37

ИВО

Иво панически заглатывал воздух, осознав, что его превратили в чудовище. Руки сами собой сомкнулись вокруг давящего ошейника, всё произошедшее стремительно всплыло в памяти, словно пелена неведения наконец спала и он прозрел.

Он разорвал на части наёмников на подземной парковке.

Он слушался Дамали, как верная псина.

Он едва не проломил Кассии голову, мотая её, как тряпичную куклу, и не отгрыз ей руку лишь благодаря наручам Фантаса.

Иво тошнило, ком в горле душил вместе с металлической удавкой на шее.

Медленно сужающееся кольцо настороженных ониров не пугало, даже едва привлекало внимание, пока сознание Иво терзало всё пережитое. Воспоминания об агонии вернулись, заставив кожу стремительно покрыться холодным потом. Иво задёргал свой ошейник, силясь от него избавиться.

Снять. Снять. Снять.

Снять.

Снять. Снять!

Он не пёс, не онир, не животное на привязи!

– Иво! Ты в порядке? Иво…

Голос Микеля заставил замереть, но его образ расплывался. Животный ужас – опять превратиться в онира и растерзать его – взял верх, Иво беспорядочно задёргал ошейник, полностью лишившись привычной способности к хладнокровному анализу ситуации. Он яростно закричал: металл никак не хотел поддаваться.

Чужие руки пытались его удержать, заставить прекратить, но Иво не мог. Весь мир сузился до маниакального желания снять треклятый ошейник.

– Иво! Прекрати, – резко осадил его другой знакомый голос.

Он остановился, по привычке подчинившись Каю. Глаза жгло, зрение продолжало плыть, как и горизонт, который то и дело раскачивался в сознании Иво. Он замер на коленях, ощутив руки Кая на своей голове, щеках и шее.

– Всё хорошо. Я здесь. Я сниму, обещаю. Сниму ошейник, хорошо? – Голос стал мягче, он успокаивал, как и прикосновения. – Схватись за меня, если надо, закрой глаза и просто не дёргайся. Обещаю, я его сниму.

Иво покорно кивнул, руками вслепую он нащупал предплечья Кая, схватился, сжав ткань его одежды, пока тот ощупывал его шею и удавку в поисках замка.

– Эй, Кай, – настороженно позвал Микель. – Может, потом ошейник, а то у нас проблема посерьёзней.

– Нет, сейчас.

– Ониры не выглядят дружелюбными.

– Плевать мне на них. Либо сейчас, либо у Иво крыша поедет.

– Да они нас порвут раньше, – с недоверчивым смешком напомнил Микель.

– Тогда вспомни, что меч ты с собой не для красоты таскаешь, и займись делом, – сухо отмахнулся Кай, не прекращая оценивать ошейник.

Иво протяжно выдохнул. Подобные перепалки он часто слышал между Каем и Элионом, и несуразность диалога для сложившейся ситуации произвела поразительно успокаивающее воздействие. Иво обмяк, опустил веки и перестал двигаться, доверяя решение проблемы Каю. В стороне разразилась скупая ругань, звуки взмахов меча, но Иво не открыл глаз, положившись и на царя Металлов.

Ошейник потерял вес и начал исчезать. Иво тяжело глотнул, поняв, что Кай сделал какую-то часть иллюзорной, чтобы протянуть его сквозь шею. Кай умел проходить сквозь препятствия, однако Иво не помнил, чтобы он протаскивал нечто инородное сквозь чужое тело, тем более горло. Хотелось отстраниться, но при малейшей ошибке он, скорее всего, умрёт, хотя после всего мысль о смерти не была такой уж пугающей.

Ошейник с глухим звуком упал. Иво часто задышал, схватившись за истерзанную шею. Кожа местами была содрана, кровоточила и болела от прикосновений. Но Иво снова мог дышать полной грудью. Он распахнул глаза и с большей чёткостью взглянул на окружающий пейзаж. Горизонт по-прежнему немного плыл, но пелена безумия растворилась, он чувствовал контроль над собственным разумом.

Поддерживая, Кай помог ему подняться на ноги.

– Что… – хрипло начал Иво, но движение кадыка причиняло боль.

Он торопливо огляделся: они в какой-то пустыне. Серый песок немного напоминал земли Фобетора на Переправе, только вместо красного неба и огромной чёрной дыры с ореолом света – сплошная мгла. Бледное зарево распространялось вдоль горизонта, как если бы здешнее светило «застряло» за несколько мгновений до восхода. Тёмно-серое небо без облаков, звёзд и туманностей напоминало пасмурный день в сумерках. Он видел окружающий пейзаж, но тот был практически бесцветным, однотонно тёмно-серым.

– Эй! – вновь привлёк к себе внимание Микель, стремительно отступив от нападающих ониров. Те побаивались царя, но быстро брали числом, тесня его к Каю с Иво. – Помощь бы не помещала.

– Где мы? – спросил Иво, когда Кай резко дёрнул его к Микелю и прикрыл собой. Их окружали со всех сторон, а количество противников множилось.

Сумеречные ониры. Они в их мире?

– Мы в долбаном зеркале! – первым коротко бросил Микель, очередным взмахом отогнав дёрнувшуюся тварь.

– Нам нужно вернуться. – Появившимся в руке чёрным копьём Кай указал вправо.

В ту сторону под уклоном поднимался холм из песка, а на самой вершине блестело что-то продолговатое. Не так уж и далеко, но бежать вверх по песку будет непросто, а оторваться от ониров и вовсе невозможно.

Только эта фраза слетела с губ Кая, как сверкающее зеркало у них на глазах разлетелось на многочисленные осколки. На лице Кая отразилось удивление, рот приоткрылся, но слов не последовало. Микель отвлёкся на произошедшее и пропустил удар онира в грудь. Царь рухнул спиной на песок, но чудовище взвизгнуло, получив копьём в живот – его Кай метнул, но спустя миг оружие снова появилось в его руке, сотканное из иллюзий.

Иво помог Микелю подняться и отступить, пока Кай размашистыми движениями раскрутил копьё на всю длину древка. Он ранил ониров, но те мало реагировали на порезы, которые буквально на глазах затягивались.

– Проклятье! Как нам теперь вернуться? – спросил Микель у Кая, единственного, кто хоть что-то понимал. Иво похолодел, когда Кай ничего не ответил, тщетно отгоняя ониров. Если он не ответил, значит, не знал.

Ониров становилось всё больше. Иво уже не был уверен, что им вообще удастся вырваться из круга. Он выхватил у Микеля кинжал, и все трое встали спиной друг к другу в поисках слабых мест в кольце противников.

Чудовища бросились на них разом, намеренные взять числом. Иво передёрнуло от осознания, что здешним онирам не нужны ни их сны, ни их разум. Им нужна плоть. Сумеречные ониры хотели обрести полноценные тела, завладеть ими. Раньше такую возможность они получали благодаря воинам Калиго, но вот ониры здесь взаперти тысячи лет, и представившийся шанс упускать они не хотят. Иво продолжало знобить от пережитого шока, кинжал в руке беспрестанно вибрировал. Удары получались смазанными, не всегда точными, время от времени ему чудилось, что он не до конца вспомнил, как управлять собственным телом.

Один раз Иво упал, потеряв равновесие при атаке, дважды его сбили с ног ониры. Каждый раз ему на выручку приходил Кай, мощными ударами копья отгоняя тварей и возвращая Иво на ноги.

Сын бога, Кай был сильнее всех, кого Иво знал, однако сейчас и он начал уставать, на висках выступили капли пота, взгляд метался, движения становились всё более медленными, пока количество врагов только росло.

– Это же кошмары, – загнанно дыша, вспомнил Микель. – Распугай их своим командным голосом!

– Кошмары. – Иво едва расслышал бормотание Кая, его взгляд остекленел. Кай пробыл в прострации всего пару мгновений и вновь пришёл в себя.

Дёрнув Микеля назад прежде, чем онир достал его, Кай размашисто взмахнул копьём, вынудив врагов отступить.

– Угомонитесь! – рявкнул он знакомым глубоким, приказным тоном. Сколько бы Иво ни анализировал, не понимал ощущения в этот момент. Словно весь воздух разом устремлялся к Каю, лишая окружающее пространство кислорода, погружая всё в безмолвный вакуум на пару секунд.

Все ониры оцепенели, застыли, но стоило чувству пропасть, как они оттаяли, мотнули лысыми головами и рванули к Каю с удвоенной силой. На них набросились т олпой.

Раскрытые пасти щёлкали. Иво ударился о песок, ощутив тяжесть на себе трёх тел. Микель рухнул рядом, с потоком ругани воткнул в распахнутую глотку онира свой меч. Тот заверещал, Иво поморщился от резкого звука и вслепую пнул одного онира, но другой вцепился зубами Иво в плечо. Он то ли ахнул, то ли закричал. Сам не понял: в ушах звенело. Он разобрал ещё несколько попыток Кая приказать, но это давало лишь краткую передышку.

Здешние ониры его не слушались, как и кошмары в СанктДанаме.

– Микель! Сними мой ахакор, – потребовал Кай, пинком скинув с царя Металлов двух ониров, а после проткнул чудовище, которое не хотело разжимать челюсти на плече Иво.

– Что? – хрипло переспросил Микель, едва поднявшись.

– Ахакор! Сними его немедленно!

– Будет больно, если делать это разом.

– Ты сейчас шутишь, что ли? – Кай одарил его настолько уничижительным взглядом, что царь Металлов нервно сглотнул.

Не только Микеля и Иво успели потрепать, но и у Кая на щеке из глубоких царапин сочилась кровь, он прихрамывал, левая рука также кровоточила от укусов.

– Снимай ахакор, и зажмите уши, – велел Кай.

– Да на кой я вообще о тебе забочусь, никогда не слушаешь, – проворчал Микель, воткнув меч в одного из ониров. Он оставил оружие в теле, ладони зависли над обнажённым предплечьем Кая.

Всего пару мгновений, и весь металл из татуировки рванул из-под кожи. Мелкие частицы разорвали плоть, оставив теперь уже окровавленный рисунок, словно кто-то срезал кожу Кая узором. Сын Гипноса, несмотря на выдержку, ахнул и побледнел от боли, но почти сразу стиснул зубы, беря себя в руки.

– Проклятье, – пробормотал шокированный Микель. – В тебе металла в два раза больше установленной нормы. Зачем?

Кай не успел ответить, его гул стремительно завибрировал и рванул в стороны незримой волной, опрокинув Иво, Микеля и всех ониров на спины. Иво раньше не знал, как ощущается гул Кая без ахакора, он его никогда не чувствовал, но такого удара точно не ожидал. Однако первая волна была началом, Иво попытался встать, но не смог, придавленный невидимым весом. Земля под ним мелко задрожала, тысячи песчинок подпрыгивали в такт вибрации. Ни Иво, ни Микель, ни кто-либо из ониров не мог подняться. Лишь Кай, тяжело дыша, подавил болезненную гримасу и выпрямился.

Он вскинул руку без ахакора, сжал пальцы в кулак и не без усилий потянул что-то на себя. Иво вжался спиной в песок, с неподдельным ужасом глядя, как серое небо разрывает на части, как под чудовищным давлением оно прогибается, натягивается и расходится в стороны, краснея на глазах. Им навстречу стремительно приближалась чёрная дыра. Иво задохнулся от ожидания столкновения с неизбежным. Не было ни единой мысли о гибели, сознание опустело, заворожённое нереальностью происходящего. С маленькой точки чёрная дыра стремительно увеличивалась, несясь на них с чудовищной скоростью. Иво цеплялся пальцами за песок, словно это могло уберечь от столкновения, земля дрожала под давлением, в ушах стоял непрекращающийся гул, порыв ветра ударил в лицо, когда образ чёрной дыры с ореолом движущегося света заполонил треть неба и замер у горизонта.

Все песчинки опали, прекратив подскакивать. Стало зловеще тихо. Изменившийся пейзаж напомнил земли Фобетора.

Земли Кая.

– Теперь это моя территория. – Командный голос распространился, заполонив всё пространство.

Лишь отдалённо он напоминал привычный тон Кая, став тяжелее, громче, более беспрекословным. Это был голос сына бога, а ему вторили вопли ониров. Только те не скалились и не угрожали, а вопили от ужаса. Некоторые пытались разбежаться, разбрасывая собратьев, другие сталкивались друг с другом, третьи надеялись спрятаться под песком, роя свои могилы. Они визжали, пока их собратья били себя же, расцарапывая собственную голову, словно нечто терзало их изнутри. Сперва Иво казалось, что в эпицентре поднявшегося хаоса он остался в своём рассудке, но сердце в груди решило иначе: оно стремительно ускорило ритм, сотрясая всё тело. Кожа покрылась холодным потом, руки и ноги ослабли, лишая возможности подняться. Телом он испытывал всепоглощающий ужас, но разум оставался в блаженном неведении причин. Его тряхнула судорога, за ней вторая, сильнее, Микель рядом хоть и приподнялся, но рухнул на колени. Невидящим, ошалевшим взглядом он смотрел вперёд, а затем с истеричной торопливостью принялся рыть песок, будто намеревался спрятаться вместе с онирами. Он остервенело копал руками, будучи на четвереньках, позабыв, что он не животное.

– Иво! – Мощный удар по щеке прекратил бесконтрольные спазмы. Кай навис сверху. – Приди в себя.

Тот заморгал, онемение в теле спало, судороги утихли от прикосновения Кая, а сердце нехотя, но немного сбавило темп. В груди ныло, словно он потянул каждую мышцу.

– Иво! – хрипло позвал Кай. – Помоги. Скажи этому идиоту прекратить жрать песок.

Иво приподнялся и проследил за кивком в сторону. Микель уже не просто рыл себе могилу, он действительно с ужасом на лице глотал песок, поднося горсти ко рту. Иво торопливо подполз к нему и ударил Микеля по спине. Царь закашлялся, едва не рухнув лицом вперёд.

– Что ты делаешь?! – прикрикнул на него Иво, ещё дважды врезав по спине, пока во взгляд не вернулась хоть капля осознанности.

Микеля несколько раз стошнило песком, слюной и желчью, когда он осознал всё произошедшее. Иво остался его поддержать, не уверенный, что у того вновь крыша не поедет.

– Какого хрена? – побледневшими губами пролепетал Микель, осоловело рассматривая изменившийся пейзаж. Ониры в основном разбежались или попрятались в волнистых дюнах.

– Свет, – сквозь мелкие глотки воздуха пояснил Кай. – Они не переносят… даже малое проявления света. Нам… нужно уходить. Найти новый… путь. Долго я такую иллюзию не продержу.

Иво снова оглядел преобразившуюся местность, восхищение быстро сменилось тревогой, когда он заметил руки Кая. Помимо ран от бывшего ахакора его кожа стремительно чернела, пальцы и предплечья темнели, вены, наоборот, светились оранжевым, будто вместо крови по жилам текло пламя. Его руки начали напоминать тлеющие угли.

– Что за хрень с тобой происходит? – первым вернул себе дар речи Микель, заметив то же самое.

Кай осмотрел собственные ладони, потёр друг об друга, словно это грязь и её можно было стереть, но ничего не изменилось.

– Сила. Её слишком много для моего тела. Кровь Дома Кошмаров и способности Фобетора, – пояснил Кай, он старался нацепить привычную маску хладнокровного спокойствия, но Иво слишком хорошо его знал, чтобы не увидеть страх. Кай боялся содеянного и последствий. – В какой-то момент сила выросла настолько, что начала разрушать моё тело, и ахакор – единственное, что сдерживало хоть какую-то часть. Я практически это не контролирую, поэтому у тебя, Микель, были кошмары.

Царь побледнел на глазах.

– Я… увидел… историю из прошлого. Мой друг погиб… почему-то я пытался оказаться на его месте, – хрипло признался Микель.

Иво не понял, при чём здесь песок и зачем он его ел, но не стал ворошить воспоминания, выспрашивая подробности.

– Скоро галлюцинации начнутся у меня самого.

– Но я ничего не видел, – возразил Иво. – Только тело реагировало странно.

– Вероятно, глаз Грай защищает тебя от галлюцинаций, но тело ведёт себя так, будто ты их видишь. Если у меня или Микеля вновь начнутся проблемы, ты должен будешь привести нас в чувство до того, как мы убьём друг друга или сами себя.

ПАНДЕЯ

Вернувшись на Переправу, Кассия кропотливо разложила перед собой осколки, собрав зеркало, словно пазл, и всё равно некоторые куски оказались полностью уничтожены, включая главную часть с ихором Фантаса. Пандея сначала помогала подбирать и размещать осколки, но в итоге продолжила следить на безопасном расстоянии.

Кассия напоминала безмолвную тень себя, бомбу, готовую взорваться в любой момент. Она молчала почти всё время, не сменила перепачканную одежду и не смыла кровь. Разве что позволила Гелиону обработать раны, и то лишь после требования Весты.

Взгляд Пандеи невольно дёрнулся к Келестину. Юноша сидел живой и невредимый и с не меньшей тревогой следил за сестрой, пока она игнорировала или не замечала его присутствия.

Они связали Дамали, собрали осколки и поспешили обратно на Переправу. У прохода их встретил Тион, и ему как доверенному лицу пришлось рассказать про исчезновение Микеля, чтобы он хоть ненадолго скрыл пропажу царя целого Клана. Возможно, у них получится держать в секрете его отсутствие день-два, но что делать после? Кто возглавит Клан, если они не сумеют их вернуть?

Пандея тряхнула головой, приказывая себе забыть эту мысль.

Они всё исправят.

В конце концов, к ним едет Гипнос, которому Веста недавно позвонила, выйдя в Санкт-Данам. По её заверениям, он прибудет в ближайший час.

Пандея опять взглянула на Келестина, до сих пор не понимая, что ощутила, узнав правду. Его не было на встрече. Веста привела созданную иллюзию. Пандее что-то объяснили про браслет на руке погибшей копии, что украшение было с Переправы и каким-то образом помогало держать иллюзию увереннее. Рассказали, что Веста на встрече всегда была подле Келестина, чтобы сохранять реалистичность копии, но у Пандеи в голове всё перемешалось.

Кассия его не убивала. И даже не собиралась.

Это главное, что Пандея осознала.

«Я пристрелила твоего друга дважды, на Келестине же нет и царапины. Ты только лаешь, но не кусаешь. Разрешаю оставить братишку себе».

Дамали оказалась права относительно Кассии. Её сердце мягче, чем она хочет показать, однако Дея ошиблась в бывшей подруге. Та проявила несвойственную жестокость и лгала сама себе в том, что ей безразлична судьба брата.

«Мне сказали, что мы с тобой схожи. Видать, действительно похожи, лживая ты дрянь».

Кассия обыграла Дамали, спровоцировала, демонстративно убив Келестина.

Встретив юношу живым и невредимым по возвращении на Переправу, Дея ощутила сильное облегчение. За то, что он не стал жертвой разборок, за Кассию, что она не взяла на себя такой грех, и за Дамали, брат которой остался жив.

Вытирая руки полотенцем, Гелион вышел из кухни. На его лице в очередной раз отразилась раздражённо-сочувственная гримаса при взгляде на Кассию, которая продолжала отказываться от большей части его медицинской поддержки. Потом посмотрел на Пандею, но та мотнула головой раньше, чем он успел что-либо сказать. В ответ он понимающе кивнул и ушёл.

Гелион оценил травмы Дамали, позвал помощников и провёл операцию, чтобы зашить все пулевые ранения. По его словам, состояние неопасное, и всё же её необходимо перевезти в клинику. Кассия отказалась, исчерпав свою доброту на том, что оставила её в живых. Пандея была благодарна им обоим, прекрасно понимая, что Дамали заслужила пулю в лоб. Саму Дею разрывало от желания прибить ту собственными руками, но, с другой стороны, Пандея не могла промолчать и не попросить у Кассии сохранить жизнь Дамали.

Она просила. Даже позорно умоляла, сама себя ненавидя, когда Кассия пару раз порывалась всё-таки бросить сестру медленно подыхать от потери крови. Просила не только Дея, но и Келестин. Тот буквально не отлипал от Кассии, цеплялся за её одежду, хватал за руки, стоило появиться пистолету, не успокоился, даже когда Кассия обругала его и ткнула дулом в лоб. Он не успокоился, а она не выстрелила. Но безжалостный пинок Келестин всё-таки получил.

– Отец здесь, – предупредила Веста, зайдя в комнату.

– Откуда ты знаешь? – спросила Пандея. Веста дом не покидала.

– Я чувствую.

Пандея замерла на пару мгновений с раскрытым ртом. Ответ был исчерпывающий, да и буквально через ещё несколько секунд входная дверь с грохотом распахнулась.

– А ну повторите, что за херня произошла! – с ходу потребовал Гипнос. Он выглядел как самый обычный запыхавшийся человек, который пробежал не один километр и успел напридумывать с десяток негативных сценариев. Гримаса на лице менялась от шока до гнева и ужаса сама собой, пока взгляд перемещался от одного к другому.

– Где мой сын?!

– Пап, – позвала Веста, и её голос впервые дрогнул, надломился. Ей больше не нужно было держаться перед родителем. – Пап… помоги.

Её затрясло, глаза заблестели. Гипнос оказался рядом с дочерью, обнял, позволив спрятать слёзы у него на плече. Его собственное выражение лица стало испуганным.

– Кас.

Кассия дёрнулась и обернулась.

– Кас, что у тебя с головой?

Половина белых волос слиплись от засохшей крови.

– Онир приложил о колонну, – с безжизненным равнодушием ответила она. – Помоги нам. Моя стервасестра открыла зеркало в мир сумеречных ониров при помощи осколка из раны Пандеи. Якобы в том куске был ихор Фантаса, но моя кровь не работает. У меня ведь его силы… Я пыталась… ничего не работает…

Голос оборвался от хрипоты, но Кассия для демонстрации снова разрезала себе палец. Если первые разы заставляли её морщиться, то теперь она даже не моргнула. Своей кровью она смазала осколки по швам и положила ладони на зеркало. На её предплечьях появились наручи, из-под ладоней тусклый свет охватил осколки, и те начали соединяться, сливаться в единую, неповреждённую поверхность.

Всего три удара сердца, и перед ними было цельное, без единого пятна и царапины зеркало, отражающее изнемождённое лицо Кассии и окружающие предметы. Но раздался знакомый треск, и зеркало стало трескаться, разваливаясь на глазах. Все, кроме Гипноса, никак не отреагировали на произошедшее. Тринадцать раз Кассия пыталась повторить это, и все тринадцать раз зеркало разваливалось, словно однажды разбитое не могло быть восстановлено.

Повисла тишина. Все ждали вердикта Гипноса, но тот, к ужасу, выглядел растерянным, взгляд беспрерывно блуждал от вновь развалившегося зеркала к окровавленным рукам Кассии и её лицу, будто он пытался что-то просчитать в голове, но никак не выходило.

– В тебе нет нужного ихора, потому что ты не родная мне по крови, – напомнил он. – Где Камаэль?

– Он, Микель и Иво застряли в сумеречном мире, – сдавленно призналась Веста.

Гипнос побледнел как полотно, Пандея невольно встала, ощутив неладное.

– Как давно они там?

– Часа три.

Гипнос сдавленно вздохнул.

– Единственное, что играет нам на руку, – это время. В сумеречном мире оно движется медленнее. Возможно, там прошло не более десяти-пятнадцати минут, но нам необходимо вытащить их как можно скорее.

– Значит, ты думаешь, что они в порядке? – Голос Кассии дрогнул, она выглядела уязвимой, с мольбой уставившись на Гипноса.

– Да, но только пока. Нам нужно открыть для них путь домой, и чем скорее, тем лучше.

– Думаешь, он сделает это? – вмешалась Веста, заметно нервничая, из-за чего сердце Пандеи забилось тревожнее.

– Уверен.

– О чём вы? – уточнила Кассия.

– О Камаэле. В сумеречном мире ониры едва ли будут его слушаться, а там их не меньше тысячи, – без прикрас заявил Гипнос. – Чтобы отбиться от такого количества, он снимет ахакор.

Пандея повторила недоумённый наклон головы Кассии. Кажется, только Гипнос и Веста понимали смысл.

– Кас, мы знаем про расщелину, – вкрадчиво произнёс Гипнос, он подошёл ближе и, отыскав платок, взял её за руку и зажал кровоточащие порезы. Кассия даже не вздрогнула, не сводя глаз с лица Гипноса. Пандея бросилась к оставленной неподалёку аптечке, чтобы помочь. – Камаэль объяснил, что это всё его вина. Правда, сумел признать лишь спустя два года. Он наверняка тебе не сказал, потому что отказался принимать мои выводы, но произошедшее не его вина. Это обстоятельства. В его крови слишком много кошмаров. Дом и сила Фобетора. Слишком много даже для полубога.

Кассия не моргая смотрела на Гипноса. Очевидно, она не понимала. Дея забрала руку Кассии и приложила антисептик к порезам. Должно было щипать, но она и бровью не повела, словно вовсе не чувствовала тела. Не отняла свою руку и, кажется, вообще не замечала Дею и её прикосновения.

– Мы сделали Камаэлю ахакор очень давно. Сперва ради скрытия его личности, но после твоего рождения, трагедии на Переправе и всех смертей… его способности обратились против него. У сына начались изводящие кошмары. Тогда мы усилили Камаэлю ахакор в первый раз, и это помогло. Но позднее выяснили, что его способности с возрастом лишь усиливаются, и ради его же безопасности ахакор ему снимать нельзя. Затем произошла расщелина, и ты пострадала… В общей сложности его татуировку пришлось усилить металлом трижды, чтобы собственная мощь не разрушала его организм.

– То есть «не разрушала его организм»?

– Если снимет ахакор, то его тело перестанет выдерживать кошмары. У него начнутся галлюцинации, и сила начнёт выжигать его изнутри. А без поддержки Камаэля ониры разорвут Иво и Микеля на части.

Кассия перевела шокированный взгляд на Весту, Пандея невольно повторила, надеясь, что всё не настолько плохо, как звучит, но дочь Гипноса скованно кивнула.

– Сколько у него времени без ахакора? – глухо уточнила Кассия.

– Часов пятнадцать. Если время в том мире движется медленнее, то у нас здесь есть пара дней, но чем быстрее мы их вернём – тем лучше.

– Что нужно сделать?

– Ты соберёшь зеркало, но сперва нам нужен кусок с ихором Фантаса.

– У нас его нет, – испуганно напомнила Кассия.

– Осколки зеркала есть где-то на Переправе в землях Фобетора, – подсказал Гипнос, и хотя бы его решительный настрой удерживал от полного отчаяния. Пандея вздрогнула, когда бог безмолвного сна повернулся к ней: – Ты уже однажды нашла один. Значит, найдёшь и второй.

Пандея тяжело сглотнула под всеобщим вниманием.

– Но… я никогда не находила осколок. По крайней мере, не сама. Меня кто-то спас, и думаю, что это он. Он всунул мне осколок в рану, не представляю зачем и…

Гипнос не менялся в лице, взгляд разве что стал мрачнее, а губы сжались в тонкую линию. Пандея не договорила, поняв, что выбора у неё не было, она должна найти осколок.