Глава 19
Как только мы спряталась за одну из воздушных беседок, которые, как белые шампиньоны, усеяли зеленую лужайку, Лиза затормозила.
– Григорий, – выдавила она, кусая губы. Ее некрасивое личико с тонкой белой кожей, почти как у альбиносов, приняло страдальческое выражение, а глаза наполнились слезами. Вот чего я не выношу, так это женских слез.
– Эй, мы так не договаривались! Не вздумай реветь! – я предостерегающе поднял указательный палец. Волей-неволей, мне, кажется, придется стать жилеткой. Похоже, среди кучи народа нет никого, с кем бедняжка могла бы поделиться своей печалькой. И это не сломанный ноготок. Уверен, что она и маникюр не делает. Чтоб убедиться в своей догадке, я потянул ее перчатку, намереваясь стянуть.
Лиза отпрыгнула, как горная козочка, и уставилась на меня, будто я посягнул на самое святое.
– Что вы делаете? – охрипшим голосом спросила она.
– Ты только в обморок не грохнись тут! Хотел посмотреть на твои ногти, – спокойно ответил я.
– Я грызу ногти, – словно признаваясь в страшном преступлении, совсем поникшая девчушка вызвала острый приступ сочувствия.
– Это ты мне и хотела сообщить с глазу на глаз? – усмехнулся я. Немалый опыт общения с женским полом подсказывал, что стоит начать утешать, и слезы, падавшие редкими каплями, вмиг превратятся в бурный поток. Так что лучше всего сбить с толку, отвлечь иронией.
– Не-е- нет! – вытирая слезинки перчаткой, Лиза задавила начинающуюся панику и коротко выдохнула. – Возьмите меня замуж!
Я поперхнулся от неожиданности и едва удержался, чтоб не заржать конем.
Придушил насмешливую улыбку, которая уже готова была приклеиться к губам, потому что в глазах Лизы плескалось такое отчаяние, что мне пришлось придержать вожжи. Очевидно, не от сумасбродства или взбалмошности она сделала такое предложение. И надо быть последней скотиной, чтоб не выслушать.
– Так, девочка! Давай все по порядку. Что случилось такого, что ты решилась предложить руку и сердце такому неположительному типу?
– Отец присматривает мне жениха. Он боится, что может неожиданно умереть, и тогда какая-то очередная его жена меня со свету сживет. Он хочет защитить и спровадить из дома. Я не могу ладить с его женами, потому что я не красавица и не умница, чудаковатая дикарка, которая терпеть не может чужих прикосновений. Мой мир – это картины, книги. Я люблю складывать деревянные пазлы. Они со смыслом и необычайно красивы. Лера смеется надо мной, а мне нечего ей сказать, и поэтому я предпочитаю проводить время в мастерской, у себя в комнате или в дальней беседке, – выпалила она на одном дыхании и облегченно выдохнула, словно с плеч свалился тяжкий груз.
– Лиза. Только без обид. Ты девочка взрослая, и должна понимать, что не все хотелки богатой наследницы исполняются. Я не собираюсь жениться. Вообще.
Конечно, мог бы добавить: а тем более на такой диковинной зверюшке. Но промолчал.
– Простите, я дура. Просто я невольно подслушала разговор наших отцов. И ваш сказал, что отдаст компанию тому сыну, который женится на мне. И я подумала…
Девчонка покраснела до самых кончиков ушей, глаза снова наполнились слезами, и она хотела рвануть прочь, но я ухватил ее за подол платья.
– Стоять!
Шестое чувство подсказывало, что за этим сумбуром скрывается еще один пласт информации. Как ребенок, она закрыла лицо руками и отчаянно зарыдала. Тут до меня дошло.
– И тебе не хочется, чтоб отец выдал замуж за моего брата?
Не отнимая рук от лица, она кивнула. А потом, видя, что я не поднял ее на смех, потерла глаза и робко взглянула на меня.
– Я хотела мужу предложить договор. Мы живем, как добрые друзья. Мне не нужен секс. И я предоставляю полную свободу, лишь бы не выходило за рамки приличия. А если у него будет постоянная женщина, я готова с ней подружиться. Потом, лет через несколько, мы могли бы развестись. Но ваш брат не будет соблюдать никаких договоренностей. Простите, он непорядочный.
– А откуда ты узнала? – меня удивила информированность Лизы.
– Во-первых, я умею пользоваться интернетом. А во-вторых, я художник. Пусть не супер-талантливый, но я вижу на лице отражение души.
Однако…
Я не нашелся, что сказать. Ситуация комичная. Мне, здоровому лбу делает предложение мелкая пигалица. А предложение, прямо скажем, роскошное. Оно дает возможность усидеть на двух стульях. И не отдать компанию Бельчонку, и практически сохранить свободу. Тем более жениться в полном смысле этого слова я не собираюсь.
Не похожа Лиза на просчитанную и коварную стерву. И если она согласна даже не пересекаться без особой надобности, то это вполне меня устраивает. Нужно только прописать все нюансы в брачном договоре, чтоб не было сюрприза. А то с виду овечка – овечкой, а потом из нежной шкурки протянет когтистую волчью лапу. Или окажется истеричкой, которая, наплевав на договор, начнет жаловаться папеньке на то, что я не выполняю супружеских обязанностей. Не хотелось бы ошибиться. Было уже…
– Лиза. Ты же понимаешь, что мы с тобой сейчас поменялись ролями. Мужчина я, и я должен делать предложение. А у нас все с ног на голову. И я, как девочка, вынужден ответить, что мне нужно подумать.
Я не удержался от ироничной усмешки, но тут же придушил ее. То, что для меня было забавным, для девчонки имело статус «жизни и смерти». Оно и понятно. Одного взгляда на Бельчонка хватит, чтоб понять степень его раздолбайства.
Бессознательно Лиза сцепила пальчики перед грудью, будто защищаясь. Она вскинула на меня взгляд затравленного олененка, полоснув лезвием по кое-как зажившей душевной ране.
– Да-да, конечно! – торопливо закивала она.
– Тогда идем к гостям? – натянуто улыбнулся я, найдя повод побыть одному. Благо территория усадьбы позволяла затеряться.
Выведя Лизу к людям, я бессовестно оставил ее. Хотя, конечно, понимал, что прибиться ей некуда. Нет друзей, нет подруг. Разве что только Бельчонок снова примется «окучивать» ее.
Но роль подружки я не мог сыграть. Вокруг застрявшей несколько лет назад занозы в душе образовалась какая-то соединительная ткань, которая позволяла забывать об инородном теле. И лишь когда ее придавишь, как сейчас, отдает острой болью.
Алька, взбалмошная девчонка, которой я отдал свое сердце прямо на блюдечке с голубой каемочкой…
Хотелось напиться до поросячьего визга. Но понятное дело, не здесь. Надо еще помозолить глаза Василевскому, пообщаться с потенциальными партнерами, поддержать реноме.
Пока мне нужна маленькая передышка, иначе, растягивая в улыбке рот от уха до уха, я буду скрипеть зубами от злости. Нужно выпустить пар.
Хоть побродить по воде, которая еще не манила ласковым теплом. Я закатал брюки, скинул туфли с носками и с садистским удовольствием принялся мерить шагами берег озерца.
Несмотря на то, что ноги сразу же начали подмерзать, в душе горело пламя давней боли.
Как я мог ошибиться в ней? Юная, но такая казалось, мудрая, повидавшая на своем коротком веку гадостей от жизни, она была моей ожившей мечтой. Девушкой, которая верит безоговорочно, которая всегда готова к компромиссу. И что я получил? Как только убедилась, что я готов есть с руки, тут же норов показала.
Мало ли что сейчас могут смастерить, чтобы посеять разлад?! Да, я отмахнулся, подумал, что кто-то вытащил на свет старую фотографию. Но мне реально не до рассматривания было. Решалась судьба миллиардного контракта. Сказал же: «Люблю. Целую. Не обращай внимания на фигню!»
И что получил?! Как кота нашкодившего, насовала меня носом в дерьмо.
«Между нами все кончено. Не звони и не пиши мне! Ты настоящий подлец, для которого нет ничего святого! Забудь обо мне навсегда!»
Эти строчки, будто вырванные из дешевого бульварного романа, до сих пор жгли сердце. А тогда я чуть не взорвался. Навалилось все в такую кучу, которые я не привык разгребать.
Началось все с того, что неожиданно, прямо перед заключением важной сделки, отца увезли на скорой с подозрением на инфаркт. Меня вызвонил его зам и велел мчаться в офис, потому что возглавлять переговоры должен все-таки Бельский. И, оказывается, у меня давно есть право подписи важных документов. На полдня я ушел с головой в бумаги, схемы, диаграммы, запоминал, что должен говорить.
Пришлось включить все свои суперспособности и на ходу усваивать то, к чему не прикасался до сих пор. Понятное дело, тогда мне было не до разговоров. Но я даже представить не мог, что Алька не дождется объяснений и закусит удила. Что называется, я весь был на нервах.
И на удивление, сделка прошла как по маслу. Партнеры даже не заподозрили, что это у меня «первый боевой вылет».
Но даже это событие я не мог обсудить с Алькой. Сразу помчался в больницу. Проторчал там почти три часа, а к отцу так и не попал – запретили врачи вообще все посещения, пока не проведут комплекс лечебных мероприятий.
День на взводе вылился в дикую усталость. Как выпотрошенный игрушечный мишка, отрубился, как только приехал домой. Утром, потянувшись к телефону, чтоб позвонить Альке, вспомнил про дурацкую фотку. Рассмотрел, как следует. Она оказалась совсем свежей и без следов фотошопа. Снято у нас дома.
Первым делом взял за жабры Бельчонка, ибо кто еще мог это сделать?! Но тот начал клясться, что ни сном ни духом. Божился, что приходили к нему друзья. И девчонки – одноклассницы. После окончания колледжа они так и продолжают тусить вместе. Очевидно, когда я уснул, какая-то кукла из них подсунулась под мой бок.
Вполне объяснимо. Я тогда на обезболивающих был. Подстава конкретная. Но не бить же девкам морду?!
Я принялся названивать Альке, чтоб объясниться, но она упорно сбрасывала. Или же занесла в черный список. Стало обидно до чертиков. Это та девочка, с которой я хотел связать свою судьбу? Мы еще не женаты, а уже вот такие фортели!? А дальше бы начались истерики?
Никогда я еще не был так взбешен. Мне казалось, что внутри бурлит раскаленная лава ожившего вулкана. Я и представить не мог, что меня можно вот так, как мальчишку с грязным пузом, проигнорировать.
Сколько себя помню, это девчонки бегали за мной. И каждая готова была сто раз позвонить, даже когда я забывал о ее существовании. Согласен, мое Эго почесывало сытое брюшко и привыкло к почитанию.
Поэтому такого плевка в мое нежное самолюбие я стерпеть не мог. И без раздумий согласился на зарубежную командировку, где отец начал уже переговоры по открытию филиала.
Вернулся уже другим человеком. Бизнес приучил держать голову холодной и не вестись на эмоции. А свою любовь стал считать тяжелой болезнью, которая смещает все приоритеты, сносит крышу. Что-то вроде ветрянки, которой переболел и на всю жизнь приобрел иммунитет.
Бизнес съедал львиную долю времени, так что отношения практически ничего не оставалось. Чтоб сбросить стресс и не забыть, что я мужчина, заводил необременительные интрижки. На этом все. И естественно, ни о какой женитьбе и думать не хотел.
В своих размышлениях я и не заметил, как забрел уже достаточно далеко. Ноги покраснели и напоминали лапы гуся. Болезненные воспоминания улеглись, как волны после шторма.
Теперь обратный путь нужно использовать для принятия решения.
В принципе, я ничего не теряю, кроме статуса завидного холостяка. А может, это еще и лучше? Теперь девочки для интрижек изначально будут знать, что рассчитывать им не на что. Цинично? В некоторой степени. Но честно. От меня материальное вознаграждение. От них мое удовольствие. А для поговорить по душам есть несколько старых друзей.