Глава 11

Мы носились по блоку, хлопая дверями, вылетали в общую гостиную, освещенную красноватым светом живого огня в камине, и орали:

— Ты видела?! Нет, а ты видела?! А там?! А это?!

Общежитие нашего мира не претендовало на класс «люкс», но все, за что ни цеплялся наш глаз, было удобным, функциональным, а главное, уютным. Небольшие комнаты, скромных размеров гостиная с кухонным уголком и ОГРОМНАЯ ванная. После хостела с его ржавыми душевыми кабинками я пала на колени (в буквальном смысле) перед чугунным монстром с гнутыми ножками и массивным краном в форме львиной головы и взвыла:

— Чур я первая в водичку!!!

Позже все мы, пахнущие пеной для ванн, в банных халатах, позевывая, собрались в гостиной и уселись на диване, сонно глядя на огонь. Хотелось есть и спать. Предстояло решить, какую из потребностей удовлетворить в первую очередь. Я высказалась за поесть, Ксеня с Марьяшей за поспать.

— Все равно-о-о, — Марья зевнула во весь рот, — тут готовить нельзя.

Да, мы уже прочитали предупреждение в магическом «пузыре», некоторое время провисевшее в кухонной зоне:

«Оборудование блоков не приспособлено для штатного приготовления первых и вторых блюд. Администрация общежития настоятельно рекомендует студиозусам пользоваться столовой на первом этаже. Предзаказ индивидуального меню не менее чем за час, особые предпочтения и разномировая кухня – не менее чем за два часа. В случае отсутствия предзаказа столовая предоставляет блюда стандартного общемирового меню.

Работает портальная система доставки студиозусов в столовую, библиотеку, спортивный зал и вестибюль Академии (по студенческим билетам)».

— Не верю своему счастью, — Ксеня тоже зевнула. — Неужели больше не нужно будет есть на завтрак овсянку?

— Что ты имеешь против овсянки? — оскорбилась Марьяша. — Это источник сил и энергии.

— Вот и заказывай себе свой источник! Хоть каждый день! А я буду экспериментировать с разными вкусами.

— Дорвалась, —  пробурчала Марья. — Сибаритка.

— Я согласна на что-нибудь попроще. Интересно, стандартное меню – это борщ и котлеты?

— Замолчи, Ксеня! — взвыла я. — У меня в животе урчит!

— Сейчас начнется учеба, не до гурманства будет – выжить бы. Вечером должны расписание на завтра скинуть. Кто-то говорил, сразу три пары. А то и четыре. А то и пять, — меланхолично сказала Марьяша.

— Здо-о-орово, — со счастливым лицом протянула Ксения. — Чем больше нагрузка, тем лучше. Со второго семестра возьму дополнительные квазибиологию, алхимию… Черри, а ты?

— Реконструирование, — подумав, сказала я, подходя к кухонному уголку. — Темпоральный баланс. Право. И все, что нужно для поступления на Криминалистику. Можно чай приготовить, в шкафу тут… ура!... сахар, чайные пакетики, крекеры, чашки, стаканы и блюдца! У меня в сумке баночка ждема… блин, джема.

В блоке имелись холодильник (пустой, но подключенный к сети и уже холодный внутри), чайник, простенькая кофеварка с капучинатором и микроволновка. Я занесла руку над чайником, чтобы нажать на кнопку, но отступила.

— Что? — хором спросили подруги, мигом оказавшись рядом. — Думаешь, там внутри гоблин?

— Не знаю и чего-то… очкую, — призналась я. — Кто-нибудь в курсе, как он выглядит? В рекламках бытовой техники они всегда розовенькие, милые. Как пикси.

— Не, они маленькие, серенькие, на крыс похожи, — очень «кстати» подсказала Ксеня.

— Знаете, — сказала я, — я лучше дверь в свою комнату ночью буду запирать. Ничего личного, не обижайтесь. Не люблю крыс.

— У нас дома никогда не было техники с гоблинами, — сказала Марьяша, настороженно глядя на чайник, — мама их боится. Да и глупо это, век продвинутых технологий на дворе. Может, ну его, чай?

— В таком маленьком кухонном оборудовании гоблин жить не может, — авторитетно заявила Ксеня. — Ни в чайнике, ни в кофеварке, ни в микроволновке.

— Уф! — выдохнула я. — Девчонки, живем! Намажем джем на крекеры и попируем!

— Другое дело, — мечтательно продолжила Ксеня, хлопая глазами под стеклами очков (линзы она сняла перед ванной), — холодильник или система кондиционирования!

Из угла кухни, где стоял холодильник, донеслось отчетливое пощелкивание. Мы дружно вздрогнули.

— Это хладагент, — сказала Ксеня.

— Может, ну его, чай? — с опаской повторила Марьяша. — Идемте спать.

— Нет, — решительно проговорила я. — Я кушать хочу! Что там Пупрыгин сказал? Едят человеческую еду, если угостить? Пожалуйста! Чем богаты, тем и рады!

То ли наша еда показалась гоблину не стоящей того, чтобы суетиться, то ли холодильник был обычным холодильником, без «бонусов». Мы подкрепились чаем и крекерами с вареньем и совсем разомлевшие улеглись у камина на диванных подушках. Огонь был приятен для глаз и почти не грел, что было очень кстати в теплый августовский вечер. Но Марьяша, протянувшая руку через решетку, чуть не обожглась. Видимо, на камине стоял какой-то ограничивающий тепло вектор.

— Я читала, — сказала Ксеня, — что Академия построена на самом мощном Источнике во Вселенной, на соединении тысячи Граней. Она едина для всех миров, но многие помещения в ней выходят в подпространство и для каждого курса существует отдельная реальность. Ну и общаги в каждом мире разные.

— Ага, — Марьяша потянулась, хрустнув суставами, — и преподы работают на разных уровнях одновременно, методом разделения сознания – кальками.

— Точно! Нам же на уроках маговедения объясняли. Здесь столько коловрата из-за Источника, — кивнула я. — Теперь понятно.

— Последний день лета, — с грустью сказала Марьяша, глядя в окно. — Дождь начинается. Последний летний дождь. Не верится, что мы уже студентки. А помните…?

Мы принялись наперебой вспоминать школьную жизнь, иногда веселую, иногда не очень.

— А Марьяша надавала тумаков тому новенькому, сыну какого-то высокого чина, который обижал собачку нашего школьного дворника! Какой скандал был! Хорошо, что папа Марьяши оказался выше чином и любителем собак!

 — А помните, как у нас на уроке вышивки случайно ожили фартук, перчатки-прихватки и косынка! Ну и чучело получилось! Училка по рукоделию… ну та, с усами, мы еще подозревали, что она двоедушница, оказалось, принципиальная бодипозитивщица… испугалась так, что остаток урока икала!

— Да потому что я ненавидела и ее, с ее усами, и вышивание! Папа купил мне на Рождество «веселого духа» в ритуальной тыкве. Я его берегла, между прочим! Но вышивание так меня достало, что пришлось «обменять» подарок на несколько часов свободы,— захохотала Ксеня.

— Лучший Ксенин кадавр! — засмеялась я. — Два часа веселья и хаоса.

— Нет, — Ксеня прервала всеобщее веселье серьезным выражением лица. — Лучший мой кадавр за школьное время получился, когда мы подружились с Лу. Помнишь, Лу?

Я кивнула.

— В первый день в школе, вечером, тебя привели в общие спальни, и ты не выдержала. Весь день держалась, а в спальне расплакалась, убежала и спряталась под «кокон» между лестницами, — вспоминала Ксеня.

— Я скучала по родителям.

— Тебя найти никто не мог, даже преподаватель магии.

— Ты меня нашла, вернее, мое убежище обнаружил твой кадавр из осенних листьев, — с умилением вздохнула я. — Он был похож на огромного жука.

— Я знала, что ты не выдержишь и захочешь посмотреть поближе, — улыбнулась Ксеня.—Я весь день за тобой наблюдала и поняла: ты не устоишь.

— Кстати, о ритуальных тыквах, — смущенно начала я. — Я там позаимствовала одну при переезде из хостела. Из твоей коллекции, Ксень. Хотела сразу рассказать, но времени не было.

— Да их у меня целая куча скопилась, мне не жалко, — подруга сначала махнула рукой, но затем напряглась и приподнялась с подушки: — Постой, Черри, зачем тебе понадобилась ритуальная тыква? В них обычно держат элементалей, импов и призраков.

Я начала рассказывать, перемежая речь покаянными охами и вздохами. Я натворила дел и понимала это. Но без помощи подруг грош цена моим планам.

— Так-так-так,— недобро прищурилась Ксеня. — То есть ты неправильно определила тип призрака? Это не тип «дэ», а тип «аш» или… или «эль»? Фантом высокой степени опасности? Способный создавать реалистичные иллюзии, путать сознание и тем самым убивать людей? И ты его слушала? Ты с ним говорила?! Ты серьезно, Лучезара?!!

Марьяша тоже добавила пару ласковых, мол, они пригрела на груди сектантку из общества «Фантомы – тоже люди!». Я знала, что мне достанется, и пыталась протестовать:

— Не преувеличивайте! У меня… у меня сработала интуиция!

— Ага! — Марьяша фыркнула. — Ты и про того типа, что вытащил тебя на руках из клуба, говорила, что откуда-то его знаешь. А в итоге, вспомнить так и не смогла.

— Я уверена, что я его… это совсем другое!

— Что показал тебе призрак? Сколько лет он там пробыл? Что помнил? Какую степень агрессии демонстрировал? — не унималась Ксеня. — Это очень важно!

— Конечно, важно! — взвилась я. — Я все учла! Я не дура!

В конце концов, я сама научила Ксеню всем этим премудростям с допросами посмертий, штудируя по вечерам учебники за второй курс Академии и мечтая, что когда-нибудь стану постмортальным дознавателем призраков, или форензиком, как их называют в крупных Агентствах.

Я набрала полную грудь воздуха и решительно заявила:

— Да, я ошиблась. Со временем и… с местом смерти…

— Со всем, — глубокомысленно констатировала Марьяша.

— Просто это… это необычный случай… необычный призрак! Он… он пробыл там восемь лет.

— Восемь лет?! Слишком мало, чтобы снизить посмертную агрессию и слишком много для того, кто питается выбросами боли и отчаяния! — ужаснулась Ксеня. — Если это «эль», он мог перебить кучу народа! Какая там статистика смертей по району? Самоубийцы, слышащие «голоса»? «По рассеянности» включенные в душе электроприборы? Скользкие подоконники? Младенцы, «случайно» забытые в автомобилях в жаркий день? Мы все знаем, как фантомы нижних строчек черпают энергию!

— Никого он не убивал! Не было там никаких подозрительных смертей, я сразу статистику посмотрела! И вообще, он хороший!

— Хороший?! — Ксеня воздела руки кверху. — Лу, это точно ты? Ты, всегда въедливая и скрупулезная? Может этот… Кудель… был прав? Давай проверим тебя на паразитов! Фантомов класса «эль», имп возьми!

— Я вообще не уверена, что это посмертие…

— … умертвие!

— Это пока не доказано! Я не уверена, что призрак эманировал агрессию, скорее боль, желание восстановить справедливость, наказать убийцу. Думаю, он не поддается обычной классификации, — сделала вывод я. — Я склонна верить, что это… перпетум.

— «Призрак вечной скорби»? — усомнилась Марьяша. — Не разрушаемый временем? Их существование не доказано. Сознание не может так долго поддерживаться в эктоплазме. Кстати, чем он там питался, если не бросался на людей?

Тут я несколько смутилась:

— Понимаете, там такое дело… В общем, он мог путешествовать по трубам. Так вот, туалет второго этажа… студенты часто применяли его для… хм… близких встреч. Короче, его облюбовали парочки.

— Коловрат секса – самый мощный, — одобрительно кивнула Марьяша. — Находчивый фантомчик, уважаю. 

— Какая прелесть, — язвительно протянула Ксеня. — Ну, предположим, твой призрак сохранил сознание, не был агрессивен и питался чувственной энергией, не обнаруживая себя … хотя я не представляю, как такое возможно… долгих восемь лет. Что с ним произошло? Как он погиб?

— Вот тут все… длинная история.

— У нас полно времени, — Ксеня села на полу и обняла колени руками.

— В общем, это была двойная смерть. Ждан погиб…

— Ты ему еще и имя дала? — простонала Ксеня. — Он-то вряд ли свое помнит!

— Ну не называть же его посмертием постоянно! — возмутилась я. — Так вот, Ждан погиб, защищая девушку, в которую был влюблен…

* * *

… Она жила в соседней квартире. Красивая, чувственная… и очень одинокая. Ждан слышал Ее рыдания через стенку по ночам, мучился, но ничего не мог поделать. Познакомиться поближе и признаться? В том, что давно влюблен, что живет одними лишь звуками из-за стены: Ее пением, когда Она в хорошем настроении, и тихим плачем, когда Ее квартира превращается в приют опустошенной души. Но кто он, чтобы претендовать на Ее сердце? Простой клерк из адвокатской конторы. А Она дознаватель из Службы Общей Безопасности, чиновница непоследнего ранга. Это удача, что они встретились, что контора оплачивала Ждану жилье в таком престижном доме. Но у Нее апартаменты, а у него – узкая угловая  комнатушка.

Соседка превратилась для Ждана в отдушину в тяжелых буднях. И он совсем уже решился признаться и даже купил медальон в подарок (не из золота, но изящный, тонкой работы).

Ее бросил мужчина. Она долго плакала, а потом… перестала. Вечерами Ждан слышал, как Она говорит по телефону, нервно, напряженно, о текущем деле, сложном деле.

Когда к Ней пришел убийца, он как раз решился признаться. Стоял у балкона и прислушивался через раскрытую в теплый вечер дверь, пытаясь понять, в каком Она сегодня настроении.

Крик и… ужасные хрипы.

Ждан перелез на соседний балкон, попытался одолеть дюжего громилу, надеясь, что Она еще жива в страшных ручищах киллера… но погиб сам… рядом с любимой. А громила срезал с погибших локоны, отыскал в кармане соседа девушки медальон и сложил туда «трофеи». Киллер всегда приносил что-нибудь с места убийства. Через забранные у жертв вещи он тянул нужную ему энергию эмоций: боли, отчаянья, растерянности, беспомощности.

Убийца не был человеком, он был кадавром. Он снимал комнату в дешевом хостеле, где энергия текла хаотично, как во многих местах скопления людей и их эмоций, и где никто не обращал на него внимания. Он не знал, что душа убитого им мужчины осталась привязанной к медальону – шок погибшего был силен, растерянность от внезапной смерти – неизмерима. Кадавр прятал медальон в туалете, где темный коловрат трофея был менее заметен, а заключенный в подвеске призрак пытался свыкнуться со своим новым положением.

Однажды кадавр не пришел за новой порцией энергии. И на следующий день не объявился, и еще через день. Так потянулись для заключенного в медальон посмертия долгие дни на грани сознания и растворения. Ждан цеплялся за воспоминания. И оказалось, что некое подобие жизни существует и после смерти. А значит, есть надежда.

 — И тут появилась я со своим коловратом, — я закончила свою историю на оптимистичной, как мне казалось, ноте.

Но Ксеня отвернулась и вытерла глаза рукавом халата. А Марьяша шмыгнула носом и спросила:

— А дальше?

— Ри показал мне тайник с медальоном. Сама подвеска рассыпалась у меня в руке, а локоны я сложила в тыкву, которая не даст посмертию вырваться… если вдруг чего там. Девочки… я обещала ему помочь… хоть как-то.

— Ты с ума сошла. Я продолжаю настаивать на том, что это опасно, — устало сказала Ксеня.

— Агенты уничтожили бы всё! — возразила я. — Все подозрительные предметы в зоне «заражения»

— Ладно. Признаю, что это было бы жестоко, и ты у нас… спасительница несчастного, имп его возьми. Но теперь, когда он выжил, если так можно выразиться? Ты знаешь, что нужно делать в таком случае. Ты должна отнести его в храм. Жрецы отмолят душу, и она уйдет на новый цикл рождения. Сама ты ничем не сможешь ему помочь! Это уже не игра в детектива! Это серьезно!

Мы переругивались битый час. В конце концов, Ксеня потребовала показать призрака, то есть не его самого, разумеется, а тыкву. Рассмотрев место заключения фантома, она неудовлетворенно покачала головой и со словами «Лу, техника безопасности для кого придумана? Ты о нас, своих подругах, подумала вообще? Хороший он, как же!» принесла из комнаты стеклянную колбу.

— Это понадежнее будет – особое стекло, с высоким содержанием серебра. Пробка тоже с серебряной проволокой. Удерживает даже всякую бойкую восточную живность, вроде бхутов и дэвов.

— Ах! Какая ты, Ксеня, запасливая! — восхитилась я, «сделав глазки».

— С вами и не такому научишься. Хочется, знаешь ли, прожить долгую жизнь.

Подруга осторожно раскупорила подсвеченную сиянием эктоплазмы тыкву и серебряным же пинцетом переложила темные и светлые прядки (не забыв ни одного волоска) в новую емкость:

— Уф! Готово! И чур с фантомом больше никаких личных контактов! При первой возможности бегом к Копалову! Чем скорее, тем лучше!

Я клятвенно пообещала, что расскажу обо всем Ивану Дмитриевичу, только не уточнила, как скоро. Нужно сначала поговорить с Милли. Он много читает, записан во все библиотеки Новой Арконы, прекрасно ориентируется в Сети и может раскопать нужную мне информацию.

Основная моя зацепка – смерть дознавательницы примерно восемь лет назад, но с исчислением времени призрак мог и ошибиться. Сам он утверждал, что считал года по новогодним фейерверкам. Все эти петарды и салюты, первоначально созданные для защиты от потустороннего, давно потеряли свое истинное предназначение, но все еще нехило беспокоят фантомов, поэтому не заметить их трудно. И все же посмертие есть посмертие, время для него течет совсем иначе.

Мы неплохо выспались и встали задолго до нужного часа. Нас ждал первый учебный день. Настроенные на различные помещения Академии порталы на этажах общежития приветливо светились. Входить в них было боязно – перед глазами некстати встал давешний подрывник в клубе. Вот уж кому не повезло. Но одно дело самопальный переход в месте, где магия искажается различными трудно вычислимыми векторами (поэтому порталы разрешены только в официальных учреждениях с должным уровнем магической поддержки), и другое – Академия с его Источником.

Поток зевающих студиозусов вливался в светящиеся рамки, исчезая на границе свечения, и мы втроем храбро вступили в одну из них вместе с остальными. Нас сразу перенесло в столовую, в тот портал, что находился ближе всего к нашему столику. На нем уже дымились тарелки с едой. Марьяша с утра (при выборе меню) настояла на своем: только борщ и котлеты. Всего лишь завтрак? Будет еще и обед? И ужин? Ха! Осилим. Диетологи утверждают, что первый прием пищи должен быть самым калорийным! Нам нужны запасы энергии! У нас три пары сегодня! И еще вступительное слово ректора Кингзмана! А что лучше обеспечит нас коловратом, нежели борщ со сметаной и котлеты?

Было вкусно. Очень. Это признала даже Марьяша. Подруга уплетала за обе щеки и осматривалась по сторонам.

— Эй, Лу, Ксень, а вот там не те мужики, из клуба?

Недалеко от нас за столиком сидели те двое, что приняли меня в «Двойной Луне» за голема и пытались уговорить Ксеню сдать меня им в аренду.

Ксеня пискнула и пригнулась. А я быстро выдернула шпильку из прически, позволив волосам упасть на лицо.

— Выглядят… как преподы, — сообщила Марьяша, спокойно жуя. — Точно преподы. На студентов не похожи, старые слишком. Может, консультанты какие или ученые? Лу, ты им точно для опытов нужна была, факт!

— Потише, Марь! — простонала я, припадая к тарелке с борщом. — Услышат.

— Неудобно-то как, — пропищала Ксеня. — Они нас заметили?

— Не. В планшеты смотрят и разговаривают, — успокоила нас подруга. — Расслабьтесь, им до нас дела нет. А Академия большая, может, больше и не пересечемся.

И действительно, молодые люди встали из-за столика и направились к выходу, пешком. Они переговаривались. Тот, кто повыше, с худым лицом и сединой в волосах (сколько же ему лет, интересно), хмурясь, постукивал пальцем по экрану планшета. Его приятель выглядел задумчивым, Ксеня со вздохом проводила его взглядом.

Мы тоже решили прогуляться, благо, что до первого занятия оставалось больше часа.

Академия стоит на соединении миров, как и ДОМа, порталы на другие Грани. Каждый новый филиал подключается к общему корпусу, обойти который возможно разве что за неделю. Неважно, в каком мире ты находишься и в каком общежитии живешь – в одном здании учатся все студенты Десятки и провинциальных миров. Тянешь за дверную ручку в своей Грани – а через знаменитые Янтарные Двери попадаешь в Междумирье и Главный корпус.

В моем мире, мире Прях, тоже есть филиал Академии, совсем новый. Местные считают его обычной школой магии, и к альма-матер он еще не подключен, мешает косность наших магов и сложности с поиском потенциальных студиозусов. В моем мире вообще все сложно. Я скучаю по нему, очень.

Естественно, мы чуть не потерялись в бесконечных коридорах Академии и с завистью наблюдали, как непринужденно скачут по порталам старшекурсники.

Когда Марьяша в сотый раз спросила «Ну, куда теперь?», я была готова сесть на пол и заплакать. Время шло, а мы блуждали. Спрашивали дорогу, нам подсказывали, но мы тут же запутывались. Оставалось только одно – позвонить Капалову, однако мне очень не хотелось отрывать профессора от дел, каких у него в первый день нового учебного года, вне всяких сомнений, было немало. К счастью, в стеклянном переходе, из окон которого открывался вид на один из миров Десятки (мы влипли в стекла и завороженно наблюдали, как кружат над незнакомым заливом с десяток драконов), перед нами выросла полупрозрачная фигура.

— Юные фроляйн, вам нужна помощь?

— Умертвие, — выдохнула Марьяша.

Мы оторопели и раскрыв рты таращились на призрака. Он был одет в старинный сюртук и цилиндр.

— Посмертие, — поправило нас привидение. — Меня зовут Генрих и я ваш персональный гид-ознакомитель. Если вас смущает моя… конфигурация, могу предложить вариант, более адаптированный к человеческой психике. Например, подсвеченные эктоплазмой стрелочки на полу.

— Не надо стрелочек! Вы вполне адаптированы… как раз под психику… под нашу! — радостно сообщила я и торжественно изрекла: — Ну вот, а говорили все фантомы – злодеи. Смотрите: разговаривает, помнит свое имя… Он тут давно… давно?

— Давно, — кивнул призрак.

— … но в убийцу не превратился!

Ксеня только фыркнула и глубокомысленно пробурчала, что некоторые виды магии, используемые в Академии, нельзя применять к жизни вне ее стен.

— Убивать? Боже упаси, — фантом удивленно покачал головой. — Я служу Академии уже триста лет и, поверьте, ни разу никого не убил.

— Редкая терпеливость, — Марьяшу толкнул какой-то невоспитанный тип в мантии, и она пробормотала: — А вот я триста лет тут не выдержала бы.

Генрих повел нас за собой и вскоре мы вышли в огромный вестибюль Академии. Он был похож на зал волшебного дворца. Посредине, играя всеми цветами радуги, поднимал в воздух свои струи круглый фонтан. Вода хрустальной чистоты перекатывалась под блестящими чашами фонтана, поднимаясь волнами с радужными барашками, и, казалось, что она вот-вот выплеснется на мраморный пол вестибюля.

— Коловрат, — любезно подсказал Генрих, не дожидаясь наших вопросов. — Это и есть Источник. Видите серебряные чаши по окружности? Академия использует их, чтобы очищать все возможные виды энергии, от белой до серой, рождающейся в процессе некоторых магических экспериментов, и совсем темной, анти-коловрата. К фонтану подключены аудитории и основные помещения на прилегающих Гранях.

— Феноменально, — протянула Ксеня.

Я заметила Ивана Дмитриевича, стоявшего неподалеку и глядящего на нас с улыбкой умиления. Профессор обнял меня и растроганно заметил:

— Ты выросла. Уже студентка. Маме и папе написала?

— Конечно!

— Лучезара, дорогая моя, успехов тебе в учебе. В случае чего, обращайся ко мне. И без случая тоже. Теперь запомни: фонтан перекачивает чистый коловрат Источника и отходы энергии от деятельности Академии. Теперь ты будешь сливать свои излишки в него. Достаточно коснуться поверхности. Для такой массы коловрата чуть больше, чуть меньше не заметно. И все же, будь осторожна.

— Иван Дмитриевич, но…

— После, Лу. Мне пора.

Мне давно хотелось спросить, почему со мной до сих пор носятся как с золотым яйцом из сказки. Я вполне взрослая! Но Капалов умел очень ловко уходить от ответов.

— Теперь куда? — спросила Ксеня у Генриха.

— Я провожу, — призрак поклонился и повел нас к одной из лестниц. — Ваше первое занятие в аудитории две тысячи сорок семь. Здесь недалеко.

У лестницы мы столкнулись с Милли. Скулу альва украшал роскошный багровый синяк.

— Издержки адаптации, — невозмутимо сообщил он. — При заселении в блок пришлось устранить некоторые недочеты в сложившейся там за эти несколько дней иерархической системе.

— Понятно. Небось опять обзывали девчонкой? — предположила Марьяша.

— Моя внешность многих вводит в заблуждение, — признал Милли с холодной усмешкой, поправляя прядь длинных белоснежных волос, выбившихся из хвоста. — К счастью, сие недоразумение обычно решаемо.

— И как, устранил недочеты? — с тревогой поинтересовалась я.

— Все прошло неплохо.

Милли позвали незнакомые ребята. Судя по красочным фингалам на их лицах, это были те самые, из иерархии, в которую Милли так решительно вклинился накануне. Над парнями маячила призрачная фигура гида-ознакомителя в костюме пятнадцатого века, с буфами на «шортах» и воротником-гофр.

— Вылетел из родного гнезда соколик, — глядя вслед уходящему альву, Марьяша смахнула с глаз несуществующую слезу. — Теперь мы ему не нужны.

— Лишь бы они там Ри-ши не затетешкали, — сказала я.

— Не они, а их девчонки, — поправила меня Ксеня. — Сейчас начнется… паломничество. Помните школу?

— Ну… — с некоторым сомнением протянула Марьяша, — Милли до сих пор как-то держался, но…

Марья кивнула на проходящую мимо Джилину Гудкову. На девице было темное платье с белым воротничком, скромное сверху, но внизу едва прикрывающее «срам». Ноги у нее росли если не от ушей, то из-под мышек точно. Рыжая грива колыхалась. На Джил заглядывались. Несколько парней в мантиях старшекурсников остановились и с восхищением покачали головами, присвистнув! Впрочем, брат и сестра оба выглядели ослепительно. Золотая молодежь в прямом смысле этого выражения. И Бронислав, немного отставший и глазеющий в нашу сторону, тоже смотрелся, как модель из журнала для девочек.

Он подошел к нам и обратился ко мне:

— Привет, фантомка! Делаешь успехи в мимикрии под человека. Причесалась даже.

Бронислав взял двумя пальцами и поднял прядь моих волос.

— Только меня тебе не обмануть, фантомка.

— Послушай, — я аккуратно забрала у парня прядь и немного отодвинулась – уж больно близко он стоял, принюхиваясь, словно зверь. Он-то человек, вообще? — Давай ты свои навыки фантомоборца станешь отрабатывать не на мне, а, скажем, на… фантомах. Я, конечно, понимаю: настоящие призраки опасны, а девчонки – не очень и…

— Дерзкая? — с некоторым удивлением проговорил Бронислав. — Ну ничего. Укротим.

Кудель развернулся и ушел, насвистывая. Я перехватила взгляд Лексея. Саламандра смотрел, наклонив голову и лениво прикрыв глаза веками. Ощущался этот масляный взор почти физически. Ну Гудков точно… нелюдь. У меня от его взгляда даже начал тревожно подниматься по позвоночнику немало прибавившийся за эти дни коловрат.

— Свезло тебе со знакомцами, — со вздохом констатировала Марьяша, когда мы двинулись дальше.

— И не говори, — поддакнула ей Ксеня, заглядывая в планшет. — А нам сие за что? В чем мы провинились? Ладно, Лу, не дуйся. Мы с тобой, вместе и заодно… Так, расписание на сегодня: вступительное слово ректора, пара по Введению в Теорию Мироведения, преподаватель Березникова, Базовое Реконструирование, препод Олевский А. Эм. И еще кто-то… Баллариэль, Основы Фантомоборчества. Альв, что ли?

— Три пары, — еще раз горестно вздохнула Марьяша. — Нужно было с собой котлет взять. И сырников.