Глава 38

— Как она? — слышу беспокойный родной голос, ворвавшийся в сознание сквозь дремоту.

— Отдыхает, — отвечает женский голос, в котором я признаю голос своего акушера-гинеколога, и сон моментально уходит на второй план.

Открываю глаза и приподнимаюсь на локтях. Яркий свет ослепляет. Я щурюсь, оглядываясь по сторонам. Я в белой, чуть ли не стерильной палате частной клиники, в которой наблюдалась всю беременность. И меня привезли сюда из операционной…

— Тише, дорогая, — мягко обращается ко мне Тамара Михайловна, надавив мне на плечи. — Обойдёмся без резких движений.

Я послушно опускаюсь на подушку и замечаю на входе в палату Сергея. Бледный, взволнованный, но с горящим счастливым взглядом. Глядя на него, меня тоже переполняет счастье. Сегодня мы стали родителями. Причём не так, как планировали врачи. Малыши попросились на свет за четыре дня раньше даты, на которую запланировали кесарево сечение. Хорошо, что я послушалась своего врача и легла в больницу заблаговременно.

— А малыши?

— Скоро будут рядом с мамочкой, не переживайте, — улыбается Тамара Михайловна. — Как себя чувствуете?

— Как огурчик!

— Точное сравнение. Такая же зелёная, только без крапинок, — качает она головой. — Пока вам лучше не вставать, гемоглобин низкий.

Я только киваю. Странно, чувствую я себя хорошо, по крайней мере, пока лежу. Всё тело слабое, но ведь я после операции. Врач уходит, а Сергей напротив, шагает к кровати и садится с краю. Его тёплая ладонь сжимает мои прохладные пальцы, а глаза цвета моря внимательно изучают моё лицо.

— Я действительно зелёная? — пытаюсь улыбнуться.

— Нет, но ты очень бледная, — хрипло отзывается он, большим пальцем поглаживая тыльную сторону моей ладони.

— Двойняшки застали меня врасплох.

— Зато они у нас сами выбрали себе день рождения.

— Ты прав, — отвечаю со смешком и тут ощущаю боль внизу живота. Вздрагиваю.

Сергей тут же напрягается:

— Лучше не шевелись пока.

— И не дыши на всякий случай, — ёрничаю я.

Теперь настаёт его очередь улыбаться. Муж склоняет голову, во взгляде безграничная благодарность:

— Спасибо, Лен.

— За то, что не хлопнулась в обморок при первых же схватках и дошла до врача?

— За двух прекрасных деток.

— Ну, вообще-то в процессе их зачатия участвовали двое, — замечаю, как бы между делом. — Но всегда пожалуйста!

Я даже не заметила, как наше общение с бывшим мужем перешло в такую лёгкую форму. Это пришло само по себе, на фоне наших тесных взаимоотношений. Стало таким же, как прежде.

За окном морозный солнечный день. Конец февраля. Надеюсь, Сергей торчит в больнице не с шести утра.

— Как давно ты приехал?

— Сразу же, как ты позвонила.

Значит всё-таки с шести утра… Оперировали меня экстренно, в восемь часов, до этого я находилась в родовом и не знала, что он где-то тут. Я уже настолько привыкла к тому, что Сергей всегда рядом, что первым делом сообщила о схватках ему, как само собой разумеющееся.

В этот момент дверь в палату открывается, и молоденькая медсестра завозит двойную люльку с нашими крохами. Я моментально вытягиваю шею, а Сергей подскакивает на ноги и спешит к сотруднице. Крохи не спят. По крайней мере, один из них точно! Я слышу его возмущённое покряхтывание, и внутри всё переворачивается, закручивается спиралью и взрывается бесконечными фейерверками.

Мои долгожданные дети… Маленькие крошки… Девочка спит, а наш богатырь возится и блуждает взглядом по своей прозрачной кроватке. Его глазки тёмненькие, как и причудливый тёмный хохолок на макушке.

— Можно мне его взять? — чуть ли не шёпотом спрашивает у медсестры Сергей.

— Конечно, — улыбается та и сама поднимает сопящий комочек, аккуратно перекладывая нашего сына в руки папочки.

Мы остаёмся одни, погружаясь в тишину. Никто не говорит ни слова. Сергей подходит к моей кровати, садится рядом, склоняя ко мне нашего сына, и в этот момент я замечаю, как увлажнились его глаза.

— Кажется наш богатырь очень похож на мамочку… — произносит дрожащим голосом.

Я сама едва сдерживаюсь, чтобы не разреветься от счастья. Я — мама. Принимаю крошку на руки из рук Сергея, а по щеке скатываются слёзы, остановить которые не в моих силах. Но это слёзы счастья, переполняющего меня до краёв.

— А мне кажется, что он очень похож на тебя, — произношу охрипшим голосом и чувствую, как большой палец мужа стирает мокрую дорожку с моей щеки.

Сердце пронзают холодные льдинки сожаления. Мы мечтали о детях на протяжении всего нашего брака, но в итоге взяли их на руки только после развода.

— На каком имени ты остановилась? — спрашивает Сергей, кажется спустя бесконечность моего любования крохами. — Андрей или Никита?

— Мне кажется ему больше подойдёт имя Илья, — предлагаю я внезапно.

Сама не знаю почему. Я и не думала об этом имени, пока не увидела нашего мальчика в живую, а сейчас смотрю на него, и хочется назвать его именно Ильёй.

— Илья Сергеевич, — папочка тут же примеряет отчество. — Звучит.

— И правда… — улыбаюсь от уха до уха.

— А девочку?

— Назови ты.

— Я ведь дам ей имя Надежда, — без промедления произносит Сергей.

Имя моей матери…

— Значит, будет Надеждой Сергеевной.

Словно почувствовав к себе внимание, наша крошка просыпается и тут же подаёт голос. Да ещё и какой звонкий! Словно сегодня на свет появилась будущая оперная дива!

Муж тут же оказывается рядом, аккуратно берёт дочку на руки и покачивает, пытаясь успокоить. Она совсем маленькая. Ещё меньше братика и выглядит в могучих руках своего отца как Дюймовочка в цветке. Но Сергей держится уверенно, несмотря на лёгкую панику в глазах, приговаривает при этом ласковые слова. Он точно будет лучшим папой на свете. Я в этом уверена.

***

Я всё-таки надеваю кольцо, которое подарил мне Сергей на новый год. Не сразу. Близнецам шёл пятый месяц, когда мы сидели в детской и устало клевали носом, но тем не менее с непосильной задачей справились. Уложили малышей в кроватку. Илья и Наденька уже набрали вес до своих сверстников и развивались будто наперегонки друг с другом.

Сергей очень мне помогал. Я не знаю, как бы справилась с двумя непоседами в одиночку. Это сложно. Первое время мне помогала мама, но потом ей всё же пришлось уехать и приступить к работе. Поэтому мы воевали с бывшем мужем на пару. Хотя… назвать его бывшим можно с большой натяжкой и только по штампу в паспорте. В действительности его поддержка питает меня день ото дня, как было и раньше. Сначала мы на пару справлялись с коликами, теперь у дочки начал резаться первый зубик. Надежда Сергеевна давала нам успешные концерты ещё с самого рождения и лучше всего успокаивалась на руках своего папы. Настоящая папина дочка. Вот и сейчас, после очередного концерта, из-за которого не мог уснуть её спокойный братик, она мирно сопела в кроватке.

— Серёж, у тебя ведь завтра встреча с директором «Стройинвеста»? — спрашиваю, потирая сонные глаза.

— Подождёт всё это, — отвечает он таким тоном, будто работа его волнует сейчас меньше всего.

— Разве? — я ничего не знаю о финансовом состоянии мужа, но ведь партнерство с Державиным он прекратил давно, а деньги из воздуха не появляются.

Всё это время муж занимался совсем другими делами. Он не только помогал мне с детьми, он помог продать недвижимость в Москве, помог выбрать и купить дом здесь, вложив при этом и свои личные средства, но оформив его на меня, потом организовал переезд. Пока в доме шёл ремонт по моему личному дизайнерскому проекту, он так же всё контролировал сам. Такая вот у меня самостоятельная разведённая жизнь, но и тут я могу сказать только спасибо.

— Не думай пока об этом, Лен. Я вложил кое-какие средства в коммерческую недвижимость, доход какой-никакой есть. Так что голодными не останемся.

Всегда он говорит о нас, как о семье. Я настолько привыкла к этому, что иногда забываю о том, что мы официально в разводе. Вот и сейчас я с трудом подавляю внезапный порыв просто прильнуть к мужу, обнять его и прошептать банальное «спасибо». Мы встречаемся взглядами и, я не выдерживаю. Подаюсь к нему ближе, обнимаю и, уткнувшись носом в сильное мужское плечо, шепчу:

— Спасибо, Серёж.

Он замирает на мгновение, а потом его руки сжимаются вокруг меня кольцом, окружая приятным теплом. В комнате так тихо, что я буквально слышу, как ускоряется ритм его сердца.

— Тебе не за что меня благодарить, — отвечает он, нежно проводя ладонью по моим волосам.

Расслабляюсь в его объятиях. Таких знакомых, нежных и надёжных одновременно. Я ведь люблю его, как бы не пыталась держать на расстоянии, сколько бы не лелеяла свои обиды и не держалась за плохие воспоминания. Хороших воспоминаний у нас не меньше, а если уж смотреть на наше настоящее… Не знаю, сколько проходит времени. Я дышу родным запахом своего мужчины, чувствуя как всё внутри наполняется теплом, а кожа покрывается приятными мурашками. Словно именно здесь моё место — в объятиях любимого человека, который всегда рядом. В какой-то момент Сергей чуть отстраняется, приподнимает мой подбородок и заглядывает в глаза. Проводит подушечкой большого пальца по скуле и склоняется к губам. Я даже не дышу, витая где-то в прострации, и позволяю ему завершить начатое. Я всё ещё не забыла губы своего мужа. Их нежность и тепло, уверенный напор, от которого кровь незамедлительно начинает бежать по венам. Сама не замечаю, как начинаю отвечать, исследовать его тело руками, и… гореть. Поцелуй настолько яркий, что даже пугает. Я резко отстраняюсь, пытаясь перевести дыхание. Съедаемая смятением, не могу даже взглянуть на Сергея. Поднимаюсь с колен и буквально выскакиваю из детской. Муж спешит следом и нагоняет меня у косметического столика моей спальни.

— Лен, подожди, — просит он, нависая надо мной. — Прости, я не сдержался…

Я практически не слышу его тихие взволнованные оправдания. Достаю из ящика бархатистую коробочку с кольцом — его подарком — и протягиваю ему.

Сергей замирает, на лице читается настоящая паника.

— Лен, не надо… — начинает он, но я перебиваю.

— Я буду его носить, Серёж. Ты — единственный мужчина, которому я хочу позволить надеть на свой палец кольцо.

Тишина. Сергей смотрит на меня, не моргая. В его глазах проносится целый калейдоскоп эмоций: растерянность, неверие, и, наконец, радость.

— Справишься? — подгоняю его, пытаясь вывести из немого ступора.

Дважды повторять не приходится. Сергей быстро достаёт из шкатулки кольцо и надевает его на мой безымянный палец.

— Больше снять не позволю, — грозится при этом, а потом сжимает меня в жадных объятиях, и целует ещё неистовей, чем несколько минут назад.