5

– В смысле? - рявкаю я и в одно мгновение перестаю хотеть эту девушку. Вот как рукой сняло и отвело. - Что еще за соцслужбы?

– Органы опеки, - бросает мне через плечо и куда-то направляется с моим сыном. Что-то я заговариваться стал. Видимо, хорошо меня Тёмыч приручил к себе своими ладошками и вечно клюющей мою бороду мордашкой. Я оборачиваюсь и беру Степана за руку, коробка с кошельками, будь она неладна, все еще подмышкой. И выбросить бы, а жалко! Может, хозяева ищут пропажу, а я тут разбрасываться вздумал. Поэтому прижимаю покрепче коробку и посильнее сжимаю пальцы вокруг ладошки Степы.

– Куда мы идем? - Нервно спрашивает сын, и я тяжко вздыхаю. - Ах, если бы я знал. Девушка, девушка-а-а-а-а-а! - Кричу я ей вслед. Она оборачивается один раз, и на ее лице я не замечаю ничего хорошего. А ведь такая красивая да ладная была. На тебе. И куда все подевалось?

– Мы идем сейчас к участковому. Оттуда можно будет вызвать соцработника из города.

– Может, не надо, - канючим мы уже вместе со Стёпкой. И понимаю, что, кажется, мы влипли по самые помидоры.

– Пожалуйста, - просит за нас двоих мой сын.

И тут девушка оборачивается и смотрит на наши жалкие во всех смыслах лица. Я передаю коробку сыну, а сам складываю руки в просящем жесте.

– Мы правда больше не будем. Простите нас, красивая девушка.

– Меня Настей зовут, – сообщает она вскользь и мне кажется, она со мной флиртует. - Вы обещаете следить за вашими детьми? Мыть, одевать, кормить, лечить, наконец…

Я смотрю на Степку и понимаю, что Настя-то на самом деле права.

Мой сын, чумазый и нечесаный, и одежда на нем какая-то старая и поношенная. Порванная к тому же. Степка не лучше. Выглядят как бездомные.

– Но… они же деревенские, что с них взять? - пожимаю плечами, пытаюсь торговаться.

– Это что такое оправдание вашего бездействия? - наседает на меня. - Сами то вы выглядите хорошо, даже очень хорошо. По меркам деревни. Или вам на ваших детей денег жалко?

О как! Надавила так надавила. Можно сказать, размазала по поверхности.

– Нет, не жалко. Тут другое, - пытаюсь оправдаться перед незнакомой девушкой и вдруг осознаю: Андрюха, блядь, а какого хрена? Она вообще кто такая, чтобы так со мной разговаривать? Я бывший мент, бля. Не позволю!

Хотя уже позволил.

Вот что с нами делает женская красота. Чувствую себя гребаным подкаблучником, который вцепился за женскую сиську и держится за нее ручками и ножками. Тьфу, отвратительно.

Хотя женскую красивую грудь просто обожаю.

А вот подкаблучников и слизняков, терпеть не могу.

– Что другое? - вдруг спрашивает она и смотрит на меня таким хитрым взглядом, словно пытается проникнуть под кожу.

– То, что это мои дети, - быстро подхожу к ней, протягиваю руки и перекладываю мелкого себе на плечо, - все остальное не вашего ума дело.

Пахнет она, конечно, обалденно. Я даже подзавис малость, хотелось поглубже вдохнуть… а потом еще и еще… и это я, кажется, не про духи.

Вот это тебя, Андрюх, занесло!

– Мужчина, что вы себе… - закончить она не успевает, я отхожу от нее и иду с Темой и Степаном дальше.

Она нагоняет и встает перед нами.

– Не пущу! - протягивает ко мне руки, точнее, к спящему Теме. - Вы не понимаете, ребенку нужен уход и медицинский осмотр. Он бледный и явно недоедает.

– Я с этим сам как-нибудь разберусь, - обхожу стороной настырную барышню. - Отец как никак.

– Плохой из вас отец, раз вы не заметили, что оба ваших сына больны.

– Чего? - Возмущенно поворачиваюсь и ястребом смотрю на эту… ну блин, красотка же. Глаза можно сломать.

– Я вам как врач говорю, ваших сыновей нужно срочно обследовать.

– Вы что врач? - удивленно смотрю на эту худенькую маленькую женщину и не верю ни единому ее слову.

– Детский врач, педиатр. Работаю в клинической детской больнице, в городе.

– Вы сейчас серьезно? В клинической вы говорите? - удивляюсь тому, что говорит это Настасья. Я ведь работаю с этой больницей, мои ребята несут там охранную службу. Сколько раз там был, встречался с главврачом, а эту девчушку, которая величает себя педиатром, ни разу не видел.

– Именно. А что не так? - Хмурится и с удивлением смотрит на меня. Чуть улыбается, наверняка не может устоять перед моим обаянием, и на щеках у нее появляются милые ямочки.

– Ничего. Просто я знаю, про какую больницу вы говорите. Значит, завтра же, прямо с утра я приведу обоих пацанов к вам. В каком вы кабинете работаете?

– У меня сейчас отпуск, но я могу дать вам контакты моей коллеги. Она тоже очень хороший врач. Поэтому я и шла к участковому, чтобы позвонить Оле. Мой телефон просто сломался, а у брата есть телефон в участке.

– Участковый ваш брат? - Удивляюсь так, что аж подпрыгиваю. - Все интереснее и интереснее.

– Ну да, - непонимающе смотрит на меня, - Константин Петров - мой старший брат.

– Твою мать, а! - Кричу я так громко, что Тема просыпается и начинает хныкать. - Ой, прости, малыш.

– Ну, папаша, вы даете! - Слышу за спиной знакомый голос и оборачиваюсь. На крыльце одноэтажного кирпичного дома, именуемого участком, стоит невысокого роста с большим животом и лысиной Костик Петров. Мой одноклассник и дружбан. И тут я словно громом пораженный, понимаю одно: Настенька эта та самая мелкая сестричка моего друга, которая постоянно увязывалась за нами, куда бы ни шли. А когда я вернулся из армии, первую, кого поцеловал взасос, была Настя Петрова.