28

– Ну конечно, правда, Настюш. Ты что сомневаешься? - строго спросил я, а потом встал и приобнял девчонку. Какая же она все еще девчонка. Как птичка маленькая.

Она улыбнулась, и щеки ее запылали.

Похоже, я все правильно делал. А еще мне думалось, что Настасья в меня влюблена.

– Насть… - посмотрел ей в глаза.

– А?..

– А что нужно сделать такого, чтобы опека не стала придираться?

– Нам нужны спальные места для Стёпы и для Тёмы. А еще учебная зона для Стёпы. Он же в школу собирается ходить? Стёпа, ты в школу ходишь? Может быть, в деревне ходил? - Спросила Настя и посмотрела на моего сына, потом на меня.

– Я пропустил один год, - тихо сказал Стёпа. - Бабушка с дедом не смогли меня собрать в школу. И мама как раз уехала, так что я не ходил. Но я видел, как мои друзья Колька и Петька пошли в первый класс. Это было прикольно. Я стоял у дерева и смотрел, как они с портфелями и с цветами шли на линейку… Я был один… мама нас бросила, а дед с бабой просто… просто.

Он опустил глаза, и я увидел, как он небрежно смахнул слезу. Шмыгнул носом.

Горло у меня сжалось от спазма, и я невольно кашлянул.

Как много я пропустил. Как много они пережили.

– Стёп, не переживай. В школу ты пойдешь, обязательно. Дай только с опекой разобраться, а дальше…

– Правда? - воодушевленно спросил сын, и я увидел, как глаза его заблестели. Ох, как же мало иногда надо детям для простого человеческого счастья.

– Честное пионерское, - отсалютовал я и продолжил. - Тогда действуем по ранее утверждённому плану! – постарался я говорить бодро. - Так, пацаны, быстро собираемся и едем, и едем, едем, едем в далёкие края! Так, быстро-быстро-быстро! Одна нога здесь, другая - там!

Я повернулся и посмотрел ребятам вслед, которые побежали в комнату одеваться, подошёл к Насте и прижал ее к себе.

Она не стала сопротивляться. Смотрела мне в глаза и ждала.

Тогда я ухватил её за талию, прижал к себе и горячим, страстным поцелуем впился в её губы. Она пахла сгущёнкой и сладким кофе с молоком, а еще блинчиками и утренним счастьем. Потрясающий вкус, потрясающие губы.

Кажется, я снова начал в неё влюбляться. И это было очень, очень приятно.

Руки и губы так и тянулись к этой девушке. Хотелось постоянно целовать ее. И не только…

Если честно, в голове были только пошлые мысли. А уж какие мне снились сны. Порно отдыхало.

***

Я вошёл в палату Маши и посмотрел на неё с какой-то жалостью. Прежней любви, прежних чувств уже давно не было. Она лежала под одеялом, лицо её было бледным, глаза закрыты. Казалось, что она спала, но болезненный вид делал её ещё более жалкой и беззащитной.

Я вспомнил вчерашний вечер, как она кричала на Настю, как она хватала Тёму… И это воспоминание вызывало лишь отвращение.

Сделал шаг к её кровати, машинально пригладил её спутанные волосы и увидел, как она повернулась ко мне.

– Здравствуй, Андрюш… как ты? - произнесла елейным голоском, и я сделал шаг назад. - Спасибо, что пришёл.

– Доброе утро, Мария Анатольевна. Как спалось?

– Мне снова вкололи лекарство. Мне иногда кажется, что они думают, что я психопатка. Ну, это же не так?

– Может, врачам лучше знать?

– Ты считаешь, что я психопатка? - раздражённо спросила Маша. - Ты правда так считаешь?

– Слушай, я ничего не считаю. Давай ты свои личные проблемы и комплексы будешь решать сама или со своим психотерапевтом. Я пришёл сюда не за этим.

– Я так и думала. Чего же ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты отказалась от родительских прав и больше не подходила к моим детям ни на шаг.

– Что?.. Что ты сказал? А ну, повтори, козёл! Сволочь! Ты бросил меня сначала с детьми, а теперь хочешь отнять у меня их! Да кто ты такой, тварь ты последняя!

Она выкрикивала это сквозь слёзы, её голос срывался на визг и истерику. Мне становилось от этого дурно. Хотелось просто заткнуть ее рот рукой и не отпускать. Я весь сжался, даже зубы скрипнули.

Спокойно Проскуров… дыши… дыши.

– Так, давай начнём сначала, - холодно произнёс я. - Маш, ты отказываешься от своих родительских прав, а я и мой юрист не подаём на тебя в суд за то, что ты напала на врача этой клиники. И не оглашаем информацию о том, что ты встречаешься с женатым мужчиной. Ну, ты сама знаешь, с кем.

– Скотина, – процедила она сквозь зубы. - Ненавижу тебя! Ненавижу и никогда не любила.

Глаза её пылали ненавистью, а зубы скрежетали. Но я знал, что это показное.

– Я не откажусь от своих детей? - она приподнялась на подушке, обнажив свои худые, исхудавшие руки.

– Ты уже отказалась, когда бросила их на произвол судьбы.

– А ты докажи, - осклабилась она, и ее подбородок взлетел вверх.

– Мои юристы уже занимаются этим делом. Документы готовы, осталось щёлкнуть пальцами, и всё отправится в суд. Ну а по поводу Игнатенко и тебя узнают все. Не только в этой больнице, но и во всём городе. Ты хочешь себе такой дурной славы? Ты уверена, что оно того стоит? Подумай, Маш.

– Ты не посмеешь лишить меня моих детей!

– Я не посмею. Суд – посмеет.

– Андрей, пожалуйста… пожалуйста, не надо, – она вдруг зарыдала, хватая меня за руку и целуя пальцы. – Пожалуйста, мы же любили друг друга! Андрей, не делай этого, это же мои дети!

– Маш, я даю тебе время, чтобы ты всё взвесила и приняла окончательное решение. Если ты будешь вести себя адекватно, тогда, возможно, суд примет другое решение и позволит тебе видеться с ними.

– Я приняла решение, - резко приподнялась и посмотрела на меня с вызовом, - я найму самого лучшего адвоката, и тогда, ты пожалеешь о том, что ввязался в это.

– Не пожалею.

– А что если это не твои дети, Андрей.

– Не говори ерунды, Степка мой.

– Да? А ты уверен?