Глава 23 Арина

С утра пораньше на мой мобильный приходит сообщение от Анатолия Андреевича о списке дел на сегодня. Сам он только что, судя по тексту, улетел на пару дней в командировку, поэтому все вопросы, не требующие отлагательств, решать нужно будет с Кириллом.

Притворяю дверь в спальню, в которой всё ещё спит Воскресенский, и в одном нижнем белье бреду в сторону кухни. Мне просто необходима чашка кофе, иначе окончательно проснуться я не смогу. Ставлю на плиту турку и жду, когда закипит вода. Перевожу взгляд на стильные настенные часы. Времени до начала рабочего дня хоть отбавляй, тем более что Марка сегодня вести в садик не нужно.

Запах свежесваренного кофе бьёт в нос, заполняя всё помещение. Наливаю в свою кружку горячий напиток, добавляя немного молока и сахара. Идеально. Прежде чем сделать глоток, прикрываю глаза от наслаждения. Удивительное утро.

– С добрым утром! Угостишь? – целуя меня в шею, хрипло произносит Воскресенский.

– Доброе утро! Ты меня напугал, – уворачиваюсь я. – Присаживайся, сейчас налью.

Я вскакиваю с барного стула и, встав на цыпочки, тянусь за небольшой кружкой для Кирилла. Его взгляд прожигает мою спину, я это чувствую. Мне даже не нужно оборачиваться, чтобы увидеть синие глаза, в которых полыхает неутолимое желание. По коже пробегают мурашки, когда из памяти всплывают воспоминания незабываемой ночи. Непроизвольно свожу ноги, и это не ускользает от внимания Воскресенского.

– Устроим выходной? – играя бровями, произносит он.

– С ума сошёл? Мой начальник уже с утра пораньше отправил список дел на сегодня, и, кстати говоря, я должна быть на работе через пару часов. – Ставлю перед мужчиной чашку ароматного кофе.

– Твой начальник – это я, – самодовольно усмехается Кир, поднося напиток к губам.

– Мой начальник уехал сегодня в командировку и нарезал целую кучу задач, так что нет времени валяться, – щурюсь я.

– Да, дел действительно сейчас много. К тому же нужно успеть всё доделать до обеда пятницы, – задумчиво произносит мужчина.

– А что будет в пятницу в обед? – удивляюсь я.

– Мы летим в Испанию. Вчера же обсуждали это, разве нет? – спрашивает изумлённо.

– Нет. –Меня охватывает волнение. Одно дело – встретиться с родителями Кирилла здесь, и совсем другое – на их территории в чужой для меня стране.

– Проведём выходные с родителями, развеемся. – Он ставит чашку на стол и притягивает меня к себе. – Чего нахмурилась, Риш?

– Ничего я не нахмурилась. – Выпутываюсь из его объятий и, поцеловав в щёку, топаю к выходу из кухни. – Ладно, пора собираться.

Не торопясь, принимаю душ и выхожу, обернувшись полотенцем. Воскресенский сосредоточенно говорит по телефону, решая рабочие вопросы, и в голове в очередной раз проносится мысль, насколько сегодняшнее утро естественно и закономерно. Неожиданно раздаётся звонок в дверь. Кого могло принести в такую рань? Мы с Кириллом озадаченно переглядываемся и вместе идем в прихожую.

– Мама? – удивляюсь я.

– Открывай, Арина, я знаю, что ты там! – она громко стучит в дверь. Я не хочу её видеть и даже говорить с ней, вот только она не успокоится, пока не сообщит, зачем пришла. В противном случае велика вероятность того, что мама будет нарочно громко стучать и разбудит соседей.

– Что тебе нужно? – выплёвываю я, не здороваясь.

Женщина пытается протиснуться мимо меня и войти в квартиру, но Кирилл преграждает ей путь. Мама останавливается, ловя предупреждающий взгляд Воскресенского.

– Какого чёрта вы тут забыли? – рявкает он, задвигая меня за свою спину. – Ещё один репортажик хотите сделать?

– Нет, я пришла поговорить с дочерью, – в голосе слышатся твёрдость и уверенность.

– Как ты узнала, где я живу? И в такую рань, мама? Мне пора на работу, я не буду с тобой разговаривать, – отрезаю я и разворачиваюсь, чтобы уйти, но громкий голос родительницы останавливает меня.

– Это не займёт много времени. Я пришла попросить прощения, Арина. Выслушай. – Я от неожиданности теряю дар речи. – Пожалуйста.

– Хорошо, входи. – Я киваю Кириллу, после чего он разворачивается и уходит.

Мы с мамой стоим в просторной прихожей, потому как я не хочу приглашать её на чашку кофе. Не те отношения. Что бы она сейчас ни сказала, между нами уже никогда и ничего не изменится.

– Арина, я эгоистка, которая думает только о себе. Это так, и я не вижу смысла отрицать сей факт, – начинает она, чем повергает меня в шок. – Я не жалею о том, что сделала, потому что мне необходимы были деньги. Я больна. Столичная клиника подтвердила диагноз. Нужна операция, которую здесь я делать не планирую. Я разыскала тебя для того, чтобы попрощаться. Улетаю сегодня. Сейчас.

Я нахожусь в ступоре. Ноги деревенеют, и я с трудом могу пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы сказать матери что-либо в ответ. Какой бы она ни была, сколько бы дерьма ни привнесла в мою жизнь, она навсегда останется моей мамой, той женщиной, которая подарила мне жизнь. Должна ли я её простить? Мне хочется что-то сказать ей, но слова застревают в горле. Сглатываю подступивший ком и жду, сама не зная чего.

– Да, Арина, вот документы на квартиру. Теперь она полностью твоя, – мама достаёт из сумочки папку с бумагами, а на её губах мелькает едва заметная улыбка. – Надеюсь, ещё встретимся.

Она открывает входную дверь, чтобы уйти. Мой словарный запас после её монолога иссяк, поэтому я просто хватаю её за запястье и притягиваю к себе. Объятие длится не более десяти секунд, но оно кажется таким искренним и тёплым, что мои глаза всё же наполняются слезами.

– Ну всё, Арина, всего хорошего. – Не глядя на меня, мама выходит за дверь.

***

– Марк, идём скорее, – поторапливаю сына, перекладывая тяжёлую сумку из одной руки в другую, – мы уже опаздываем.

В аэропорту не протолкнуться. Яблоку негде упасть в буквальном смысле. Я впервые вижу такое количество народа, как будто добрая половина жителей столицы решила уехать на выходные. Схватив Марка за руку, пробираюсь сквозь толпу. Сегодня выдалось поистине сумасшедшее утро, а моё спокойствие пошатнулось, когда практически перед самым выездом в аэропорт пришлось удалённо подключаться к рабочему компьютеру и выполнять срочное задание, которое прилетело от Анатолия Андреевича.

С Киром мы договорились встретиться уже в аэропорту, потому как у него сегодня тоже были какие-то неотложные дела, о которых мужчина не стал распространяться. В назначенном месте Воскресенского нет, хотя Кирилл не имеет привычки опаздывать. Чёрт! Внутри меня разливается неприятное чувство, которое я гоню от себя подальше, но оно навязчиво возвращается.

– Мама, смотри, собака! – восторженно верещит сын, увидев в переноске маленькую собаку с испуганными глазами. – Куда её везут?

– Похоже, что на выставку, малыш. Красивая, правда? – Я присаживаюсь перед ребёнком на корточки и поправляю рукава на джинсовой куртке.

– Да, и я хочу такую, – быстро говорит он, а потом резко меняет тему: – Мама, дай мне конфету. Хочу конфету.

– Марк, нет, ты уже съел одну большую конфету. Больше нельзя, – строго произношу я, выпрямляясь.

– Хочу, хочу. – Тянет меня за рукав сын, но я в какой-то момент перестаю реагировать, и он успокаивается. Проверенный метод.

Чёрт возьми, ну где же Кирилл? Смотрю на часы и оглядываюсь по сторонам в поисках своего спутника. Его нигде нет. Волнение нарастает. Достаю мобильный и набираю его номер. Кир не отвечает, но я обращаю внимание, что где-то поблизости слышится знакомая трель.

– Привет, бандит! Как дела? – Кирилл подхватывает сына на руки и усаживает себе на плечи, а я облегчённо выдыхаю. – Привет!

– Привет! – здороваюсь в ответ.

– Нормально, – надув губы, бурчит Марк. – Сними меня.

– А у кого это тут нет настроения? – Мужчина моментально выполняет просьбу. – Что случилось?

– Я хотел конфету, а мама не разрешила, – произносит Марк, коверкая слова, но Кир понимает его.

– Марик, давай-ка мы забудем пока об этой проблеме, – деловито проговаривает Воскресенский и поворачивает ребёнка в сторону огромного окна. – Видишь, какие огромные самолёты? На одном из них мы сейчас полетим.

Сын моментально переключает своё внимание на железных птиц, и его лицо озаряется радостью. У мальчика разбегаются глаза от такого количества самолётов. Один из них взлетает, а мой сын заворожённо провожает его взглядом.

– Так-то лучше, бандит, – мужчина крепко прижимает к себе Марка.

– Посмотрите-ка на эту идиллию, – из-за спины раздается звук, напоминающий шипение змеи.

– Ты нас преследуешь? – вырывается у меня. Честно говоря, я ни капельки не удивлена появлением Олеси.

– Боишься? – скалится она, окидывая меня презрительным взглядом с головы до ног.

– Ещё чего, я просто никак не могу понять, где ты потеряла свое достоинство, – равнодушно пожимаю плечами.

Романова кривит губы, не двигаясь с места. Неужели она нарочно выследила нас и решила помешать? Кирилл передаёт мне сына и, делая шаг вперёд, смещается влево. Мужчина заслоняет меня и Марка своей спиной. Играющие желваки на скулах Воскресенского и часто вздымающаяся грудная клетка выдают его настоящие эмоции, которые за одну секунду переменились. Что сказать? Эта дамочка умеет выводить из себя.

– Лесь, наконец-то я тебя нашла! Идём, уже посадку объявили. – Рядом с супругой Воскресенского возникает невысокая симпатичная темноволосая девушка. – Не хочу пропустить ещё одни выходные. Привет, Кирилл.

Брюнетка жеманно улыбается Воскресенскому и мельком смотрит сначала на Марка, а затем и на меня. Глаза подруг отсвечивают неприязнью, но, к моему счастью, эти взгляды длятся недолго, потому как Олеся с недовольным выражением лица разворачивается и уходит.

– У тебя ненормальная супруга, Кир, – заключаю я, наконец-то выдохнув.

– Бывшая, – чётко говорит он.

– Что? – непонимающе хлопаю глазами.

Наш диалог прерывает работница аэропорта, приглашая пройти в салон самолёта. Моё сердце начинает биться сильнее от новости, которую я совсем не ожидала услышать сегодня.

– Бывшая супруга, Арина. Нас сегодня развели, – отвечает он, пропуская меня вперёд.

Чувствую, как на щеках образовывается румянец, а на губах появляется улыбка, которую невозможно спрятать. Кирилл крепко сжимает мою руку в своей, а у меня по коже снова бежит рой мурашек, заставляя сердце радостно трепетать.

– Хотел сообщить тебе в каком-нибудь симпатичном ресторанчике на берегу моря, но меня опередили, – хитро подмигивает он. – Можем начать всё заново, Ариш, как ты на это смотришь?

– Положительно, – отвечаю я, следуя за Киром.

Мы занимаем свои места. Воскресенский что-то рассказывает Марку о строении этих крылатых машин, а я поворачиваю голову в сторону иллюминатора, ожидая взлёта. Через несколько минут мы начинаем набирать скорость. По обыкновению прикрываю глаза, думая лишь о том, как же в это мгновение я счастлива. Мне не хочется вспоминать Олесю, которая, если верить моей интуиции, так просто не оставит нас, или же мать, которая принесла в мою жизнь немало страданий. Сейчас внутри меня царят спокойствие и гармония из-за людей, что находятся рядом со мной, и только этим я и хочу наслаждаться.