40

ИВО

Кассия громко хрустела поджаренным тостом, не спуская глаз с вошедших на кухню Иво и Пандеи. Последняя была в одежде Кас, потому что её платье и туфли никак не подходили для повседневной носки. Кай приветственно кивнул, допивая свой кофе.

– Спасибо за завтрак, – бросил Иво, подкатывая тележку с опустевшими тарелками к раковине.

– Всегда пожалуйста, – с довольной улыбкой протянула Кассия, продолжая раздражающе громко хрустеть тостом.

Иво знал, что она делает это специально, поэтому и бровью не повёл, а вот Пандея в очередной раз залилась краской. Она точно так же залилась румянцем, увидев тележку с завтраком и стопку одежды ранее перед дверью: Иво объяснил, что одежду для неё оставила Кассия, зная, что Дея переночевала у него. Ещё она покраснела, когда в душе он опустился перед ней на колени, выкрав время для короткого утреннего секса. Вышло не так уж коротко и определённо не бесшумно, но Иво ни о чём не сожалел.

– Спасибо за еду и… одежду, – скованно поблагодарила Пандея.

– Это ерунда, – искренне заверила Кас, обнажив зубы в белоснежной улыбке.

– А… зачем вам тележка для развоза еды? Это ведь для отелей.

– Иво купил.

– Первые дни я заносил купленный завтрак или ужин, – ответил Иво, кивнув на Кая с Кассией. – Заходить к ним в спальню не хотелось. Пришлось выкручиваться.

Ни Кай, ни Кассия и бровью не повели. Понимание, кто, где и с кем спит, никого в их квартире не смущало. Кроме Пандеи, но она привыкнет со временем.

Со временем.

Мысль о том, что Иво хочет видеть Пандею рядом намного дольше, чем несколько дней или недель, начала посещать его давно. Однако раньше он жёг, топил и закапывал эту идею настолько глубоко, насколько возможно. Но, сдавшись, Иво наконец выспался, разум прояснился. Тело двигалось с необычайной лёгкостью, а в голове осталась расслабленная пустота, свободная от тревог и напряжения. Он забыл, что можно так хорошо спать и с таким наслаждением просыпаться.

Всё было настолько идеально, что он даже не испытал очевидного страха, что попал в ту самую ловушку под названием «любовь», которую всеми силами избегал. Внезапно пропало желание бежать, ему захотелось остаться.

– Если вы готовы, то нам пора, – напомнил Кай, взглянув на часы.

Все мигом посерьёзнели, улыбка сошла с лица Пандеи, хотя она старалась скрывать волнение перед встречей с Дамали. Иво уже знал решение Кассии, Микеля и Келестина. Оно далось сложно, но Иво был согласен. На самом деле другого выбора и не оставалось. Из всех предложенных вариантов, которых было всего-то два, этот наверняка лучший. Тем более Кассии пришлось сильно переступить через себя, чтобы на него согласиться.

Иво сомневался, что, несмотря на содеянное Дамали, Пандея сумела отринуть их годы дружбы. И был уверен, что выбранное решение вряд ли придётся ей по душе.

Кассия поехала с Каем, Иво взял свою машину. Пандея молчала почти всю дорогу. Это было неуверенное молчание. Иво заметил, что она вроде бы смущена после совместной ночи, хотя, будучи с ним наедине, неловкость – это последнее, что она продемонстрировала. Иво крепче сжал руль, вспомнив, как она встала перед ним на колени. Он предложил воспользоваться его телом, доставить себе удовольствие без страха быть использованной, а в итоге она сама же в первую очередь думала о нём. Да ещё и пришлось просить Пандею прекратить и сесть на него. Видят боги, не такой реакции он ожидал.

Остановившись на светофоре, Иво сжал её ладонь в немой поддержке. Пандея обмякла на сиденье, сразу расслабилась, словно его молчание тревожило её сильнее всего остального, хотя Иво просто не особо болтлив за рулём.

Иво припарковался за Каем во дворах, прямо перед стрелковым клубом «Подворотня».

– Зачем мы здесь? – спросил он, вылезая из машины.

– Нужно забрать Келестина, – ответил Кай, набирая сообщение на телефоне.

Несмотря на холод, Кас и Пандея тоже вышли из салонов.

– Руфус по-прежнему присматривает за ним? Разве не Микель взял на себя ответственность за парня? – уточнила Кассия.

Иво прищурился, ощутив заминку в ответе Кая. Невольно поймал его взгляд. Тот словно искал то ли его поддержки, то ли предупреждал, что ответ будет непростым.

– Келестин здесь работает, – обрушил Кай бомбу из трёх слов.

Челюсть Кассии, как и предполагалось, отвисла. Но следом за изумлением пришло недовольство. Она нахмурилась.

– Какого хре…

– Не ругайся, Кас! – с громким смешком осадил её появившийся на лестнице Гипнос. – Не при детях.

Они с Келестином поднялись, Гипнос вёл его, крепко держа руку на плече юноши. Тот заметно напрягся и стыдливо втянул голову в плечи, когда Кассия обратила всё недовольство на него.

– Ему двадцать с хреном. Не маленький такой ребёнок, – резко напомнила она, на что Руфус рассмеялся.

– Да будет тебе. Пацан на отца не похож. Добрый, вежливый, работает усердно и с пушками управляется хорошо, схватывает на лету, совсем как ты. Семейное, видать.

Сравнение всё только усугубило. Кассия оскорблённо задохнулась, но Гипнос был прав. Иво пристально наблюдал за Келестином, и тот вообще не вызывал подозрений, он искренне хотел подружиться с новоявленными братом и сестрой. И если с Микелем налаживание отношений проходило гладко, то с Кассией напоминало катастрофу. Она не хотела Келестина знать, а парень сильно ей восхищался и, к своей глупости, отказов не принимал, продолжая следовать за ней, как верный щенок.

Кассия что-то недовольно проворчала, потопталась на месте, приминая тонкий слой свежевыпавшего снега. Все ждали её вердикта. Келестин пристыженно опустил глаза. Иво отдал ему должное – парень знал, как себя вести перед лицом опасности, и умело принимал безобидный вид. Кассия тяжко вздохнула.

– Залезай, – устало бросила она Келестину.

Тот заметно повеселел и сел на заднее сиденье машины Кая. Кассия повернулась к Руфусу.

– Не приходи плакаться потом, если он попытается тебя пристрелить, – обиженно бросила она, Руфус ответил язвительной ухмылкой.

– Твоя забота согревает мне сердце, совёнок.

Иво проглотил смешок, когда Кас фыркнула. Все уже думали, что она сядет в машину, но неожиданно обвинительно ткнула в Гипноса пальцем.

– И не покупай ему лапшу из забегаловки на углу, от неё треклятая изжога.

Руфус приложил ладони к груди, изображая, как тронут её беспокойством о брате. Кас сдержалась от резких слов и села в машину. Кай махнул отцу на прощание, Иво и Пандея тоже вернулись в салон.

ПАНДЕЯ

– Вы хотите что? – перепросила Пандея, недоверчиво оглядев собравшихся.

Оказывается, решение относительно Дамали было уже принято, и она единственная, кто узнал о нём только сейчас. С одной стороны, всё верно, они ведь не родственники и мнение Пандеи не является ключевым или хоть немного значимым, но с другой…

Она не обиделась на Иво. У него был вечер и ночь, чтобы рассказать, но он не стал. Вероятно, не хотел портить настроение, зная, что всё в любом случае решено.

Выбор вызвал у Пандеи опустошение и печаль. Ощутив головокружение, она опустилась на диван в кабинете Дардана. Хозяин сидел на краю своего стола. Остальные стояли.

Кассия, Кай, Иво и прибывший Микель выглядели решительно, Келестин казался немного печальным, но на этом всё.

– Вы хотите стереть ей память? – переспросила Пандея ещё раз, не уверенная, поняла ли правильно.

– Воспоминания. Все за последние лет пять, – поправил Дардан.

Пять лет.

Вся их дружба будет полностью стёрта. Дамали даже не вспомнит, что они были знакомы. Не вспомнит о смерти своего отца и все последние годы, как строила план мести.

– Это вообще возможно?

– Да.

– Но… почему именно пять лет? Может, года хватит? Двух? – Пандея с мольбой посмотрела на Иво, Кассию, а потом Келестина.

К её удивлению, именно Келестин мотнул головой.

– Необходимо пять. Лучше вернуть её за год до того, как стало известно о Кассии с Микелем, и до смерти отца, – пояснил он. – Тогда она была совсем другой. Доброй, преданной. У нас были замечательные отношения. Именно ту сестру я хочу вернуть.

– Но ведь ей всё равно придётся объяснить, кто такие Кассия и Микель и что произошло с Мелаем. Она будет помнить отца добрым, а новость о том, что Кассия его убила, снова вызовет гнев, даже солги мы, рано или поздно она узнает.

– Да, вариант не без риска, и нам придётся придумать правдоподобную историю, – пояснил Иво. – Но есть шанс, если Дамали сперва познакомится с Микелем и Кассией без навешанной лапши от Мелая. Плюс Келестин расскажет правду, что он был не таким, каким она хотела его видеть.

Пандея потёрла лицо ладонями. Всё равно она будет помнить отца добрым и любящим, эти эмоции окажутся важнее простых слов. Единственная надежда, что и Келестина она любит, есть шанс, что ему она поверит.

– Дамали хотела семью, хотела жить в Эридане при дворе, – напомнил Келестин. – Она никогда не желала трона, но мечтала быть частью семьи. Так у неё будем я и Микель, я надеюсь, что и Кассия. Может, не сразу, но она простит её.

Кассия ничего не ответила, оставаясь хмурой.

– Ты заберёшь её в Эридан? – спросила Дея у Микеля.

– Её и Келестина. Кассия согласилась, но с условием, что я буду за ней приглядывать. У нас уже растёт дочь отца от Октавии Алейкос. Дамали выращена полемархами, была охранником Келестина, думаю, она станет хорошим телохранителем для девочки и Октавии. Дамали любит детей?

Пандея кивнула. Дамали, которую она знала, действительно любила детей. Она не нашлась с возражениями, удивляясь, как легко Микель согласился принять Дамали. Её целью было убить его, и Дея догадывалась, что она сперва бы его прикончила, а только потом задумалась, не ошиблась ли. Микель и Кассия действовали по-другому, хотя сперва так не казалось. Стратеги. Они просчитывали варианты и последствия, прежде чем действовать.

– Какие ещё были варианты помимо стирания воспоминаний?

– Пуля в лоб, – коротко бросила Кассия.

Дея во все глаза уставилась на Иво, не услышав других предложений.

– Это правда. Либо память, либо жизнь. Больше вариантов не было. Посадить её в тюрьму навечно не кажется гуманным и надёжным.

Пандея не знала, соглашаться или нет. С одной стороны, она сама бы предпочла пулю в лоб вместо длинной жизни взаперти, но слышать, что смерть гуманнее жизни, всегда тяжело.

– Ког… – Она смочила пересохшее горло слюной. – Когда вы собираетесь забрать её память?

– Сегодня.

Пандея похолодела. Благо она сидела, потому что комната закачалась. Иво присел рядом и взял её холодные ладони в свои, согревая. Ей стало немного легче.

– Это не больно, – заверил он. – Процесс длинный, поэтому ей дадут снотворное. Она очнётся без тягот пережитого страха и тревог. Без ненависти, которая, по словам Келестина, её разрушила.

Мягкий голос Иво успокаивал, взвешенность тона и смысл позволяли уцепиться и заставить комнату прекратить раскачиваться. Пандея задышала чуть легче, глядя Иво в глаза. Один настоящий, а второй напоминал янтарный камень. Его внешность не пугала, а гипнотизировала.

– Она полностью забудет о вашей дружбе. Забудет много хорошего, но и всё то зло, что причинила тебе. Вы сумеете подружиться заново, но уже без лжи или вины.

Пандея шумно выдохнула, свесила голову, закрыв лицо волосами. Она была безмерно благодарна Иво за эти слова. За необходимую правду и милосердие. Дамали причинила ему немыслимое количество боли, и всё же он был готов к прощению, и Дея была уверена, что это из-за неё. Она сама не успела подумать, хочет ли простить Дамали, смогут ли они когда-либо вновь подружиться, но, возможно, избавление от воспоминаний – это подходящий шанс?

По крайней мере, смерти Дамали она не желала.

– Мы привезли тебя сюда, чтобы ты с ней поговорила напоследок, если хочешь, – объяснила Кассия, и Пандея благодарно кивнула.

– Она знает, что вы собрались сделать?

– Нет. Незачем. Её это напугает, поэтому и ты не должна говорить.

– Хорошо. Я… поняла. Тогда… я готова.

Её голос дрожал. Вставая, Дея покачнулась, но Иво молчаливо поддержал. Остальные притворились, что ничего не заметили. Они приготовили для неё поднос со сладостями и две бутылки холодного чая. Те были запечатаны, но Кассия указала, в какую именно добавлен маковый нектар. Её отправляют не только поговорить с Дамали, но и убедиться, что она выпьет снотворное. Они не хотели вливать его насильно, за что Дея ощутила ещё одну волну благодарности. Они вели себя с Дамали в разы милосерднее, чем она поступила с ними.

Пандея замерла с подносом в руках. Дверь за ней закрылась. Небольшое помещение скорее напоминало изолятор в больнице для психически больных. Простые белые стены, светлый потолок, вполне достойная мягкая кровать, стол, стул, даже книги. Пандея заинтересованно взглянула в маленькую кабинку. Там были душ и туалет.

Дамали в сером спортивном костюме сидела на кровати и во все глаза уставилась на бывшую подругу. Она двигала плечом и ногой немного скованно, вероятно, по-прежнему носила бинты, но кожа была здорового оттенка, чистые волосы лежали на спине и плечах. Она выглядела немного исхудавшей, но достаточно здоровой, чтобы не напоминать пленника, которого держат на воде и хлебе. Тем более на поднос ей даже пирожные положили и свежую клубнику.

– Ты всегда говорила, что клубника – это к дурным новостям, – напомнила Дамали, когда Пандея оставила поднос на невысокой тумбочке и подтащила её ближе. Потом она придвинула для себя стул, чтобы Дамали оставалась в кровати.

– Клубника и дорогое шампанское. Одно без другого не считается, – с вымученным смешком возразила Дея.

Дамали устало улыбнулась.

Вроде такая простая реакция, а Пандея внезапно не смогла вспомнить, когда подруга улыбалась ей по-настоящему в последний раз. Смеялась ли она искренне, когда они ужинали вместе с Мениском?

– Я бы с радостью протащила бутылку шампанского, но у тебя слишком много охраны, чтобы принести за пазухой.

Дамали фыркнула, улыбка стала чуть живее. Может, она и выглядела физически здоровой, но взгляд потух. Она бездумно взяла пирожное и затолкала в рот, затем клубнику. Она даже сама взяла нужную бутылку чая, Пандее не пришлось её уговаривать или склонять. Дамали вообще ела так, будто получила угощения от ближайшего друга, хотя наверняка понимала, что их дала Кассия.

– Они не отравлены, – серьёзно сказала Пандея.

Улыбка мигом исчезла с лица даорийки. Она потупила взгляд, потеребила крышку бутылки с чаем. Жевала она долго, словно ей что-то мешало, лицо поднимать она не хотела. Пандея для верности сама съела угощение.

– Да я и не думала, что отравлено, – пробубнила Дамали. – Я уже поняла, что… Она замолчала. Пандея ждала долго, но та всё не хотела продолжать.

– Поняла что?

– Что эта стерва не такая. – Несмотря на оскорбительное слово, плечи Дамали поникли, в голосе послышались слёзы то ли обиды, то ли разочарования. А может, и сожаления. – Она… святые боги, как я её ненавижу. Я так ненавижу её, Дея.

Дамали сорвалась на всхлипы, слёзы потекли по щекам, она торопливо утёрла их, но глаза наполнились новыми. Она выглядела сломленной. Потерявшей не просто всё, но цель существования.

– Она не убивала Келестина, – рассерженно вскинула голову Дамали, но гримаса выдавала боль. – И пальцем его не тронула. Как же я её ненавижу! Она отобрала у меня всё! Даже возможность её презирать! Я на её фоне проклятое зло! Я, Дея! Не она! Я ведь… Я…

Она перешла на рыдания, согнувшись на кровати, обхватив бутылку с чаем. Она плакала в голос, а сердце Пандеи сжималось. Она помнила всё причинённое зло, но и знала, что боль самой Дамали искренняя. Она ошиблась, и ошибка стоила огромных последствий. В глазах защипало, но Дея потёрла лицо, не желая плакать. Она не станет. Она всё же зла на подругу и прощать так легко не собирается.

Дея демонстративно открыла чай и сделала несколько глотков. Напомнила Дамали, чтобы и та пила. Напиток поможет ей успокоиться. И Дамали послушалась: хлюпая носом, опустошила половину бутылки. Дея не рассчитывала, что она выпьет так быстро, но уже было поздно её останавливать. Дамали продолжала тихо плакать, не переставая бубнила о своей вине и ненависти к Кассии, которая была не более чем бессмысленным выражением. Она съела немного клубники. Допила чай.

Пандея осталась молчаливо сидеть на стуле даже после того, как Дамали уснула. Проснувшись, она её не вспомнит, как и всё то, что породило её истерику. Дея вздрогнула, ощутив ладонь на плече.

– Ты в порядке? – уточнил Иво.

Она не слышала, как он зашёл, но ей определённо стало лучше с его присутствием. Иво, просто будучи рядом, приносил ощущение уверенности и необъяснимой способности справиться со всеми надвигающимися трудностями. Пандея неоднозначно мотнула головой в ответ на вопрос, потом кивнула. Сама не знала, в порядке ли. Но перемены никогда не ждут их готовности, и впереди этих изменений, похоже, ещё много.