Глава 9 Агния

В понедельник утром я едва заставляю себя встать с кровати. Выходные проходят, что называется, на "ура". С субботы на воскресенье мы с Глебом после долгих уговоров Маши остаемся с ночевой в загородном особняке. Кстати говоря, Воскресенский уезжает через полчаса после произошедшего, а из моей головы до сих пор не идут его слова и тот поцелуй, от воспоминаний которого в буквальном смысле подкашиваются ноги.

Воскресный день я полностью посвящаю моей доченьке. Мы с Кирой наконец-то посещаем океанариум, идем в кино на какой-то смешной мультфильм, после чего лопаем мороженое в самой популярной в столице сети кафе.

Дел в столице почти не остается, поэтому я покупаю нам билеты на следующую субботу. С одной стороны, мне совсем не хочется уезжать. Почти за месяц пребывания здесь я успеваю вновь привыкнуть к жизни в столице. В любой момент могу приехать с Кирой к брату и его семье и точно знаю, что стану желанной гостьей. В отношениях с отцом также намечается глобальное потепление, что не может не радовать. Он очень старается, и это вызывает во мне теплые чувства. Да и Глеб, то и дело, просит задержаться хотя бы на некоторое время.

— Агния, доброе утро! — голос Глеба кажется заполошным. Мужчина будто куда-то торопится. — У нас с тобой сегодня была запланирована встреча. Все документы я подписал.

— Привет, Глеб! Да, мы договаривались на вечер, — отвечаю я.

— У меня срочная командировка, будь она неладна, — сокрушенно произносит мужчина. — Я уже в аэропорту. Даже вещи свои взять не успел. Агния, документы оставил у Даниила в офисе. Как раз в этот момент был у него. Заскочи к нему, пожалуйста, забери. Он должен передать их через своего секретаря. Я позвоню к вечеру.

— Хорошей дороги! Буду ждать, — в смятении отвечаю я, сбрасывая вызов, после чего сажусь в такси и называю нужный адрес.

Тяжело выдыхаю, когда вхожу в лифт огромной корпорации Воскресенского. Я искренне надеюсь, что мне удастся избежать встречи с бывшим супругом, но, кажется, у судьбы совсем другие планы.

Двери открываются на двадцатом этаже, и я попадаю в огромный светлый холл. К моему удивлению, здесь нет ни одной живой души, поэтому, собрав всю свою волю в кулак, я направляюсь прямиком к двери генерального директора. Вдыхая носом воздух словно в последний раз, я поворачиваю ручку двери и вхожу в просторный кабинет.

Воскресенский кидает беглый взгляд на меня, коротко кивая головой и указывая рукой на свободный стул.

— Думаю, на этом и закончим нашу встречу, — грозно произносит мужчина, глядя в экран ноутбука.

Мужчина захлопывает крышку своего гаджета, после чего напряженно потирает виски. Судя по всему, разговор оказывается не из простых. Даниил медленно поднимает голову, встречаясь со мной взглядом, который кажется не просто холодным, от него веет льдом.

— Здравствуй, Даниил! Я пришла забрать документы, которые должен был оставить Глеб, — спокойно произношу я, подходя к стеклянному столу.

Мужчина поднимается со своего места и не спеша обходит рабочий стол. Воскресенский останавливается в опасной близости от меня, и я улавливаю аромат его одеколона, который когда-то сводил меня с ума.

— Здравствуй, Агния, — его тон мне совсем не нравится.

— Даниил, я тороплюсь, поэтому передай мне, пожалуйста, необходимые бумаги, и я пойду, — уверенно произношу я.

Он не шевелится, стоит словно вкопанный. Мужчина пристально сканирует мое лицо, пытаясь что-то найти в глазах. Страшная догадка пробегает в голове, и я мысленно молюсь, чтобы интуиция в этот раз меня подвела.

— У тебя есть дочь? — его вопрос оглушает.

Я чувствую, как горячая тягучая жидкость бежит по венам, а в висках начинает пульсировать с неимоверной скоростью. Переизбыток нахлынувших эмоций мешает рассуждать здраво, но я пытаюсь "держать лицо", не поддаваясь эмоциям. Даниил ждёт ответа, а мне кажется, что он уже и вовсе не требуется.

Я замечаю, как дыхание моего бывшего супруга становится сбивчивым. Мне хочется уйти, убежать, забрать Киру и спрятаться в нашей небольшой квартирке в Лондоне, лишь бы не видеть испепеляющий взгляд Воскресенского. Внезапно мне становится страшно из-за того, что я сделала тогда, что не рассказала ему о дочери. Это чувство медленно разливается по телу, оставляя за собой ледяной ужас.

— Понимаешь, какое дело, Агги, — его темные глаза становятся почти черными. — Я совершенно случайно узнал, что у тебя есть дочь.

Тон Воскресенского мгновенно становится спокойным. Мужчина умеет взять себя в руки и собраться, когда это необходимо. Даже в самой стрессовой ситуации. Даниил далеко не дурак, и он понимает, если станет на меня давить, то ничем хорошим для нас обоих это не закончится.

— Есть, — уверенно отвечаю я, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

— И, удивительно, что девочке четыре года, не находишь? — Воскресенский выгибает бровь.

— Что в этом удивительного? — пытаюсь сохранять спокойствие, которое дается мне с большим трудом.

— Ответь-ка мне на такой вопрос…

— Она не твоя, — отрезаю я, после чего хватаю со стола необходимые документы, но крепкая рука сцепляет мое запястье.

— Вопрос следующий, — он делает многозначительную паузу. — Когда ты собиралась познакомить меня с моим ребенком?

Мужчина испепеляет меня взглядом, который я с трудом выдерживаю. Очевидно, что он не верит мне и сделает все возможное, чтобы убедиться в моем вранье. На мгновение я теряю дар речи, поэтому отвечаю не сразу. Судорожно ищу ответ на вопрос, который оглушающим эхом все ещё звенит в ушах.

— Я хочу увидеть ее, — грозно произносит Даниил.

— На каком основании? — я вырываю руку из крепкой хватки Воскресенского, но уходить не тороплюсь. Если сейчас я сбегу, то это будет означать его правоту, и тогда мы с Кирой окажемся в большой опасности.

С каждым последующим словом я увеличиваю образовавшуюся пропасть между нами ещё больше, четко и уверенно говоря неправду. Чуть позже, выйдя из сузившегося до спичечной коробки кабинета, я пойму, что это был отличный момент для правды, но я его, к своему сожалению, упустила.

— У ребенка есть отец, но ты к этому не имеешь никакого отношения, Даниил. Извини, но мне уже пора. И прошу тебя, больше никогда не лезь в мою жизнь.

— Теперь не могу этого обещать, — бросает мужчина вслед, а я ощущаю, как холодеют мои ладони, потому как Даниил так просто этого не оставит. По крайней мере, пока не докопается до истины, которая уже лежит на поверхности.

В растерянности выбегаю из кабинета Воскресенского, не замечая вокруг абсолютно ничего. В ушах шумит, а сердце отбивает бешеный ритм, не давая возможности прийти в себя. Я нажимаю кнопку вызова лифта и жду, кажется, целую вечность, когда он остановится на двадцатом этаже. Наконец, двери кабины открываются, и я встречаюсь с ледяным взглядом Алисы, в глазах которой моментально разгорается гнев, смешанный с ревностью. Она демонстративно задевает меня плечом и, пройдя несколько метров, оборачивается.

— Даже не вздумай, Агния, — вкрадчивым тоном произносит жена Даниила. — Я тебя в порошок сотру.

— Не утруждайся, Алиса, — усмехаюсь я. — Вместо того, чтобы копаться там, где уже давно ничего нет, лучше направила бы свое внимание на то, что действительно важно, — опускаю взгляд на ее живот, после чего возвращаюсь к недовольному выражению лица Алисы.

— Послушай меня внимательно… — начинает она, но я резко перебиваю эту стерву.

— Нет, это ты меня послушай! Мне плевать на тебя, Даниила и вас вместе взятых, — грубо говорю я, придерживая двери лифта, чтобы они не закрылись. — И свои угрозы оставь при себе, поняла? Иначе и разговор будет другим в присутствии посторонних лиц.

Я захожу в лифт, не получая ответа от Алисы. Нажимаю кнопку первого этажа и резко поворачиваюсь. Даниил смотрит на меня в упор, стоя в дверях своего кабинета, а в его глазах читается искреннее сожаление.

Перевожу дыхание, лишь когда оказываюсь в ближайшем парке. Замедляю шаг, потому что мне не хватает воздуха. Я судорожно соображает, как выпутаться из той ситуации, в которой оказалась, и в голову приходит только одна мысль: бежать. Бежать туда, где безопасно. Но если Даниил узнает о Кире, а это всего лишь вопрос времени, то даже если мы окажемся на другой планете, Воскресенский найдет нас. Но пока он не узнал, я должна действовать.

Достаю из сумочки свой мобильный и меняю наши билеты на самолет на послезавтра. К моему разочарованию, завтра нам улететь не удастся, потому как все рейсы на Лондон оказываются переполненными.

— Черт возьми! — громко восклицаю я, привлекая внимание окружающих.

Бреду по аллее, не замечая ничего вокруг и пытаясь собраться с мыслями. Раз за разом прокручиваю в голове события пятилетней давности и, наконец, убеждаю себя в том, что все сделала правильно, не сказав Воскресенскому о беременности. Какие бы ни были побуждения, и что бы ни двигало мужчиной в тот момент, но Даниил просто вышвырнул меня из своей жизни. По-другому его поведение расценить было невозможно.

Навязчивая трель мобильного приводит меня в сознание, и, кажется, только благодаря настойчивому звуку я прихожу в себя.

— Агги, привет! — в голосе Арины я не слышу знакомого огонька радости. — Как твои дела? Может, встретимся завтра?

— Привет, Риш! — восклицаю я. — Давай встретимся, я и сама хотела позвонить тебе, потому что послезавтра мы с Кирой возвращаемся обратно. Замоталась, прости.

— Значит, я вовремя, — спокойно произносит подруга.

— Как ты? — я присаживаюсь на ближайшую скамейку в парке.

— Нормально, — девушка замолкает. — Кирилл пришел в себя.

— Ты приходила к нему? Разговаривала? — сыплю вопросами, понимая, что по-другому из разговорчивой Арины я не вытащу ни единого слова.

— Да, приходила, — Самойлова едва сдерживается, чтобы не зарыдать в трубку.

— И? — осторожно, едва слышно произношу я.

— Он ничего не помнит, Агния! — слышатся негромкие всхлипы.

— Что значит не помнит? — удивляюсь я.

— Он сильно пострадал в аварии. Его буквально достали с того света. А воспоминания частично стёрлись, — безучастным голосом произносит подруга. — Он помнит только, что в машине мы ехали вместе, и не понимает, что я там делала.

— И о сыне…

— Нет, Агги, он не помнит этого разговора, — грустно говорит она. — Значит, так тому и быть. Значит, он и не должен был знать. Сейчас его нельзя тревожить. Он до сих пор в тяжелом состоянии, а это означает, что правду о своем ребенке он не узнает. По крайней мере, в ближайшее время.

— Я даже не знаю, что сказать, — ситуации у Арины непростая. Мало того, что она так долго решалась на встречу с Киром, так теперь девушка и вовсе не может рассказать о мальчике.

— Не говори ничего. Ладно, до завтра, — прощается Арина. — Жду встречи.

— Хорошо, до связи, — отвечаю я и сбрасываю вызов.

Разговор с подругой приводит меня в чувства, открывая глаза не только на проблемы, связанные с Даниилом Воскресенским. Слишком много времени занимают мысли о бывшем муже.

— Что ты хочешь от меня? — раздается знакомый голос неподалеку от меня.

Я поворачиваю голову в ту сторону, откуда исходит звук и вижу на самой дальней скамейке Алису с каким-то незнакомым мужчиной. Жена Воскресенского сидит, сложив руки перед собой, с таким выражением лица, будто делает этому человеку одолжение, встретившись с ним. Неудивительно, что они выбирают именно эту часть парка. Здесь почти никогда никого не бывает. Моя рука на автомате тянется к мобильному, и я, недолго думая, нажимаю на камере видеозапись. Нет, у меня нет в планах прибегать к шантажу, но как минимум обезопасить себя и своего ребенка я должна.

— Я хочу, чтобы ты сказала мне правду, — в голосе мужчины слышатся нотки с долей нежности, и я невольно морщусь. Как вообще можно испытывать подобные чувства к этой стерве? Но только по одному предложению становится ясно, что этот несчастный любит Алису.

— Я сказала тебе правду, — раздраженно произносит девушка. — Это не твой ребенок.

— Не ври, Алиса! — тон ее собеседника моментально меняется. — Я знаю, что тебя давным-давно ничего не связывает с Воскресенским. Для чего тебе брак с ним? Ему плевать на тебя, как ты не поймёшь!

— Наши отношения — не твоего ума дело, — Алиса вскакивает со скамейки и делает шаг, чтобы уйти, но мужчина удерживает ее за запястье.

— Отпусти его, — чуть мягче произносит он. — Ты не будешь с ним счастлива. И этот малыш… — он делает небольшую паузу, — я знаю, Алиса, он мой.

— Нет, — даже на таком расстоянии я вижу, как лицо Воскресенской меняется, принимая гримасу отчаяния. — Он не твой, Андрей. Пожалуйста, — она выпутывается из крепкой хватки и разворачивается, чтобы уйти, — оставь меня в покое. Свой выбор я сделала очень давно.

Алиса быстрым шагом выбегает из парка, оставляя мужчину в расстроенных чувствах. Как же мне становится жаль его, ведь эта бесчувственная стерва не щадит никого на своем пути, в том числе и единственного человека, пожалуй, на всем белом свете, который искренне любит даже такую как она.