Глава 19

Мужчина с шикарным букетом возвращался домой, но стоило только заглушить машину и увидеть маленькую дочь в слезах, бегущую к нему, понял, что произошло несчастье. Резко выйдя из машины, он подхватил Вику на руки и сразу же получил нужную информацию:

– Папа. Папа! Тетя Оля ушла с Алиной, а меня не взяли. Весь день их нет. А я так соскучилась, – произнесла она на одном дыхании.

Олег переборол в себе предчувствие, волнение и гнев и категорично проговорил:

– Не волнуйся, они задержались, но я обязательно поеду за ними и привезу.

– Да? И они от нас больше не уедут?

– Нет! Я обещаю, – пообещал мужчина, а потом подошел к кухарке, стоящей на крыльце, и попросил:

– Нина Ивановна, посмотрите, пожалуйста, за Викой. Мне, возможно, нужно будет уехать.

– Да, конечно, – с волнением проговорила она, а потом добавила: – С Ольгой все хорошо?

– Пока ничего не могу сказать, – ответил он и пошел в бывшую комнату Ольги, но ничего не нашел, потом быстрым шагом направился в свою. Открыв шкаф и, заметив, что некоторые ее вещи исчезли, окинул придирчивым взглядом комнату. Увидев конверт, подошел к тумбочке, и открыв его, прочитал:

«Олег!

Прости меня, но я не могу выйти за тебя замуж, как, впрочем, и жить с тобой. Не могу заставлять себя, и не хочу, чтобы ты был обязан. Поняла, что мне не нужна квартира и не хочу жить здесь. Мне нужно спокойное место, где я буду счастлива, забыв про все.

Спасибо за доброту и приют, но не хочу платить телом и строить отношения на лжи, используя тебя и маленькую Вику.

Будь счастлив!»

Перечитав еще раз, он скомкал бумагу и подошел к окну. Стоял несколько секунд, обдумывая слова и недовольно прищурившись, достал из кармана телефон, набирая номер Ольги, но телефон абонента был выключен.

Резко развернувшись, направился на выход, на ходу кивнув кухарке, смотрящей мультик с девочкой. Она в ответ понимающе закрыла глаза.

Сел в машину и включив навигатор, пролистывая в памяти адреса, и найдя нужный, нажал на постановку пути. Мгновенно завел машину и поехал вперед, как вдруг пошел гудок, оповещая, что звонит неизвестный абонент. Остановил машину и ответил:

– Слушаю.

– Сторхов Олег Константинович?

– Да.

– Добрый вечер. Вас беспокоит старший следователь первого отдела по расследованию особо важных дел о преступлениях против личности и общественной безопасности СУ СКР, майор юстиции Архипов Михаил Петрович.

– Внимательно вас слушаю, – заинтересованно выдал Сторхов, даже не предполагая, зачем его беспокоит майор юстиции.

– Как я понимаю, вы сейчас собираетесь на поиски Латровой Ольги? – серьезным тоном осведомился собеседник.

– Да, – низким басом ответил мужчина, напрягаясь всем телом, с нетерпением ожидая продолжения разговора.

– Тогда я предлагаю встретиться и обсудить важные вопросы, чтобы не допустить срыва важной операции и положительного результата, как для вас, так и для нас.

– Говорите адрес, – резко велел Олег, желая узнать все, чтобы действовать немедленно.

– Отлично, тогда записываете: улица Волхонка, дом 9, Кухмистерская «Профессор Пуф».

– Понял, – произнес мужчина и, не удержавшись от вопроса, уточнил важный для него момент: – Ольга еще в опасности?

– Уже нет. Котова везет ее к своей тетке в Казань. Лично видел билеты и пробил всех, к кому они могут ехать.

– Странно. Ольга не стала бы навязываться к чужим людям. Совсем на нее непохоже. Ладно, понял, сейчас подъеду, и нормально все обсудим.

– Да, а то у меня к вам есть просьба, поэтому прошу поторопиться.

– Ждите, – выдал Сторхов, и завел машину, слыша, как навигатор советует поменять направление пути. Выключил его, прекрасно зная адрес, и поехал вперед.

Все в нем сжималось от гнева, что Ольга так не доверяет ему, но с другой стороны, нужно узнать причины ее поступка, почему она была вынуждена так поступить, а потом делать выводы. В любом случае сбежавшую невесту он найдет, и непременно сменит дату свадьбы. Долго уж, как оказалось. Через неделю будет нормально.

Хищно улыбнувшись, он остановил джип на светофоре, и, пользуясь моментом, достал из кармана коробочку с кольцами. Замерев на секунду, с предвкушением рассматривая содержимое, убрал ее в бардачок.

***

Чертольский переулок на Пречистенке

Женщина довольно улыбалась, вцепившись в ручки черной сумки с деньгами, ожидая главаря, чтобы встретиться с ним. Она заставила себя уважать, заявив, что отдаст сумму только ему, чтобы не рисковать, размениваясь на всяких шавок. И, вообще, у нее к нему есть претензии, так что встреча будет проходить только с ним. Теперь то можно, когда все получилось, как она хотела. Кто бы мог подумать, что Сторхов после побега своей никчемной мыши, позвонит ей. Она до сих пор не верила в произошедшее, считая его огромным воображением.

Два часа назад Олег позвонил и извинился, конечно, в своей сухой манере, что был неправ. Ольга оказалась маленькой сучкой, нищей провинциалкой, покусившейся на его деньги. Любимый мужчина, естественно, ни так выразился, а вроде как: «Сбежала, как только он ей помог», но она перевела на свой лад. После этого звонка она сразу же позвонила заказчику, как и договаривалась с ним, и попросила встречу, чтобы отдать причитающееся и раз и навсегда забыть о том, что имела дело с мразями, как этот.

Приехала она на машине, и оставила ее на обочине. Даже не обращала внимания на всякие шумы, мечтая побыстрее убраться из этого проклятущего места.

Послышались шаги, и она напряглась. К ней подошел высокий худощавый мужчина в черном спортивном костюме с капюшоном на голове. Сняв его, оголяя лысую голову, он оскалился и хищно произнес:

– Дорой ночи, Наталья.

– Доброй. Вот причитающееся, – сказала она и подала ему сумку. – Здесь половина.

Мужчина завис на секунду и, убрав руки, которые уже протянул к своему вознаграждению, рявкнул:

– Ты издеваешься? Зачем вызывала и настаивала на встрече, тратя мое время, когда принесла не все?

– Вы не выполнили условий договора! – с возмущением воскликнула она, считая себя правой. – Эта тварь просто скрылась. Скрылась! А вы загнули свою цену, обещая убить эту идиотку. И в связи с тем, что обязательства нарушены, полностью не выполнили, я согласна отдать лишь половину.

Мужчина сжал руки в кулаки и, сделав шаг ближе, гневно процедил:

– Ты сказала, чтобы ее не было. Её и нет. Я сам выбираю методы! В данном случае мы могли действовать только через подругу. Если бы убрали ее под носом судьи Высшего арбитражного суда, рискуя всем, то это на порядок было бы дороже.

– Да вы себе много позволяете! Я юрист и знаю…

Наталья даже не заметила, как сильная рука схватила ее за шею и, развернув, сдавила, прислоняя тело женщины спиной к мужской груди. Круглова в ужасе попыталась убрать ее, но ничего не получалось. Она только била и хрипела, не веря, что такое может случиться с ней.

– Тварь, я же предупреждал тебя, не сметь ставить свои условия и что-то мне диктовать. Посмела пойти против, значит, сдохнешь. Думаю, никто не обидится, если одной мразью станет меньше, – проговорил мужчина, отступая, радуясь, что очень темно. Посмотрел по сторонам и потащил упирающуюся бабу к деревцам, рассчитывая там ее и оставить. Было желание всадить в нее несколько пуль, но не хотел палиться и тратить время. Хотя, если будет тихо, скорее всего, он не откажет себе в удовольствии.

Слыша еле ощутимые барахтанья жертвы, он улыбнулся, как вдруг его пронзила вспышка, поражая слух, когда он увидел людей с автоматами и пистолетами, выбегающих со всех сторон. Он ничего не слышал, так бывало, когда он был в гневе или шоке, только видел, как открывается рот того, кого он совсем недавно нанял, кому доверял, и кто его предал.

От злости и бешенства, он свихнул женщине шею, проклиная ее заказ и то, что согласился на него. Откинув от себя труп жертвы, моментально схватил пистолет из кармана спортивной кофты и выстрелил, чувствуя мощный толчок в грудь. Сжигающая боль рвала ткани и тело, но все же он смог направить оружие, чтобы застрелить предателя, но следующий выстрел в лоб… лишил понимания и… жизни.

Архипов подошел к женщине и, пощупав пульс, скривился, поворачиваясь к следователю своего отдела, показывая мимикой, что она мертва.

Высокий парень прошел вперед и, убедившись, что главарь криминальной группировки убит, произнес:

– Проклятье. И что теперь?

Михаил поднялся и, достав пачку сигарет из кармана, ледяным тоном заявил:

– Наведаемся в их поганое логово. Теперь можно накрывать этот гадюшник.

Мотриков усмехнулся, и, присоединившись к коллеге, и своему лучшему другу, напомнил:

– Насколько я знаю, ты уже с завтрашнего дня в отпуске.

– Ага, после того как разгребу это дерьмо до конца, так сразу. А потом займусь очень важным делом, – ответил Михаил, подкуривая себе и Андрею сигареты. Через время они направились к ребятам из группы специального назначения, беседующих неподалеку.

***

Ольга гладила по волосам Алины, уснувшей, как только они сели в такси. Зинаида сидела спереди и любезно разговаривала с молодым водителем, не скрывающего своего интереса к ней. Страх и волнение были у нее в груди, и чего ждать она не знала.

Подъезжая к деревне, Латрова попросила водителя остановиться у кладбища, и подождать их некоторое время. Достав пакет с цветами и шоколадными конфетами, которые так любила мама, она пошла вперед, взяв за ручку маленькую дочку.

– Мама, а где мы? – спросила малышка, и Ольга тут же отметила, что Алина стала разговаривать совсем чисто. Она улыбнулась ей и с нежностью произнесла:

– Мы пришли к бабушке, дедушке и твоей прабабушке.

– Они здесь живут? – удивленно воскликнула маленькая красавица.

– Боженька позвал их на небо, но здесь мы можем сказать им добрые слова, проститься и…

– А зачем он их позвал? – не понимая услышанных слов, поинтересовалась девочка.

– Чтобы около него были самые добрые люди, – ответила Ольга, и замолчала, смотря на неухоженную могилку матери. Поставив пакет у оградки, она тихо сказала:

– Здравствуй, мама. Прости, что так долго не была.

Слезы катились по щекам, но она не убирала их, просто стояла, а потом вздохнула и пошла в оградку, желая вырвать траву. Наблюдая за мамой, Алина только наклонилась помочь, но услышала у себя над головой:

– Алиночка, ты стой здесь. С травой мы разберемся сами с твоей мамой.

– Не нужно, Зин. Я сама, – чуть слышно проговорила Оля, сдерживая себя от нахлынувших воспоминаний.

– Конечно, сама, – буркнула Котова, и стала вырывать по краям всю длинную траву.

Спустя время, когда три могилки были обработаны, Ольга довольно улыбнулась и прошептала:

– Вот так, хорошо.

– Точно, – поддержала Зина, а потом задумчиво выдала: – Это, как я понимаю, к тебе? Уже доложили о нас в деревеньке? Когда? Они тут как шпионы, что ли, прячутся, а мы не видим?!

Ольга посмотрела вперед и увидела двоюродную сестру Оксану, одного возраста с ней. Когда случилось несчастье, и ее выгнали, она была в больнице с маленьким младенцем, получив пневмонию. Раньше они очень хорошо играли, даже очень, считаясь лучшими подругами. Сейчас полноватая женщина шла к ней, настороженно глядя в их сторону. Подойдя ближе, поправила длинный халат и проговорила:

– Здравствуй, Оля.

Латрова кивнула и тихо с радостью ответила:

– Здравствуй.

Женщина сцепила руки в кулаки, а потом резко двинулась к ней и обняла, чего Ольга совсем не ожидала. Их общение прекратилось, как только она после школы вышла замуж за парня из соседней деревеньки и забеременела. Муж даже на выпускном не позволил гулять, забрав с праздника в самом начале. Оксана была такой же, как она, доверчивой и доброй, тянущейся к светлому. А потом… потом произошло то, что произошло и больше они никогда не виделись.

Оксана вытерла рукой лицо, и, извиняясь, проговорила:

– Прости, не сдержалась. Я так давно хотела тебя увидеть, поговорить. Ой, вы все почистили? Молодцы! А мне все некогда. Одна с тремя детьми. Разрываюсь, как никогда, не успевая ничего. Ой, скоро дождь будет. Пойдемте уже домой. А то сейчас грянет.

– Конечно, зайдем, еще познакомимся с родственниками, чтобы поговорить о доме и о многом другом, – резко выдала Котова, подозрительно пялясь на женщину, видя подвох в ее доброте.

– Здравствуйте. Я Оксана, двоюродная сестра Ольги, – с волнением проговорила женщина, а потом добавила: – Родственникам… Маме… Эх, ну пойдемте к ней.

– Зина, – буркнула женщина и замялась, поглядывая на Латрову.

– Нас такси ждет. Может, с нами? – вежливо предложила Оля, желая, чтобы сестра согласилась.

– О, если можно, то буду рада. Только сейчас пройдемте со мной, – сказала она и пошла дальше, а за ней все. Пройдя ближе к забору, Ольга увидела могилку с крестом, где было фото ее тети. Она с неверием посмотрела на Оксану и та, грустно кивнув, прошептала:

– Умерла. Инфаркт. Отец недолго горевал. Через месяц нашел себе бабу с другой деревеньки и уехал, взяв с собой лишь брата. Ольга и Вера уехали в город, а Нина вышла замуж за городского паренька. Не желая оставлять мне дом, хотя на тот момент я осталась одна с тремя детьми без мужа, все захотели наживиться, продав его, разделив на части. Но не смогли. По закону это твой дом и мать… незаконно выгнала тебя, ведь она не оформляла никаких документов по уходу за бабушкой, да и письмо от тети Ларисы лежало у Геннадия Петровича. И как они не задабривали, он сказал, что это недвижимость Ольги и ничего нельзя с ним сделать. В общем, все остались ни с чем, вырезали все хозяйство и уехали, считая, что раз я живу здесь, мне и разбираться, если приедешь ты. Так что… это дом твой, если ты вернулась, а я с детьми что-нибудь придумаю. Пойду к главе, думаю, не откажет.

Ольга ничего не сказала, лишь смотрела, а потом вновь посмотрев на могилку, прошептала:

– Посмотрим.

– В доме этом место для нас троих найдется? – поинтересовалась Зина, чувствуя холодный ветер.

– Найдется, – с улыбкой выдала Оксана. – Шесть комнат, помимо всяких коридоров и кухни.

– Не переживай, – с улыбкой успокоила Ольга подругу.

– А у тебя настоящая красавица! У меня тоже младшая такого же возраста. Уверена, им будет интересно, – произнесла женщина и, наблюдая, как двоюродная сестра с нежностью смотрит на дочь, воскликнула: – Предлагаю поторапливаться домой. Я как чувствовала, наварила огромную кастрюлю борща. Так что буду потчевать.

Через время все вышли из территории кладбища, закрыв калитку, и приблизились к такси. Водитель стоял у машины и курил, но как увидел идущих, затушил сигарету и направился к дверце. Когда все расселись, то машина стала выезжать из обочины на дорогу, через некоторое время, свернув в сторону деревни.

Зинаида с интересом смотрела на полуголых детей в резиновых сапогах, и искренне поражалась, если учитывать, что она в джинсах и водолазке мерзла. Повернулась к Ольге и, заметив, с какой тоской подруга смотрит на все, промолчала.

Оказавшись у нужного дома, все стали выходить, забирая вещи. Про сумки в багажнике тоже не забыли, особенно когда Алина требовала своего медведя. Мужчина помог вытащить и, дождавшись, когда все пошли домой, кроме Зины, протягивающей ему деньги, категорично заявил:

– У красавиц не беру плату, только приглашаю на свидание. Как смотришь?

Котова подняла бровь, искренне удивляясь наглости некоторых, и произнесла:

– Отрицательно.

– А что, кто-то есть?

– Нет, и пока не хочу. Понятно выразилась? – ледяным тоном осведомилась она.

– А я не в постель зову, а просто в кафе, ресторан, культурно пообщаться, – улыбаясь, убеждал он ее. – Меня Анатолием зовут.

– Зинаида. Спасибо, но пока не хочу.

– Надолго в наши края? – поинтересовался мужчина, не собираясь сдаваться.

– Без понятия, – лениво заявила Зинаида, желая этой фразой отвадить самых наглых.

– Тогда, может, на днях позвоню?

– Звони, но не гарантирую, что отвечу или поеду.

– Ладно, понял, но буду надеяться, – заявил он и пошел к двери.

Зина с удивлением посмотрела на купюру в своих руках и проговорила:

– Оплату-то возьми.

Водитель нагнулся, исчезнув в салоне, и через время протягивал Котовой визитку такси. Улыбнулся, показывая желтые, кривые зубы, и произнес:

– Мой номер, если вдруг захочется поговорить или отдохнуть от деревенской тишины.

– А ты, значит, не в деревне живешь? – с усмешкой поинтересовалась она.

– Нет, я в районе. Поэтому буду рад пригласить такую красивую даму в ресторан.

– Ага… Поняла, но не заинтересована, – заявила она, вновь предлагая деньги, но мужчина так и не взял, улыбаясь глазами в которых промелькнула надежда.

– Ладно. Всего доброго, – сказала Зинаида и, взяв за ручку свою дорожную сумку на колесиках, направилась к огромным воротам, немного покосившимся в правую сторону.

Прошла внутрь, даже не думая повернуться, считая, что приехала сюда отдыхать, а не ввязываться в ненужные отношения.

Увидев Ольгу, ласково смотрящую на цветы, Зинаида предложила:

– Оль, давай уже нас покормят, а то я сейчас эти цветочки сожру.

Латрова улыбнулась и прошептала:

– Пойдем, Оксана побежала выставлять все.

– Ага, она, вообще, довольно странная.

Ольга пожала плечами и вместе с подругой пошла в дом, посматривая по сторонам, отмечая, что все осталось таким же, как было раньше. Совсем ничего не изменилось, лишь детские игрушки добавились.

После того как познакомились с детьми Оксаны, пообедали, через время Ольга уложила дочку в своей бывшей спальне. Как только Алина уснула, она прошла весь дом, и села на крылечко, наблюдая за дождем, льющегося как из ведра.

Такой пронзительный, прекрасный, сильный. Дождь поливал пыльную траву, и все, что было перед глазами. Было темно: небо затянулось черной пеленой, не давая и намека на солнечное просветление. Женщина вдохнула воздух и улыбнулась. Стоял такой невероятный запах долгожданной прохлады, соединяющий дождевой аромат и привкус острого разнотравья, земли, озера, леса, деревни…

Даже не заметила, как мысли перешли к Сторхову. Сердце сжималось от ее поступка, но она ничего не могла сделать, чтобы не подвергать опасности жизнь подруги и своей дочери. Ей итак, досталось. Если бы с ней что-то случилось, она не пережила. Как можно думать о своем счастье, когда жизнь человека в опасности? И не только Зинаиды, но и дочери, как и ее.

Она скучала. По маленькой девочке с невероятными зелеными глазами, нежной улыбкой и доверчивым сердцем. За эти месяцы она всей душей прикипела к девочке, считая своей. Полюбила как родную дочь, чему совсем не удивлялась, ведь такое сокровище нельзя не любить.

Олег. Сильный, мужественный, страстный мужчина, покорившей своей добротой, умом, нежностью и страстью. Для нее он стал всем, и она непривыкшая к таким отношениям потянулась к нему всей душой, отдавая и раскрываясь. Возможно, это нелюбовь, но она не знала, как объяснить тоску, нежность и сжимающее сердце. Все в ней, каждая частичка кричала о том, что нужно позвонить, позвать… вернуть родного мужчину.

– Все так же любишь дождь? – раздалось позади, и Ольга кивнула, не поворачиваясь, зная, что это Оксана.

– Да, люблю, – с улыбкой ответила женщина, поправляя ситцевое платье, которое нашла в своей комнате. Удивительно, но ее вещи остались там, сложенные в пакеты.

– Я тоже. Очень, – с горечью выдала она, прислоняясь головой к деревянным рейкам стенок крытого крыльца, опуская ноги на ступеньки, отчего капли дождя попадали на них.

– Устала? – вдруг спросила Ольга.

– Да, знаешь, привыкла. Тяжело без мужика. Очень. Тем более, когда все случилось, и прознали люди, стали относиться к нашей семье еще хуже. Мать-то никто никогда не любил. Злобная она была, хоть и нельзя так говорить. В общем, совсем житья не стало. Твою мать любили и как на похоронах поступили с тобой, вызвало протест среди селян. Если бы осталась, люди защитили бы, а ты уехала. Но это не сразу… потом… все вышло. В общем, стали клевать, проклинать, и вот инфаркт. Представь, даже на похороны никто не пришел. Никто. Вот так бывает. Отец напился, стал ругаться, повел себя как свинья. Дети все ждали возможности квартиру распилить. А вот не судьба, потом хотели тут, а люди как узнали правду, стали гнобить. Они уехали, а мне некуда. Куда мне было податься с тремя детьми? Я, как и ты, швея, но тут никто не покупал, хоть относила в магазины. Никто. Даже бабки. Плевались. А мне… очень тяжело, – со слезами на глазах прошептала она. Сглотнула и продолжила: – Понимаешь, тяжело без поддержки. Вижу, как тут одна за другую стоит горой, и все они успевают, а мне даже не с кем детей оставить. И приходится все с ними делать, а потом, все, что навязала и нашила на субботнюю ярмарку везти. Их оставить некому. Как-то оставила и малая кипятком ошпарилась. В общем, со мной они всегда в разъездах. И пусть старшей дочери восемь лет, а все равно не может нормально сидеть с сестрами. Поэтому так.

Ольга повернулась к ней и прошептала:

– А с дочкой что?

– Ой, в больнице лежала с ней, но все уже прошло, – устало прошептала она.

– Это хорошо. А насчет людей, думаю, все образуется.

– Надеюсь, – искренно прошептала она, а потом добавила: – Ольга, прости за все. Пожалуйста. Мы… Прости ее.

Латрова повернулась к сестре, и с грустной улыбкой обняв ее, произнесла:

– Все будет хорошо. И я… простила.