Глава 23

Утром снова дождило. В новостях говорили об угрозе подтопления, а я с улыбкой думал о том, что Яську нужно как-то оградить от переживаний. Иначе округу смоет.

Часы показывали шестой час. Я зашел попрощаться с дочкой, но та так сладко спала, что я не решился ее будить. Оставил по старинке записку. Некстати вспомнил, что так и не договорился с Валентином Петровичем по поводу транспорта, и растерянно почесал в макушке. По-хорошему, мне нужно было идти к нему на поклон, либо менять свои планы. Я выбрал первый вариант — перед смертью, как известно, не надышишься.

В большом доме пахло кофе. Я заглянул в кухню, где у плиты возилась баба Капа.

— О, а вот и женишок поспел, — гремя посудой, ухмыльнулась та.

— Ну, хоть вы не начинайте, а?

— Не буду, — на удивление покладисто согласилась бабка, — так что тебе? Кофе? Сырники?

— Мне Валентина Петровича.

Я уселся за стол и подпер кулаком щеку.

— Сейчас спустится. Я слышала его шаги… С трех часов бродит, как медведь-шатун.

— Хоть его бери, снимай, раз настоящие медведи не попадаются, — то ли пошутил, то ли нет, я.

— Что, совсем дело плохо?

— Наверное, придется возвращать гонорар. Чертов дождь.

— Ты на погоду не ругайся. Небо не гневи. Льет — значит, так надо. Еще спасибо скажешь.

Баба капа подошла ближе и протянула мне чашку. Но я так прочно был скован ее проницательным взглядом, что даже не сообразил забрать посудину из ее старческих сморщенных рук.

— Вы что-то знаете?

— Ага. Что не там ты медведей ищешь, — баба Капа сделала вид, что не поняла, о чем я, и вернулась к плите.

— А где же мне их искать? — подыграл я, но наш диалог прервало появление Валентина Петровича. Выглядел он хреново. Наверное, снова пил.

— Доброе утро, — пробормотал Астафьев. Шаркая ногами, подошел к холодильнику, достал банку рассола и, свинтив крышку, с жадностью отпил. — Какими судьбами в такую рань? — обернулся ко мне.

— Забыл вчера договориться с вами о поездке. На сегодня.

Валентин Петрович насупился:

— Такие вещи оговаривают заранее.

— Да уж. Мой косяк. Признаю. Из вас водитель, конечно…

— Ты мне еще поговори, — сощурился Астафьев.

— Да что тут говорить? Я ж не из прихоти в город собрался. Помнится, у нас с вами общее дело.

Как будто кто-то из нас нуждался в напоминании! С тех пор, как я ввязался в это дело, мы не один вечер провели с Валентином Петровичем в попытке докопаться до истины, вычислить возможных участников преступной схемы и их пособников в трех несвязанных ведомствах, просчитать пути сбыта и прочее. Учитывая то, как глубоко Астафьев повяз в этой теме, сделать это было не так чтобы сложно. У нас на руках были не просто документы, но и куча другой информации — кто кому брат, сват, кто с кем и на чем может быть повязан. Эти незначительные с первого взгляда детали знать мог только местный, тот, кто крутится в этой области всю свою жизнь. В общем, переоценить помощь Валентина Петровича в расследовании было довольно трудно.

— Давай, ближе к делу? Чего тебе в городе надо?

— Хотел с барышней одной встретиться. Бывшая жена Залисского из экологии. Бывшие жены обычно многое знают. И многое готовы рассказать. Обида — страшная вещь.

— Хитер ты, однако. Да только чего стоят слова обиженной бабы? Кто им поверит?

— А кто сказал, что у нее не найдется подтверждения своих слов? — хищно улыбнулся я и, покосившись на часы, вскочил. — Так, что-то я заболтался. Ехать надо…

— Бегемота возьми. На нем в городе сподручней будет, — вздохнул Астафьев, протягивая мне ключи от своего внедорожника.

— И не задерживайся там слишком, — бросила мне в спину баба Капа.

Из-за дерьмовой погоды дорога до города заняла намного больше времени, чем я рассчитывал. Хорошо, что я подстраховался и выехал немного раньше. С бывшей женой Залисского мы договорились встретиться в небольшой кофейне, расположенной неподалеку от аэропорта. Не знаю, кого я думал увидеть. Наверное, кукольную блондинку с бюстом пятого размера и пергидрольными кудрями — классический образец жены любого уважающего себя топ-чиновника. Но я не угадал. Передо мной сидела симпатичная брюнетка. Минимум макияжа подчеркивал естественную красоту, сдержанный костюм — женственную фигуру. Ей могло быть как тридцать — так и пятьдесят. И она совсем не выглядела глупой обозленной стервой. Тем хуже для её бывшего мужа…

Мы поздоровались, заказали кофе и сразу же приступили к делу. В общем-то, картинка происходящего уже сложилась у меня в голове, но кое-какие детали хотелось бы прояснить, и Нелли, так звали мою собеседницу, меня не разочаровала.

— Я так понимаю, что акты лесопатологических обследований, подписанные вашим мужем, были сфальсифицированы?

— Правильно понимаете. Все, что там написано — сплошная липа. В документах процент выборки деревьев существенно отличается от ведомственного перерасчета, да и масштаб абриса участка при обследовании был применен неверный. Вот здесь вы можете увидеть несоответствия… — На стол передо мной легла тонкая папка с документами. — Основное я пометила маркером.

Я бегло просмотрел документы и кивнул головой.

— Да, эти данные мы уже сравнивали с местным егерем… Понять бы еще, как они вывозили лес…

— Ох, да это же проще простого!

Сверху тоненькой папки с документами легла еще одна. Чуть толще.

— Это контракты на поставку древесины.

— Вот так, втупую, продавали по-белому? — удивился я.

— Да бросьте! Они, конечно, почувствовав безнаказанность, немного зарвались, но не настолько же!

— Тогда я не понимаю.

Нелли открыла один из контрактов и ткнула пальцем в предмет договора.

— По этому договору из страны вывозятся малоценные породы дерева, а на деле…

Я присвистнул, оценив ситуацию.

— А на деле там вместо дров поливочник дуба и ясеня…

— Угу… Ну, я пойду. Думаю, дальше вы и сами справитесь, — улыбнулась на прощание Нелли.

— Не хотел бы я перейти вам дорогу.

— Думаете, это месть брошенной бабы? Месть… Но мне не за себя обидно, за детей. Этот урод детям сердце разбил. Но ничего, на нарах у него будет много времени подумать над своим поведением. А мы… мы не пропадем.

Ничего больше не объясняя, Нелли ушла. Я расплатился за наш кофе, подхватил документы и тоже подался к выходу. У меня было еще одно важное дело в городе… К магазину мобильного оператора, в котором меня дожидалась восстановленная симка, я ехал словно в тумане. Меня потряхивало от нетерпения, страха и тысячи других самых разных эмоций. Желающих купить телефон или пополнить счет в такую погоду было немного. Магазин был полупустой. Я подошел к свободной стойке и протянул паспорт. Не прошло и пяти минут, как мне выдали новый старый пакет. Трясущимися руками, словно одержимый, я вскрыл картонную упаковку. Огляделся по сторонам и рванул к расположенному в углу диванчику. Плюхнулся на него, взялся менять карту, почему-то не догадавшись попросить ее заменить сотрудников магазина. Я был так сосредоточен на своей задаче, что не заметил, как дверь открылась, пропуская еще одного визитера. Лишь когда с заменой карты было покончено, и я встал, направляясь к выходу, мой взгляд остановился на ней. Знакомой фигурке в защитного цвета парке.

— Поставьте подпись о получении пакета здесь… и здесь, — донеслось до меня.

— Спасибо, — Яська улыбнулась, черкнула что-то в протянутой бумажке. Двинулась было к двери, все внимание сосредоточив на таком же картонном конверте, что и у меня. Остановилась. Закусила губу, занесла руку, не решаясь коснуться. Мое сердце подпрыгнуло и затарахтело в горле. Кислорода не было, легкие жгло. Я отшатнулся, прячась за раскидистым фикусом, сам не понимая, зачем.

Дыши, Соловьев, дыши… В голову лезли всякие глупости. Душу терзали чувства. Их было так много: надежда, недоверие, страх, злость на себя и снова надежда. И миллионы, миллиарды вопросов! А еще этот голос в голове… Яны ли? Тени? А может быть, Яна и есть моя Тень? Да ну… Абсурд какой-то. С чего это вообще взбрело в мою голову? Мало ли, что здесь Яська забыла? Тысячи людей по всему миру восстанавливают утерянные номера! И почему я вообще решил, что Тень его потеряла? Да после того, как я пропал без вести на год, любая нормальная баба на ее месте сменила бы номер и просто вычеркнула меня из своей жизни. На что я, дурак, надеюсь?

В памяти всплыл наш последний разговор с Тенью. Я лежал, разомлевший от жесткой дрочки, которой завершилась наша очередная пикировка, и вслушивался в её шумное надсадное дыхание. Она тоже кончила и теперь глотала тихие, подрывающие что-то внутри стоны.

— Птах…

— Да?

— Как долго это будет продолжаться?

— Столько, сколько мы пожелаем. А что? Я тебе уже надоел? — пошутил я, совсем не ожидая, что она скажет:

— Нет… Напротив. Мне тебя не хватает. Так сильно не хватает, ты бы знал.

До сих пор не понимаю, почему в тот момент я сглупил. Мне и самому уже было мало, ужасно мало одних только разговоров. Анализируя потом произошедшее, я пришел к выводу, что просто испугался. Разочарования… или перемен?

— Я люблю тебя и думаю, что нам пора встретиться.

— А если я против этой идеи?

— Тогда, возможно, нам стоит все прекратить.

Я взбесился. Наговорил Тени каких-то гадостей. Обвинил ее в том, что она меня шантажирует, и еще много чего в таком духе. Я был ужасно, безобразно несправедлив. Хотел перезвонить, но сначала пропала связь, а потом… потом я выпал из жизни на целый год.

За Яной захлопнулась дверь магазинчика, а я продолжал стоять, погруженный в воспоминания.

Всю дорогу до дома, я сопоставлял факты. Яна говорила, что не свободна. Но я никогда не спрашивал, кто же тот неизвестный, кому она отдала свое сердце. Не то, что мне было не интересно. Скорее я старался об этом вообще не думать. И вот теперь, как последний дурак, прикидывал в уме свои шансы. Что, если Яська говорила о Птахе? Есть ли в жизни место таким совпадениям?

Рационалист во мне скептически ухмылялся. Влюбленный мужчина спорил и с азартом доказывал, что при таком раскладе как раз все и сходится! Ведь если Тень — это Яська, то это многое объясняет: я не предавал. Ни себя, ни Тень, ни свои чувства. Я просто не мог противиться им. Ощущая свою женщину каким-то звериным чутьем. На уровне подсознания и инстинктов. Я вслепую вычислил её из миллиона женщин… Я нашел её. Я нашел…

Или просто себя обманываю…

По большому счету сейчас не было ничего проще, чем выяснить правду. Но я не торопился с этим. Вернувшись в поселок, я рассказал обо всем, что узнал от Залисской, Валентину Петровичу, потом отснял интервью с медицинским персоналом и горе-роженицей для сюжета, посвященного Яське, а вечер провел за монтажом. То и дело мой взгляд обращался к лежащему на столе телефону. Я гладил его пальцами и снова возвращался к работе. Страх, что я себе что-то придумал, то и дело грозил проникнуть внутрь моего сердца, но я упрямо боролся с ним.

Когда зазвонил городской телефон, я даже не сразу понял, что это за звук. Нахмурившись, потянулся к трубке.

— Привет. Никак не могу до тебя дозвониться!

Я зажмурился, впитывая в себя сочные знакомые интонации.

— Прости. Связи нет… — не соврал я, косясь на отсутствующую антенну в углу экрана.

— Гроза опять надвигается! Связь только на насыпи. И то, если повезет. — Яська еще что-то болтала, но я уже не слышал ее. В ушах эхом звучало одно лишь слово «насыпь… насыпь… насыпь…»

— Эй! Так ты идешь?

— Куда иду? — прохрипел я.

— Ты что, меня вообще не слушал?! Говорю же, хватай камеру и дуй через озеро. Я выйду тебе навстречу.

— Да что за спешка-то?

— А ты прислушайся…

Я распахнул окно и, помимо легкого шороха листьев, услышал странный звук. Как будто где-то вдалеке пели песни.

— Что это?

— Это редкие красные волки, Соловьев. Так ты тащишь сюда свою задницу или нет?!