Глава 20.
Павел
Я знал! Я чувствовал! И интуиция меня не подвела.
Настал тот день, когда вокруг меня закружили вороны, желая… А что, собственно, они желали?
Вот хоть убейте, но узнавать причину приезда двух семей мне совершенно не хотелось, было как-то спокойнее наблюдать за тем, как они ругаются там, в нескольких метрах от меня, как пытаются что-то друг другу доказать.
Утром я до приезда гостей успел не только принять душ и переодеться, но даже еще и позавтракать. Даже Ромке удалось слопать пару бутербродов, прежде чем в кухню вбежал встревоженный Никита.
— Там приехали, — махнул рукой в сторону улицы, — родители.
— Чьи? — спросил, поигрывая ложкой в пальцах.
— Так Златы и твои!
Ложечка со звоном упала на стол, а потом и на пол. Вот и настал день встречи. Встречи, которую я бы с удовольствием перенес куда-нибудь на потом, на далекое будущее.
Нехотя поднявшись из-за стола, вышел на крыльцо и просто наблюдал за мельтешащими макушками. Выходить ни к родителям Златы, ни к своим мне не хотелось. Но еще больше не хотелось впускать их на территорию, словно своим присутствием они испортят нашу ауру умиротворения. Однако стоять просто так было нельзя…
Скрепя сердце я сделал первый шаг, который дался мне очень и очень тяжело, словно мне за спину повесили мешок с камнями и заставили идти в крутую гору. Повторный шаг не дал мне облегчения, наоборот, казалось, что лучше просто оставить все как есть, сделать вид, что мы никого не слышали и не видели, как в детстве — демонстративно отвернуться и всем видом показывать свое «фи».
Тонкая и холодная ладошка легла в мою руку. Повернув голову, увидел бледную, но решительную Киру. Да, как-то раньше я не замечал, что девочка выросла, что из угловатого утенка превратилась в прекрасного лебедя, а вот сейчас увидел. Пусть сестра была в строгой черной юбке и простой белой блузке, но выглядела она отлично. Еще и волосы убрала в высокий хвост на затылке, чуть подвела глаза и нанесла светлые тени. Настоящая красавица!
— Мы справимся! — заверила твердо и решительно и сильнее сжала мои пальцы.
Да, мы с ней как два воина на поле боя, у которых своя война — война со страхами, война с собственными родителями. Чем она закончится — сложно предсказать, но могу сказать точно — из этого дома мы не уедем, под опеку родителей не вернемся. Они сами упустили свое время, сами выбрали путешествия, оставив детей одних, буквально бросили.
Во вторую мою ладонь легла другая рука, более женственная и широкая, горячая, почти огненная. Злата уверенно посмотрела на меня, и этого взгляда хватило, чтобы понять — она со мной до конца при любых обстоятельствах, и совсем не важно, что будут говорить родители, совсем не важно, что о нас подумают. Эта девушка сделала свой выбор! И как же было приятно понимать, что этим выбором стал я!
И да, как некстати всплывают в памяти строчки из блокнота! Я опять облажался и не успел ничего подарить, каждый раз что-то мешает, каждый раз происходит какое-то значимое событие, не позволяющее мне найти лишнее время.
— Будем биться до конца, — уверенно сообщила Злата и чуть заметно улыбнулась, — у меня с вами жизнь закипела и заиграла новыми красками.
— Надеюсь, это хорошо, — послышался за спиной голос Альбины, и бабушка довольно быстро присоединилась к нам, встав рядом с моей девушкой.
— А с нами иначе быть и не может, — рассмеялся Ромка, обнимая Киру за плечи, — ну что, готовы?
Естественно, нет, но деваться некуда. Либо сейчас, либо никогда. Можно оттягивать этот разговор и дальше, откладывать, прятаться, но хватит. Мы люди взрослые, пусть Кира и младше нас всех, но зато столько в жизни натерпелась, что мудрее многих стала.
— Открывай, — приказал Никите, который, распахнув ворота, на всякий случай дал деру в сторону метров так на двадцать. Видимо, для того, чтобы ударной волной не задело.
За воротами царил скандал. Евгения Альбертовна размахивала руками и топала ногами, а напротив нее стояла мама. Да, они с отцом довольно сильно изменились, и я сейчас не говорю о загорелых лицах и руках, не об отросших волосах и отдохнувших глазах. Они словно стали чужими, неродными. Вот смотришь на них и не чувствуешь тех эмоций, которые бы я, наверное, испытывал, вернись они год назад или два. Сейчас то ли чувства перегорели, то ли что-то со мной не то стало. Но я просто стоял, смотрел на некогда родных людей и не испытывал ни-че-го!
Нас заметили довольно быстро, и если мама Златы продолжала бурно жестикулировать, то мать резко от нее отвернулась и раскинула руки в приглашающем жесте.
— Кира! Паша! — я даже не дернулся в ее сторону, как стоял столбом, так и продолжал стоять.
Я был готов отпустить руку сестры, чтобы она утонула в долгожданных объятьях, да только девушка сильнее сжала мои расслабленные пальцы, словно прося ее не отпускать, и отступила поближе к Роману, который моментально прижал ее к себе.
На лицах родителей был шок, самый настоящий и неподдельный. Руки матери опали вдоль тела, а отец моментально приобнял ее за плечи, с осуждением смотря на… меня. Ну конечно, чья же еще может быть в этом вина? Моя и только моя! Даже усмехнулся, передавая Киру в заботливые руки Романа, так как она стала трястись словно осиновый лист, а из глаз крупными каплями катились слезы. Даже родители Златы притихли и внимательно переводили взгляд то на нас, то на наших родственников.
— Ну что, — подала голос Альбина, — пойдемте к столу, нам явно есть о чем поговорить!
Бабушка резко развернулась и сказала уже нам, что позвонила в школу и отпросила Киру на два дня по семейным обстоятельствам. Домашнее задание обещали прислать по почте, и к моменту выхода сестры в образовательное учреждение она должна будет сделать все и предоставить на проверку учителям.
— Я тебе помогу, вместе сделаем! — заверил ее Ромка, — только я не силен в русском и в литературе, — как-то неуверенно сообщил он, — зато знаю на отлично физику, химию и математику!
— Я помогу с языками и историей, — погладил сестру по голове.
— Русский и лит-ру беру на себя! — подмигнула ей Злата.
Вот так мы и прошли в дом, переговариваясь и отвлекая нашу маленькую девочку от грустных мыслей и навалившихся проблем. В гостиной уже был накрыт стол, и очень предусмотрительно расставлены стулья. У окна пять для нас, а напротив четыре для гостей, поближе к выходу, чтобы им уходить было быстрее и проще.
Как только мы разместились, горничная стала быстро накрывать на стол, принеся исходящий ароматом заварник и чайник с кипятком, пиалы с конфетами и печеньем. Наши с Кирой родители во всех глаза смотрели по сторонам, приоткрыв рты и оценивая стоимость ремонта. А вот родители Златы как-то притихли и явно были в замешательстве. О чем они так ожесточенно спорили там, за воротами, нам до сих пор было неизвестно, но, возможно, в процессе разговора кое-что и удастся выяснить. А пока что в полной тишине мы ждали, кто же не выдержит первым и начнет свой монолог. Почему-то я делал ставку на маму Златы и не прогадал. Женщина была человеком, знающим цену времени, и тратить его впустую была не намерена.
— Злата, нам надо поговорить! — довольно строго, но не очень уверено произнесла Евгения Альбертовна, а все потому, что уже поняла, что не имеет рычагов давления на дочь, что она под опекой и защитой совершенно другого человека — то есть меня.
— Говори, — довольно спокойно ответила девушка и даже не дернулась, не затряслась, а наоборот, расправила плечи и прямо посмотрела на мать, словно бросая вызов, — если ты приехала попросить за сына подруги, то не стоит. Мы своего мнения не поменяем. Каждый должен получать по заслугам, кажется, так ты меня и учила.
Евгения Альбертовна поджала губы и… промолчала, отведя взгляд. Я ждал грозной тирады, ждал, что она поднимет крик и начнет обвинять меня в том, что бедный и несчастный мальчик Артур получил по заслугам, а ведь он ничего серьезного сделать не хотел! Это была всего лишь шалость, навеянная разочарованием. Но нет, женщина меня удивила вдвойне. Мало того, что не стала развивать неприятную тему, так еще и незаметно толкнула под столом мужа и косо на него посмотрела, явно намекая на то, что он должен взять слово.
Мужчина откашлялся (кстати, надо спросить, как зовут отца Златы) и чуть выпрямился.
— Злата, — он сглотнул, прочищая горло, — мы с мамой были не правы…
Не знаю, у кого больше вытянулось от удивления лицо: у Златы, у меня или у Киры, но отец семейства явно нашего замешательства не замечал, да и мама девушки как-то опустила голову, глядя в свою чашку.
— Мы хотели бы сказать, что ты всегда можешь на нас положиться, что бы ни случилось. Ну и твой выбор принимаем, правда… Рады, что повстречала такого человека на своем пути!
Отец девушки протянул руку, которую я чисто машинально пожал.
— Извините за вторжение, — он поднялся из-за стола, — будем рады приглашению, чтобы просто всем вместе посидеть в спокойной и уютной обстановке. Приятного… кх-м, дальнейшего разговора.
— Всего доброго, — попрощалась Евгения Альбертовна и поспешила за мужем, бросив последний взгляд на дочь и чуть заметно улыбнувшись.
— Чудеса, — прошептала Кира и опомнилась, — валерьяночки? — обратилась с вопросом к Злате.
— Накапай! Двойную порцию! — она растерла руками красные от волнения щеки, — я сегодня отпрошусь, можно? — обратилась ко мне.
— Можно! У тебя как раз имеется заранее отработанное время!
Вот так мы на некоторое время вновь выпали из жизнь, позабыв об еще одних гостях, которые сидели напротив и следили за нами и нашими движениями с какой-то жадностью. Я понимал — родители, возможно, даже соскучились, они нас не видели уйму времени, а за это время я возмужал, Кира подросла. Да мы вообще сильно изменились, мир вокруг нас стал крутиться по-другому, да и люди нас стали окружать совершенно иные.
Что ж, впереди еще один разговор, теперь уже наш с сестрой. И как он пройдет и чем завершится, предсказать не могу. Даже мыслей по этому поводу нет, пустота и какая-то тянущая тоска в душе. Посмотрим, что будет.