= 8 =

- Что ж вы замолчали, Серафима Кондратьевна. По какому такому праву, полицейского при исполнении, так сказать , его прямого долга, говном кличите ? – участковый обводит нас с бабой Симой хмурым взглядом из-под насупленных густых бровей. Чешет кулаком красный от, частых злоупотреблений спиртным, нос, больше похожий на поросячий пятак.

Ничего хорошего. Ничего.

Он до дикости напоминает мне отчима. Один в один. Тоже, кстати, носит погоны, но какой-либо маломальской честью не наделён.

У меня ноги подкашиваются. Приседаю на табурет, мелко вздохнув. Баба Сима принимается интенсивно растирать мне спину. Было бы неплохо залиться краской от волнений но, вместо этого, я бледнею и злюсь. От того, что верчусь волчком, что - то предпринимаю, но в итоге, все становится еще хуже. На мне мама, я сама по себе личность второстепенная.

Обидно до слез, что ничего не получается. Все идет наперекосяк.

- Ты, Николаша, к словам не цепляйся. Как, значит, это говно для удобрения почвы покупал у маво деда , так и нюхал его, и на язык пробовал. Хороший же навозец? – бойкая старушка, которой палец в рот не клади – откусит, хитро поглядывает на участкового , тот бедный мигом тушуется, обладая весом больше ста килограмм и животом напоминающим аквариум, не хилых размеров.

- Я ж и не спорю, что хороший. Растет все, как на дрожжах, - выколачивает, пыхтя и обтирая носовым платочком подпотевший лоб. Голубая рубашка потемнела от мокрых пятен на груди и подмышками, что смотрится крайне неопрятно. Да и запашок , так себе, вкупе с вонью его одекалона.

- Вот и я говорю. Хорошего человека, как того навоза, много не бывает.

С укором на нее гляжу, мол, не лучшее время гасить полицейского скабрезными шуточками.

- Ох, юлишь ты, Серафима Кондратьевна. Юлишь. Ну, дак, ладно, я ж не к тебе, а к Ярославне нашей распрекрасной.

Тяжко вздыхаю, но глядя ему в глаза, воинственно щурюсь.

- А по какому вопросу? – для убедительности еще и руки на груди скрещиваю. Нас на «слабо» не возьмешь. Отпираться буду до последнего. Верчусь на заднице, словно ее из - под низу подпекает. Не знаю куда руки деть, чем и выдаю волнение и нервозность.

Знает кошка, чье мясо съела. Вот и я знаю, какого черта лысого он приперся.

- Нам в отдел ориентировку принесли. Отца твоего разыскивают. Хотел вот спросить, когда в последний раз видела его, Ярослава премудрая.

- Неделю назад, перед тем как сюда приехать. Он нам вещи помогал в машину грузить, - нагло вру, будто креста на мне нет. Не моргаю, но пальцы за спиной скрещиваю. Вроде, как сказанное за ложь не считается.

- А звонил когда в последний раз?

- Никогда. Рад был он, от нас избавиться. Мама же лежачая, мешала ему…. всяких там разных в дом водить, вот я и перевезла ее на свежий воздух в бабушкин дом.

- Мгуму.., - жует мясистые губы и пишет что-то у себя в папочке, - Отношения, значит, у вас не ладились.

- Не ладились и что. Ты чего к девке-то пристал, она бедная из сил выбивается. Работает на заправке в ночную смену, за матерью больной ухаживает. Чего это? Чего? – баба Сима подхватывается и бульдозером прет на участкового, толкая внушительным бюстом за порог.

- Да, ничего я , баб Сим. Велено допросить, я и допрашиваю, - отбивается он, путаясь в тюли, как в розовой паутине.

Пока они препираются, дурнота ползет вверх по горлу. Сглатываю ее, сглатываю, но никак.

- Раз мать твоя супружеский долг не исполняет, с тебя спрошу…

Отчим валит меня на кровать, шаря по ногам. Задирает на мне худи. Трогает живот под спортивной майкой. Губы тянет намереваясь присосаться ко рту. Глаза у него возбужденные и бешенные, буквально , навыкат лезут из орбит. На белках красные прожилки виднеются. Воняет протухшей рыбой и горьким пивом, меня тошнит от запаха и омерзения. И передергивает от его прикосновений.

- Не бойся, дочка. Папка больно не сделает. Хорошо же будет…не ломайся, слышь…Папка тебя приласкает, так что как шелковая станешь….слышишь…

Я слышу, как гулко стучит мое сердце. Слышу, как трещит ткань на одежде. Слышу…

Воспоминания, как резко накатили, так и отступают.

С улицы доносится заливистый собачий лай. Что служит тому причиной, несложно догадаться. В открытые настежь окна отчетливо слышится затейливая брань. Брутально и со вкусом, Натан поливает взбеленившегося пса отборным матом, и я таких выражений никогда не слышала.

Не умен, но на ругательства подкован. И руки совать, куда не следует, мастер. Целуется, как не отрицай, он очень даже ничего. Вот именно, что ничего. Ничего, это не значит. Хам и подлец. Убила бы…

Не мог спокойно в бане посидеть, пока…

Пулей подрываюсь и выскакиваю, вслед за бабой Симой и участковым. Ускорившийся пульс тарахтит в ушах дробью. У меня, блин, перепонки ощутимо по слуховым проходам гуляют, так все колотится. Забываю надеть шлепанцы и мчусь по нагретой дорожке босиком.

Подошвы колет мелкими камушками, затем щекочет порослью травки.

Нет! Нет! Нет!

Кошмар! Это какой –то кошмар – кошмарище! Ущипните меня и я проснусь.

Писец!

Достигаю конечного пункта с опозданием.

Мысли путаются, словно пряжа в мотке. Бегут врассыпную, что мне их не поймать. Дышу, как загнанная лошадь, вдавив кисти в колени и согнувшись надвое.

- Ясенька – зайка, ключик мне принеси , а то я нечаянно себя приковал, - выталкивает мажористый упырь, обаятельно мне улыбаясь.

- А вы кто? Местных я всех знаю и родственников их, - с подозрением тянет участковый.

- Ясь, сама скажешь или мне доверишь, - грамотный стеб я слышу в каждой произнесенной им букве. Злобно сверкает зелеными глазами в мою сторону и потирает ладони. Что мне остается, кроме как, смотреть на стильного идола и дуть от негодования ноздри.

Натан не спеша потягивается, разминая налитые во всех нужных местах мускулы. Срывает травинку и берет ее в рот. Довольно длительно грызет сочный стебелек мокрицы.

Моя бабуля собирала травы, и я их все наизусть знаю. Вот и двор усеян всякой полезной зеленью. Ухаживать некогда было, да и некому. В целом, тут, куда не ступи - сплошная благодать.

Натана я бы от всей души жгучей крапивой натерла. А еще лучше в заросли борщевика заманила, чтоб его самодовольная харя волдырями покрылась и перестала излучать сияние победителя.

- Яся у меня строгая и стеснительная. Боится сказать, что бойфренда пригласила в гости. Народ у вас сильно закомплексованный, не поймут или осудят. Да, Ясь? – вещает с наносным интересом. Словно и впрямь, ему важно мое мнение.

- Типа того, - брякаю, совершенно не подозревая чего от него ожидать.

- А вообще, мы скоро поженимся. Люблю – не могу. Так и хочется ее ….- толкает сквозь зубы и нарочно оставляет предложение не оконченным.

Всколыхнувшимися фибрами ощущаю, как на одну проблему становится больше. Другая, кажется, отпала, или….

Теряюсь в предположениях, что за оса укусила Натана, и чувствую, как тот самый писец, обнимает меня со спины.