11 глава Аня

Аня

Смотрю на капельницу, на то, как по прозрачной трубке медленно движется капелька. Глаза все еще на мокром месте, а ком в горле до сих пор не дает нормально вздохнуть. Можно себя бесконечно ругать, журить, но ситуация от этого не изменится. Мозги надо включать сразу, а не после, когда чья-та жизнь идет на считанные секунды. Спасибо Никите, за его оперативность, за то, что не позволил случиться беде. После суток в больнице, после контрольного узи, после того, как меня всю искололи кровоостанавливающими препаратами, при утреннем обходе Аркадий Владимирович сообщил, что динамика положительная. Потом уходя, добавил, если бы мы промедлили еще час- второй, сейчас бы я плакала не от облегчения и радости, а от своей безответственности, что не уберегла.

Дверь палаты открывается, я удивленно смотрю, как в белом халате, в бахилах заходит Никита. В руках он держит синий пакет. Сдержанно мне улыбается, оглядывается по сторонам, берет стул и идет ко мне. Я нахожусь в одноместной палате, но знаю, что посещение в отделение запрещено.

— Привет, — садится на стул, поправляет халат, который вот-вот сползет с его плеч.

— Здравствуйте, — смущенно улыбаюсь. Мне неловко перед ним лежать в одной ночнушке, считай почти голой. Карие глаза серьезно на меня смотрят, придирчиво меня не рассматривает.

— Как ты?

— Все хорошо. Спасибо вам, — Никита на секунду позволяет уголкам губ дернуться в подобие улыбки, но тут же себя одергивает.

— Я принес твой телефон, зарядку. Мама тут еще чего-то положила, — кивает на пакет в своих руках.

— Спасибо. Я вчера обо всем забыла от страха.

— Неудивительно. Любая бы испугалась. Ваня сказал, что тебя могут из больницы выписать через неделю.

— Да, Аркадий Владимирович тоже самое сказал, будет смотреть по самочувствию и анализам. Никита, я могу вас кое о чем попросить? — он кивает головой. — Мне неудобно вас об этом просить, напрягать своими делами, но больше некого. Не могли бы вы съездить ко мне на работу и забрать мою зарплату, ее вчера выдать должны были.

— Ты уверена, что мне отдадут ее на руки?

— Я позвоню Зинаиде Петровне, она предупредит Рашита.

— Рашит? — темные брови удивленно взлетают вверх.

— Это хозяин кафе, понимаю, что смешно, но такая вот ирония судьбы. Кафе называется «У Саньки», а владелец Рашит.

— Хорошо, я съезжу. Что-то еще?

— Только это.

— Ань, конечно, не мое это дело, но мне любопытно, а где второй участник счастливого события? — судя по тону, Никита явно осуждает Диму, что тот не топчется под окнами и не переживает за меня и за ребенка. Я отвожу глаза в сторону. Мое молчание длится больше минуты, Никита тяжело вздыхает.

— Кто-то может о тебе позаботиться? Родители, тетя-дядя, сестры?

— У меня никого нет, я сама помогаю маме, так как папа стал инвалидом. Я справлюсь.

— Я вижу, как ты справляешься. Ты же понимаешь, что если хочешь родить здорового ребенка, то тебе нужно себя беречь.

— Еще скажите, что женитесь на мне, — со смешком смотрю на Никиту, он усмехается.

— Нет, но советую тебе прислушаться к моей матери. Она действительно желает тебе добра, беспокоится, как о родной дочери. Ты ее вчера напугала.

— Я прошу прощения, я не хотела, чтобы мои проблемы касались еще кого-то, кроме меня.

— Но так получилось, что твои проблемы стали нашими. Так бывает, приходишь в чужой дом, ничего не ищешь, а получается, что встречаешь людей, которые неравнодушны к твоей беде. Значит так, Аня, — Никита достает свой телефон из кармана халата, снимает блокировку. — Диктуй свой номер телефона, сделаю дозвон, — послушно называю свой номер телефона, в пакете вибрирует мой мобильник.

— Звони в любое время. Я завтра уезжаю в экспедицию на месяц, связи может и не быть, но сообщения с задержкой доходят.

— Мне так неудобно перед вами. И спасибо, что привезли в больницу, если бы не вы, то… — ком в горле перекрывает дыхание, глаза наполняются слезами. Я еще не скоро приду в себя от потрясения, теперь к моему страху перед будущим, прибавился страх за ребенка.

— Не надо плакать, все же обошлось, — протягивает руку и смахивает с моих щек скатившиеся слезы. Я напрягаюсь, Никита тоже застывает, смотрит в глаза темным взглядом. Сложно объяснить, что сейчас между нами происходит, но что-то есть. Что-то такое, чему я не могу подобрать название. Интерес? Возможно. Не знаю и знать не хочу, я не готова к новым чувствам. Сейчас, когда угроза потери миновала, приняла для себя четкое решение, мне никто не нужен рядом, кроме моего малыша. Я буду внимательно теперь прислушиваться к тому, что мне говорят и принимать решения на пользу ребенку. Никита не входит в мои планы на жизнь.

— Никит, — в палату заходит Иван Петрович, показательно отворачивается, давя улыбку. Никита одергивает руку от моей щеки, как от огня, сжимает кулак.

— Звони, если что, — сдержанно улыбается, встает. Мы смотрим друг другу в глаза. Первая не выдерживаю я, смотрю на терпеливо ждущего Ивана Петровича.

— Никита, я пропустил тебя в виде исключения и слезных обещаний, но сейчас должен приехать главный, и полетит моя головушка за нарушение правил.

— Я услышал. Ань, поправляйся, береги себя и ребенка.

— Спасибо. До свидания.

— Ник, пошли, ничего с твоей принцессой не случится пока ты будешь лазить по горам да лесам. Будем за ней внимательно присматривать, наблюдать. Даю честное пионерское слово, сам лично отвезу девушку к твоей матери, — я краснею, Иван Петрович подмигивает, Никита уже стоит ко мне спиной, поэтому я не вижу его реакцию.

Что же он сказал своего другу? Что я его девушка? Что ребенок от него? Уверена, что не случайно оказалась в одноместной палате, что не просто так ко мне повышенное внимание со стороны персонала. Медсестра очень часто заглядывала ко мне, интересовалась самочувствием и что я бы хотела. С одной стороны, мне приятна забота со стороны, всем хочется чувствовать себя кому-то нужными. С другой стороны, это ни к чему, мы чужие друг другу, он не обязан за меня просить и хлопотать. Об этом я с ним поговорю, когда он вернется из командировки, я уже буду дома.