, что я оказывается суеверный.

Короче, целую, и пусть весь мир подождет. Проталкиваю язык между ее, распахнутых в возмущении, губ. Натурально ебу и насилую.

Рот в рот, сука, рот в рот.

Хуясе меня торкает!

Дрожь по телу разливается, как кипяток.

Медом что ли у нее губы намазаны?

Я как этот, пчелиный – трахарь, сосу ее нектар, чтобы потом вклиниться в матку. Не в пчелу, само – собой, а во влагалище Яськи. Исключительно, членом. Исключительно, на всю длину.

Она сопротивляется, а в меня накачивает обороты. Вдыхаю через нос, раздуваю легкие, как парус и оба мешка нахапав кислорода, самовозгораются. Пожарище бушует и в легких, и в солнечном сплетении.

Строгая, мать его!

Строгая, блять его!

Зайка – Ясенька.

Царевна – лягушка.

Что в ней такого привлекательного, нихера не пойму. Целую активней, долблю ее ускользающий язычок, и состояние ухудшается. Бубонная чума, птичий грипп и геморрагическая лихорадка, комбинируются в новый штамм, никому не известного вируса.

Отлет башки – это первый ярко-выраженный симптом. Второй, жесткая тахикардия и окаменение хуя.

Яська одичавшей кошкой крутится. Ну, нет, не выпущу. Замуж за меня хотела – хоти и трахаться. Я, пока что пробу снимаю, подходишь ты мне по темпераменту или …

- Ведьма! – вслух выгружаю скрип, ибо она больно и сильно кусает за язык.

- Лопух! – тут же отпечатывает, - Руки убрал, козел велкопоповецкий! Совсем с дуба рухнул, петух озабоченный. Олень племенной. Индюк гамбургский …- тараторит без запинки.

О, как, переходим на личности. Кривлю харю, обчесывая по зубам саднящую мышцу. Укусила коза! Меня!

До этого я был просто злой, в итоге свирепею. Дую ноздри и, все как положено, грудная клетка ходором, а на лице невминяемый оскал.

Крайне возмущает такое поведение. Ее ругательства, не трогают. Беда у девки с оригинальностью, но кусаться зачем?

Мщу безжалостно, сдергивая верх ее сарафана и обнажая, страшно волнующие, меня сиськи.

Даст ист фантастик!

Вери - вери, гуд!

Сиськи у Строгой – охуенчик.

Присвистываю разглядывая, сорри но, пиздато - пышные холмы. Они, как два вулкана Фудзияма, нацелены пылающими вершинами прямо на меня. Сейсмическая активность в области реберной клетки следует незамедлительно.

Что, тоже, не особо хорошо. Потому что сиськи Яси, кажутся красивее всех, что я видел. Бля! Всегда такие, себе хотел. То, есть не себе, увидеть.

Потрогать. Потрогать - это всенепременно.

Трогаю. Сжимаю в ладонях нежную девичью плоть. Давлю большими пальцами на соски, как на кнопки. Растираю, пока они не затвердевают. Гляжу на голую грудь и тащусь, как пацан без опыта.

Яся пыхтит, но без слов. Шалеет Царевна - лягушка от моей наглости. Задыхается, и это не в ее пользу работает. Наталкивает на определенные мыслишки.

Разогрелась. Завелась. Потекла.

Я ее сейчас трахну!

Успокаиваю себя. Как-то надо помедленнее действовать.

Трахну же, в любом случае. Просто, блядь, не торопись.

Полижи, пососи там, все Яськины прелести, восстанови лейвел. Заставь ее умолять.

Потом гуд – бай. В субботу я женюсь и Строгую больше не увижу, а посему не торопись, Натан. Оттянись по – полной, пока тебе кислород не перекрыли.

Ловлю зубами за сосок и легонечко треплю. Охает Строгая, потом ахает и взвизгивает. Херачит кулаками меня по спине, за волосы пытается дернуть, стрижка короткая и ухватиться ей не за что. А удары, как комариные укусы - НИ – о – ЧЕМ.

Яськины соски у меня во рту поочередно катаются. Твердые и на вкус, словно замороженные ягоды годжи. Усиливают потенцию и вырабатывают немереное количество сперматозоидов. Они, ебать, уже в члене не помещаются. Чувствую, как предэякулят в трусах подтекает. Головка разбухла. Аврал на верхней палубе. Все головастики в сборе и шумят, что им срочно нужно куда –то десантироваться. Желательно, на серьезное личико, расчленяющее меня злобным взглядом.

Яся вертится во все стороны и шипит. Толкает коленками в бок, изворачиваюсь, чтобы по яйцам не шарахнула. Без помех за задницу лапаю, задрав коротенький сарафан выше талии.

- Иди..ди..ди..от, тебе не дают, решил на мне оторваться, - вякает Яська свою вяленькую остроту.

Мне безразлично, балуюсь с сосками и не слушаю, что она там трещит.

- Отдайся мне, ведьма, и будет тебе счастье, - рыкаю сквозь зубы. Протягивая языком вдоль, покрытой пупырышками, ореолы.

- Никогда!

Мне по всем пунктам, нравится наше противостояние. Чем громче она кричит, что не согласна, тем громче будет визжать, какой у меня охуенный член и, как круто я трахаю ее строгую дырочку.

О – опыт. Его не пропьешь.

- Тогда, я тебя покараю и не дам кончить, - рычу угрозу, намереваюсь содрать трусы, но в условиях, что Строгая дерется не на жизнь, а на смерть. Как осьминожка, машет руками и ногами. Я ее по всему полку только успеваю ловить, и возвращать на место.

- Нет! Пожалуйста ! Нет! - плещет умоляюще, когда все – таки зажимаю к стенке и исподнизу вцепляюсь в резинку.

Вот, так бы сразу.

Успокаивается Царевна – лягушка, как только разговор зашел за «кончить». Испугалась Строгая. То-то же.

Нехуй выделываться, всему надо меру знать.

Приступаю к торжественной части. Сглатываю накопившуюся слюну и готовлюсь расчехлить строгую киску. Мой подарочек и компенсация за прожитое в стресняке утро.

В бане полутемень, из микроскопического окошка света катастрофически мало, а я бы с удовольствием поглядел на анатомию Ясеньки во всех подробностях. По ощущениям, круть, но маловато будет. Надо бы и зрительно подкрепить, как ее смазка растекается по щелке. Почему-то уверен, что у Яси роскошная вагина. Иначе, какого хуя меня так прет от этой девчонки? Перетрахал я сотню не меньше, но так…

- Блядь! Озверела коза драная!! - воплю в голосину, получив засохшим березовым гербарием по лицу. Скулу и шею начинает неистово печь, силы в удар вложено прилично.

Веником. Он меня по ебалу банным веником вдарила.

- Будешь знать, как руки распускать, кабан кострированный.

Хмыкаю. Кострированый, значит. Ну-ну! Щас, я тебе покажу силу свою богатырскую. Ослепнешь от удали молодецкой и не захочешь, из рук выпускать.

Выхватываю, грозно занесенный надо мной куст из прутьев, и швыряю прочь. Придавив Яську, сдергиваю с гвоздя длинную растрепанную мочалку. Она же? Не слишком понятно но, что еще в сельской сауне может висеть на стене?

Вяжу Строгой руки импровизированной веревкой. Туго затягиваю, чтобы наверняка.

- Попробуй, еще слово трепануть, я тебе рот мылом заткну, - грожу ей, разглядев краем глаза белеющий брусок на подоконнике.

- Я тебя вилами насквозь проткну. Понял! - злюще давит и сопит в две своих крохотных ноздри.

Пиздец, как она секси смотрится, со связанными руками и бурно колыхающейся грудью.

- Я тебя членом насквозь проткну. До смерти заебу, о пощаде будешь молить, но не пощажу, - угораю над сопящей в бессильной злобе ведьмой и не преувеличиваю , хер уже давненько ширинку рвет. До вечера с Яськи не слезу, это как пить дать.

Положа руку на сердце, заявляю - оно останавливается в ту секунду, когда снимаю трусы и раздвигаю ей ноги. В промежности сухо, что незначительно, но выбивает из колеи.

Не вопрос. Клитор же не для красоты девушкам дан. Как с ним обращаться, Натан Мерехов знает очень хорошо.

Спускаю слюну на холм Венеры. Дальше, дело техники, тащу до бугорка, увлажняю и растираю круговыми движениями. Ясю отчего - то трясет. Как-то озадачивает, но скорее всего, о ее удовольствии никто не заботился. Идиоты слаборазвитые, не знают, какой кайф, когда телка под тобой течет.

Не увлекаться. Не увлекаться.

Играй с ней но, сука, не заигрывайся.

Сую два пальца в охеренно тесное влагалище и совершенно точно наталкиваюсь на препятствие.

Ебать! У нее что там, девственная плева????!!!!!!

Да, ну нах!!!!

Понимание, что Яся Строгая еще целка, приходит вместе с болью в стоячем органе. Белогривая ведьма, как – то освободившись, бьет мне в пах металлическим ковшиком.

Подкашивает, ебать!

- Сукааа! - Падаю на колени. Реву во всю глотку, как медведь прищемивший лапу, и сжимаю яйца. По всему телу фейерверк от боли взрывает залп в полную силу.

Строгая кидает посудину для мытья мне на башку и колотит по нему, тем же ковшом.

Гул. Звон. Колокола. Молот соединяется с наковальней. Искры из глаз. Дым из ушей. Дыхание мигом перехватывает.

И темнота.

Блядь! Твою мать! Не блаженная темнота - зловещая. После всего , как только оклемаюсь, я ее точно прибью.