11. Вега

Её окатило волной холода, тело продрогло до костей, когда она натолкнулась на металлические перила и ощутила их реальность. Глаза мигом распахнулись, сердцебиение бешено ускорилось, и Вега коротко вскрикнула, успев мёртвой хваткой вцепиться в ограждение. От столкновения верхнюю часть корпуса бросило вперёд, и она чуть не вывалилась с балкона. Следующий крик застыл в горле. Ей почудилось, что она всё-таки падает с высоты тринадцатого этажа: от испуга окружающее пространство исказилось и земля словно понеслась ей навстречу. Мышцы заныли, когда с чудовищным усилием Вега рванула корпус назад и оттолкнулась от перил, буквально отбросив себя на балконные двери. Под ногами было мокро – шёл дождь. Девушка поскользнулась и рухнула на каменный пол.

Она застыла, тяжело дыша и чувствуя, как влага пропитал её ночную майку с короткими шортами, руки и ноги дрожали от испуга, пока Вега в ужасе глядела на металлические перила, понимая, что едва не рухнула вниз. Желудок взбунтовался. Не в силах встать, она перевернулась и на карачках вползла в безмолвную тёмную квартиру. Порывы ветра дёргали тонкие занавески, выстудив гостиную. Вега ногой захлопнула балконную дверь, отрезая звуки ночного города; рычание машин, гудение электричества, стук дождя и далёкие голоса затихли. Она развалилась на полу, стараясь отдышаться и угомонить сердцебиение, от которого мутило и кружилась голова. Вега закрыла глаза, пытаясь подумать.

Она опять ходила во сне?

Как она вообще заснула?

Почему уже темно?

Она вновь распахнула веки и скосила взгляд на электронные часы.

«21:02».

Дыхание выравнивалось, и мысли наконец начали обретать чёткость и логическую последовательность. Ночь после встречи с Элионом и перестрелки выдалась для неё тяжёлой: Вега была измотана, взволнована и сбита с толку. Из-за этого она не могла уснуть даже на привычные для неё три часа и использовала время, чтобы проверить сметы, а затем почитать книгу.

Из-за бессонной ночи утром она, разумеется, чувствовала себя не очень хорошо. Рабочих дел, к счастью, было немного.

Вега схватилась за низкий столик, нащупала на нём разбросанные бумаги. Вспомнила о том, что её начало клонить в сон именно во время формирования документов по фабрике. Вега заставила себя встать. Ноги по-прежнему дрожали, кожа покрылась мурашками из-за промокшей одежды, спина и бедро болели от удара, на ладонях горели ссадины от металла перил.

Покачиваясь, она прошла в ванную, по пути включая весь доступный свет. Умылась холодной водой, чтобы прийти в себя, и с отвращением стянула промокший шёлковый комплект, чтобы переодеться в длинные домашние штаны и чистую майку. Голова гудела, будто её огрели по затылку, зрение то и дело плыло, как от похмелья.

В гостиной не осталось ни одного тёмного угла, и всё же Вега застыла на пороге, ощущая странное беспокойство: её убежище словно перестало быть безопасным, а все предметы стояли с какими-то незначительными отклонениями, которые Вегу подсознательно тревожили. Сбросив оцепенение, она вернулась к балконным дверям и заперла замки. Зная, что она может ходить во сне, Вега установила целых три штуки, но сейчас они были открыты, и больше всего пугало то, что один из замков запирался на ключ, который она хранила в ящике у кровати.

Она сглотнула, отыскав ключ на полу. Вега годами убеждала себя, что не способна во сне на логичные действия, но сегодняшнее происшествие доказывало обратное. В горле болезненно пересохло. Слишком давно она не бродила во сне, и проблема стала походить на призрачный пережиток прошлого. А теперь Вегу будто отбросило на годы назад.

Она старалась сохранять хладнокровие, но оно покинуло Вегу, когда она нашла свой телефон и увидела дату.

«5 апреля, 21:17».

Сердце упало, разум опять опустел. Вега в панике облизала губы, не понимая, куда исчезли целая ночь и сегодняшний день.

Помолвка, Элион, липовая сделка и перестрелка. Всё это было вечером 3 апреля. Она напрягла память: та ночь прошла без сна, на следующий день по расписанию была работа, но Вега помнила только, как на закате её сморила усталость. Она принялась рыться среди документов на столе – в основном чертежей и отчётов по фабрике. Среди бумаг нашла ежедневник, который регулярно вела. Электронным календарям она не доверяла, а записи от руки успокаивали, будучи её старой привычкой. Зная, что нельзя оставлять какой-либо компромат, Вега использовала детский шифр, который усовершенствовала с годами.

Она разочарованно потёрла переносицу, увидев заметки о вчерашнем и сегодняшнем дне. Открывая их, она уже догадывалась, что увидит, но только сейчас, свежим взглядом оценила «намёки». Когда она находилась на грани, близкой к очередному приступу грёзовой хвори, её почерк слабо, но менялся, местами становясь неуклюжим. Пока она это писала, не могла оценить нюансы, плохо соображая, но с годами, прийдя в себя, научилась замечать. Вега скользнула пальцем по строкам, мысленно расшифровывая сокращения. Сегодня ранним утром она забежала к Тианне, в районе полудня вместе с Сэмом и Арисом съездила на фабрику. Затем вернулась домой, дальше, похоже, задремала. Вега зажмурилась, последнее чёткое воспоминание было о прошлом вечере, когда она сонная выбирала между энергетиком и снотворным, купирующим любые сновидения, которые как раз опасны для грёзовой хвори.

Вега ненавидела спать, точнее, она жаждала отдыха каждый божий день, но из-за кошмаров о том, с какой жестокостью расправилась с приёмными родителями и знакомыми слугами, Вега боялась себя во сне. Она впадала в ужас, страшась причинить вред кому-нибудь ещё. Даже Маттео не в силах помочь с её отклонением, потому что ни один из тестов на грёзовую хворь не давал положительного результата. Вега была здорова по показателям, но абсолютно точно не была в порядке в реальности. Маттео был единственным, кому она призналась в кошмарах, рассказала, как была уверена, что её подставили с убийством Кайлосов, пока не начала видеть детальные, пугающие сны-воспоминания. С тех пор она перестала доверять себе. Маттео пытался разработать для неё лекарство, но лучшее, что получилось, – это блокатор сновидений и энергетические инъекции, которые сокращали время её сна. Но у них были сильные побочные эффекты, поэтому Маттео был не рад, что дозу из-за привыкания приходится увеличивать.

Взглядом Вега отыскала автоматический инъектор. Ей не нужно было уточнять по записям, она и так помнила, что вколола себе блокатор сновидений. Вега разочарованно зашипела и потёрла лицо ладонями. Маттео предупреждал про злоупотребление энергетическими инъекциями и сон по три часа – вместе это рано или поздно должно было ей аукнуться, но она ещё ни разу не сталкивалась с реальными последствиями и амнезией. Придётся признаться Маттео. Она вздохнула, предчувствуя, какой разнос он ей устроит.

Взгляд снова упал на бланки и документы по фабрике; она зажмурилась, пытаясь восстановить в памяти её осмотр, и вымученно застонала, поняв, что ничего не помнит. Об этом тоже Маттео предупреждал. Проклятье. Как ей теперь составить отчёты? Придётся просить Сэма и Ариса поехать с ней во второй раз?

От настойчивого стука в дверь Вега подпрыгнула и оцепенела, прислушиваясь: слишком поздно для соседей, рекламы или какой-либо доставки, не говоря уже о том, что она ничего не заказывала. А свой адрес она не давала даже Макею, слишком зацикленная на конфиденциальности. Вега всем врала, что жила с Маттео: в его распоряжении было несколько этажей, и некоторые лаборанты действительно там ночевали. Вега тоже иногда оставалась, но всё же она хотела иметь собственное убежище, скрытое от всех.

Новый стук в дверь заставил похолодеть. Гость уходить не собирался, а оружия, кроме кухонных ножей, у Веги здесь не было. От вибрации телефона в руке она опять вздрогнула.

«Я говорил, что найду. И не смей притворяться, что спишь, я видел свет в окнах».

Облегчение накатило с такой силой, что она не смогла заставить себя двинуться до следующего настойчивого стука. За испугом пришла волна раздражения, и Вега метнулась к двери, распахнула её, готовая отругать Элиона за поздний визит без предупреждения, но застыла с раскрытым ртом.

Он был весь мокрый, с ног до головы. Ботинки блестели от влаги, тёмная футболка прилипла к телу, с кожаной куртки и волос капала вода.

– Треклятый ливень, – выдал он и с улыбкой вскинул два пакета. Они были тёмные, и что в них, Вега видеть не могла, но бутылку он выставил напоказ, будучи таким довольным, словно отвоевал её у сотни других покупателей. – Вина?

Боги, несмотря на внешний вид, он звучал так непринуждённо, что Вега позабыла не только о недавнем страхе, но и о произошедшем на балконе. Не зная, что сказать, она просто отступила в сторону, и Элион без колебаний принял приглашение.

– У тебя не найдётся полотенца?

Абсолютно обычный вопрос, но Вегу прошибло осознанием: Элион в её квартире. Он притащил еды и просит полотенце. И объявился именно в тот момент, когда вокруг царил бардак. Вообще, она была педантом в плане чистоты в доме, и то, что для другого казалось простым беспорядком, в глазах Веги выглядело как хаос.

– Конечно. Если в пакетах еда, то отнеси их, пожалуйста, на кухню, – не своим от смущения голосом попросила она и рванула в гостиную.

Стараясь не шуметь, она сгребла в кучу документы и ежедневник с кофейного столика, добежала до спальни и буквально швырнула бумаги внутрь. Они разлетелись по всей комнате, и половина не успела упасть, как Вега уже захлопнула дверь. После она смахнула некрасиво разбросанные вещи в верхний ящик комода ровно за мгновение до того, как Элион зашёл внутрь и свернул на кухню. К несчастью, гостиная и кухня у неё были объединены. Вега натянула как можно более непринуждённую улыбку, когда он глянул на неё. Стоило Элиону отвернуться, и она схватила две грязные кружки с тумбочки и рванула в ванную. Кружки пришлось спрятать в корзине с грязной одеждой. Она нервно выругалась, увидев своё развешенное нижнее бельё. Всё было чистое и сухое, но пронести вещи в спальню мимо Элиона она не могла. Продолжая нервно вспоминать всю известную ей ругань, она затолкала выстиранное бельё к грязному. Увидев своё отражение в зеркале, Вега с трудом подавила стон: волосы стояли торчком, кудри спутались. Она кое-как привела их в порядок, но до нормального вида было далеко.

Она схватила полотенце и выскочила обратно в гостиную, а там едва не врезалась коленкой в диван, заметив, что Элион наблюдает за ней с отчётливым весельем на лице. Вега моментально притормозила, стараясь скрыть какую-либо поспешность. Ничего, разумеется, не вышло, но она продолжила мысленный самообман. Стоило улыбке Элиона стать чуть шире, Вега швырнула в него полотенце. Благо он попридержал язык за зубами.

– Может, тебе футболку дать? – уточнила она, когда Элион попытался полотенцем высушить волосы.

– Футболку? О да, было бы здорово.

Вега убежала за одной из своих свободных огромных футболок, надеясь, что Элион в неё влезет. Завидев её с сухой одеждой в руках, он отвернулся, отложил полотенце, схватился за ворот сзади и стянул свою футболку через голову. Вега застыла, увидев широкую, тренированную спину. Точёный рельеф мышц, широкие плечи, узкая талия. Она невольно вспомнила, как на фальшивой сделке он загородил её собой и умудрился закрыть полностью: только привстав на цыпочки, она смогла выглянуть из-за его плеча.

В горле пересохло, когда он повернулся, стирая влагу полотенцем с крепкой груди и скульптурного пресса. Тугие мышцы натягивались от каждого движения.

– Спасибо, – бросил он, забрав футболку из её рук.

Наглая усмешка подсказала, что её взгляд по своему телу он не упустил, наверняка довольный произведённым эффектом. Вега сдержала оправдания, зная, что они лишь подстегнут Элиона к дальнейшей провокации. Она нацепила на лицо маску скучающего безразличия и обогнула его, как вешалку для одежды. Затем принялась старательно разбирать пакеты с едой, изумляясь, как много разных закусок он принёс, будто не был уверен, что именно ей нравится. Она даже нашла карамельно-шоколадный мусс в качестве десерта и упаковку пива.

– Боги, ты и пахнешь как раньше.

Элион пробормотал это едва слышно, но Вега резко выпрямилась. Футболка была ему впору – возможно, в плечах тесновата, но главное, что Элион в неё влез. И у неё на глазах он, не стесняясь, подтянул ткань к носу, оголив тренированный живот, из-за этого Вега на мгновение забыла, что хотела сказать.

– И чем же? – уточнила она.

– Сладким.

– Раз я девочка, то обязательно пахну сладко? – передразнила она, но Элион дурачиться не перестал.

– Здесь определённо персик.

– Это ароматизатор для белья. Нет там персика, он цветочный.

– Ещё красный апельсин. Точно ваниль. Сандал, ром…

Вега фыркнула, уверенная, что он выдумывает, чтобы её подразнить.

– Клянусь, персик и что-то пряное… ох, это кардамон. Обожаю ноты кардамона. – Он издал настолько искренний стон удовольствия, что сердце Веги ухнуло куда-то вниз. Она покраснела до кончиков ушей.

В этом и была проблема общения с Элионом: он всегда болтал без умолку и выдавал то, что думал. Раскрывал мысли, не анализируя, как они звучат, и в реальности это было до неприличия откровенно. Девчонки влюблялись в него за считаные часы, а он даже не осознавал, что в глазах многих флиртовал, будучи просто собой. Веге захотелось провалиться сквозь землю, но внезапная мысль заставила с этим повременить.

Это не ароматизатор. Это её парфюм! Неужели она надевала эту футболку и забыла?! Вега подскочила к Элиону, схватила за ворот и рванула на себя, чтобы понюхать. Его нос ткнулся ей в макушку, но она жадно вдохнула запах ткани.

– Проклятье! Это мой парфюм. Снимай! Я уже надевала эту футболку. Снимай, я принесу новую.

– Ты надевала? Тогда не хочу. Пахнет чудесно, – начал сопротивляться Элион, когда она попыталась сама стащить с него одежду.

– Снимай, говорю!

Он принялся хохотать, пресекая её попытки отобрать у него футболку, и всё закончилось тем, что он опять сжал её в порывистых объятиях. Вега растерялась, уткнувшись носом в мужскую грудь, чувствуя сердцебиение Элиона и затихающую вибрацию от смеха. Она не знала, как реагировать, смущённая, растроганная и испуганная тем, с каким трепетом он к ней относится, хотя столько лет прошло. Она неловко обняла его в ответ. Элион погладил Вегу по волосам и отступил, похоже, ощутив её робость.

– Я разного набрал, сомневался, что именно ты ешь, да и время позднее, – заговорил Элион, вернувшись на кухню. – Солёное и сладкое захватил. Вина. Но ещё у меня есть пиво. Что будешь?

Он занял место на кухне, будто это его территория, а он шеф-повар, ожидающий заказ. Сцена позабавила, и Вега присела на высокий стул с другой стороны кухонного островка.

– Пиво.

На лице Элиона засияла улыбка.

– Так и думал! – Он охотно убрал вино. Вега не стала говорить, что и вино она пьёт, но сейчас он действительно угадал. Ей хотелось другого вкуса. – Ты голодна?

Вега кивнула, заметив, что Элион тоже не так расслаблен, как хотел казаться: его взгляд бегал по её квартире, улыбка то исчезала, то появлялась, он переступал с ноги на ногу, словно испытывал схожую с ней неловкость и искал способ занять руки.

– Отлично! – воодушевился он и принялся хозяйничать на кухне. Вега не возражала – здесь было чисто.

– Эль. – Знакомое сокращение сорвалось легче, чем она ожидала, а Элион тут же обернулся, его мимолётное удивление сменилось привычной наглой улыбкой.

– М-м-м? – отреагировал он и вернулся к работе. Элион весьма быстро сориентировался на кухне, отыскал тарелки, ножи, разделочную доску.

– Как ты меня нашёл? – спросила Вега, когда он одним движением ложки открыл для неё пиво.

– У меня есть эльф-помощник, – выдал он загадочно, на что Вега фыркнула – в своё время она достаточно раскопала про Кая и его партнёров.

– Иво, верно?

– Он самый. Вообще-то Иво отыскал твой адрес ещё вчера, но с той поставкой возникли трудности, и пришлось сперва заняться ей.

Его голос стал серьёзнее, но трудиться над едой он не переставал, достав хлеб, сыры, колбасу, бекон и зелень. На плиту он не смотрел, а вот в холодильнике порылся. Её взгляд тут же прошёлся по его правой руке, но, кроме серебряного ахакора, никаких ран или ссадин не нашла и с облегчением выдохнула: значит, пуля действительно только костюм ему испортила. Вега сделала несколько глотков пива и позволила себе улыбку, пока Элион не видел. Ладно, она позволила себе ещё и взгляд по его телу. Его спина, обтянутая её белой футболкой, длинные ноги и задница были идеальны. На последней мысли она отвернулась и хлебнула пива, запрещая себе так думать об Элионе.

– Какие трудности?

– Кинжалы. Их количество не совпадало. Один из продавцов остался жив, и мы его… допросили, сверяясь с твоим документом. Их должно быть пять, но мы насчитали четыре. Пришлось прошерстить весь тот ангар, но в итоге ничего не нашли. Там точно было пять? – Эль обернулся через плечо, промывая и стряхивая листья салата.

– Точно, – тут же отреагировала Вега. – Ошибиться в таком количестве сложно.

– Ты их не брала? Или, может, видела, что кто-то переложил? Или были посторонние, которые пришли и ушли?

– Нет, я лишь проверила названное ими количество. А посторонние… При мне не было, но, может, пока я составляла документ в машине… Как насчёт камер?

– Снаружи проверили, но внутри их нет.

Вега задумчиво кивнула и вновь отпила глоток, ощущая долгожданное облегчение. Тело само собой расслабилось. Она была не накрашена, в самой простой домашней одежде, но не испытывала дискомфорта или смущения. Несмотря на годы, Элион оставался ей родным, она невольно потёрла шрам на пальце. Он появился из-за Элиона, подбившего её на глупости, которые закончились глубоким порезом, когда она неуклюже перелезла через ограждения поместья Кайлосов.

– Он всё такой же большой?

Вопрос застал врасплох, и Вега не сразу сообразила, что он заметил её жест. Не став скрывать, она раскрыла левую ладонь, показывая рубец на среднем пальце. Цвет кожи почти выровнялся, но всё равно не заметить было невозможно.

Элион замер, внимательно глядя на её ладонь.

– Мне очень стыдно за тот раз. В юности я был… немного беспокойным.

– Беспокойным?! – воскликнула Вега, не веря, что он подобрал именно это слово. Улыбку сдержать было невозможно, но и молчать она не собиралась. – Ты был сам Хаос, а не беспокойным!

Элион рассмеялся:

– Ну вряд ли я смогу посоревноваться с прародителем наших покровителей. Вот знала бы ты их, поняла, что я сама гармония, – демонстративно нравоучительным тоном выдал Элион, вызвав у Веги громкий смешок, вторым она едва не подавилась, когда он раскрыл свою левую ладонь. На среднем пальце был шрам, схожий с её.

Она застыла, не понимая.

– Мне было стыдно. Для девочек красивые руки очень важны, особенно среди аристократии, а из-за меня ты осталась со шрамом, и я… ну… сделал такой же. Ещё в детстве. Правда, после того, что я сделал, мне стало вдвойне стыдно. Подумал, что ты разозлишься сильнее, и не показывал.

Вега не нашла что ответить, не веря своим глазам. Сердце в груди болезненно сжалось. Голова предательски опустела. Вега онемела, не представляя, как нужно отреагировать. Оцепенение сошло, когда Эль отвернулся, продолжая готовить.

– Правильно подумал, это идиотское решение, – осадила она, наконец обретя способность говорить. Элион хмыкнул, получив именно ту реакцию, которую ожидал.

Перед носом появилась тарелка с роскошным сэндвичем: большим, с несколькими слоями разных видов мяса, сыра, овощей и соусом. Она наклонилась, пытаясь оценить, сколько ингредиентов он использовал. Вега проследила за Элионом, который с улыбкой прибрал за собой, протёр тряпкой столешницу, избавляясь от крошек. С довольным видом он взял свой сэндвич и надкусил. Захрустели листья салата, и Элион издал стон удовольствия, словно не ел сутки.

Про Дом Чревоугодия ходило много разных и далеко не лестных предрассудков, но Элион был его идеальным представителем: внимательный и бережный к еде. Притом любой. Для него эмоции и вкусовые ощущения от пищи были сродни сокровищам, он не делил важность блюд в соответствии с их изысканностью, самый незамысловатый сэндвич он превращал в трапезу.

Откусив свой сэндвич, Вега как зачарованная наблюдала за Элионом, поймав себя на мысли, что он наслаждается пищей так же, как другие наслаждаются ночью с женщиной. Он смаковал незатейливый ужин, как будто это шедевр талантливого повара. От взгляда на него еда казалась вкуснее, а пиво слаще. Вега почувствовала умиротворение от вида счастливого Элиона, способного искренне наслаждаться жизнью даже в таких её банальных проявлениях. Эль открыл пиво и для себя, а у Веги мелькнула мысль, что это самый расслабленный ужин – в тишине и спокойствии – за последние двадцать лет. И всё же вопросы, прежде оставшиеся без ответов, так и вертелись на языке, и, доев, она не могла их больше сдерживать:

– Я была на твоих похоронах.

Улыбка с лица Элиона не исчезла, лишь немного потускнела. Он внимательнее глянул на этикетку своей бутылки, то ли избегая смотреть Веге в глаза, то ли обдумывая, как ответить.

– Это была постановка.

– По твоей матери и всем остальным не было похоже.

Элион ненадолго поджал губы, но сохранил извиняющуюся улыбку.

– Дело было дерьмовое, и обстоятельства вынудили. Но лучше расскажи ты, что с тобой произошло. Как ты попала в Санкт-Данам?

Ответ Вегу ни капли не удовлетворил, но она не стала давить, видя, что разговор его угнетает. Самое главное – он жив, а остальное уже в прошлом. Элион не торопил её, когда Вега задумалась, как много хочет рассказать. Привычка к скрытности так въелась под кожу, что, спроси об этом кто-то другой, она бы не стала отвечать, но с Элионом… Вега даже не знала почему, но язык жгло желание поделиться произошедшим – и не скупыми отрывками, а всем. И она заговорила, не сдерживаясь.

Вега рассказала многое о тюрьме и о том, что именно там познакомилась с Макеем. Не стала скрывать и про взрыв, под прикрытием которого заключённых выкрали. Возможно, она была безжалостно откровенна, вслух вспоминая, как оказалась в клетке в Санкт-Данаме и как её чуть не отправили на органы. Вега в деталях описала процесс отбора и всё, что видела во время него, – даже то, как девушек насиловали, просто потому, что им не нужны были девственницы. Она не скрыла, как украла пистолет и позволила другой незнакомке застрелить себя. Вега понимала, что её не должно это мучить, и всё же она не раз ловила себя на вопросе: была бы та девушка жива, если бы Вега не украла пистолет? Ведь именно она позволила ей это сделать. Может, девушку бы спасли? Может, её бы кто-то выкупил или она попалась чудесному благодетелю, который в итоге относился бы к ней с добротой? Эти варианты были извращённо нереалистичны, и всё же Вега не могла о них не думать.

Элиону она в этом не призналась, только спросила, известно ли ему что об этой системе краж и перепродаже палагейцев. Он кивнул.

– Сеть раскрыл Кай… лет восемь назад. Я был с ним и могу заверить, что больше палагейцев никто не похищает. Мы в этом убедились. – Элион не пытался утешать, за что Вега была благодарна, но от его улыбки не осталось и следа.

Он старался выглядеть непринуждённым, раскладывая колбасы и сыры в качестве закуски на тарелку, но Вега его достаточно хорошо знала, чтобы заметить, как он намеренно не поднимал на неё взгляд. Глаза всегда выдавали его эмоции. Эта мысль вызвала мимолётную улыбку, и дальше рассказ пошёл легче.

Она поделилась, что Маттео её спас и нанял на работу. Дал ей стабильность и защиту, поэтому она ему безоговорочно предана. Вега призналась, что боялась пересекаться с Элионом в Санкт-Данаме, поэтому работала скрытно, чаще – за монитором компьютера. И лишь после его «смерти» вышла в свет.

– Я слишком поздно выяснила, что ты и Камилла хотели мне помочь. Когда услышала о твоей смерти, начала копаться в произошедшем и нашла сведения о том, что вы пытались меня вытащить из тюрьмы. Мы могли встретиться раньше, но я… сомневалась.

На лице Элиона отразилось мимолётное возмущение, которое сменилось хмурым раздумьем, а следом – смирением. Он допил своё пиво и упёрся руками в столешницу.

– Я понимаю, откуда у тебя были сомнения, – медленно признал Элион, явно подбирая слова. – Но теперь ты можешь завязать с этим. Тебе нет нужды работать на Маттео.

– Эль, я…

– Присоединяйся к нам. Ко мне, Каю, Иво и Кассии. Как раз нужен кто-то вместо Мейв.

– Нет, погоди…

– У тебя будет дом, безопасный. Отличная зарплата и те, кому ты можешь доверять, – намеренно перебил Элион, видя, как она колеблется.

– У меня уже есть дом, работа и те, кому я могу доверять, – вставила она, как только он сделал паузу. – Маттео и Лино никогда…

– Лино отправил тебя на треклятую подпольную сделку в качестве заложника! – резко напомнил Элион. Похоже, его прежнее спокойствие было напускным, он слишком долго сдерживал мучившие его мысли, и они начали прорываться наружу.

– Это был не он! Я узнала, Лино понятия не имел об отправленных сообщениях. Я действовала аккуратно, поговорила с ним, и он начнёт проверку, чтобы не спугнуть крысу, если она есть в его организации.

Элион едва заметно поморщился и качнул головой.

– Я понимаю, что ты испытываешь благодарность к Маттео за спасение, но он часть преступной группировки, как и его брат. С ними тебе никогда не будет безопасно, – чуть мягче, но всё же настойчиво предупредил Элион. – Лита, я хочу всего лучшего для тебя. Мне не удалось помочь тебе в детстве, но сейчас я могу. Ты не осознаёшь, насколько повязла в криминале, а Маттео такой же бандит, как и…

– Он меня спас! – неожиданно для себя рявкнула Вега, чувствуя боль в груди от того, что Эль не понимает. – У меня никого не было, а Маттео, ничего не зная обо мне, вытащил из самого пекла! Если бы не он, Элион, меня бы изнасиловали и продали какому-нибудь извращенцу. Ты говоришь, что мир Маттео опасен? Если б не он, я бы скорее всего была мертва, наскучив своему хозяину. Такова правда.

Элион сжал губы, уперев в неё внимательный взгляд, не стал встревать, даже когда она сделала намеренную паузу, позволяя ответить, но он промолчал, и Вега почти сразу пожалела о крике. Их разногласия не стоили того. Они только встретились.

– Я рада, что Санкт-Данам с приходом тебя и Кая стал хоть немного… безопаснее, но, очутившись здесь, я попала на чёрный рынок, где палагейцев пускали на кровь и органы.

– Маттео преступник, Лита. Пожалуйста, скажи, что ты это понимаешь.

Теперь уже Вега поджала губы, не желая отвечать. Сердце в груди билось скованно. Ещё недавно вкусный сэндвич взбунтовался в желудке.

– Большая часть деятельности Маттео и Лино сейчас действительно связана с изготовлением легальных медицинских препаратов, – пошёл на попятную Элион. – Они настолько выровняли свою репутацию, что Кай не против с ними сотрудничать, надеясь, что созданное ими благо перевесит преступления. Но ты не представляешь, сколько синтетических сывороток и добавок гуляет по барам и улицам благодаря Маттео, который создал не пойми что.

– Он экспериментирует, чтобы найти лекарства.

– Но все свои наработки надо держать в секрете, а не продавать их, когда случайно получилась химическая херня, – осадил Элион, не грубо, но строго. – Не ври себе, будто он никогда их не продавал, чтобы заработать денег.

Вега проглотила ответ, зная, что им не защититься. Рецептами разбрасывался Лино, но их Маттео действительно отдавал брату добровольно и ради денег. На прибыль он покупал новые ингредиенты и материалы. Вега могла бы объяснить это нуждой, но старые, покрытые пылью моральные ценности, воспитанные Кайлосами, протестовали, согласные с Элионом. Это не оправдание. Поэтому сердце у Веги болело вдвойне: обелить Маттео нельзя, но её благодарность ему была огромной. Иногда она не скрывала, что любит его как отца, потому что вначале он был аккуратен и бережен с ней, словно и правда видел в ней дочь. Со временем эту привязанность он всё чаще начал скрывать за деловым тоном, и всё же она знала, что Маттео о ней беспокоится – совсем не так, как об обычном работнике или помощнике. Она своими глазами видела, как легко он отринул Тианну, когда понял, что ей не помочь, но до сих пор искал лекарство для Веги, хотя она догадывалась, что ей не вылечиться. Однако Маттео не сдавался.

– Проклятье, – тихо выругался Элион, глянув на свой телефон. А заметив удивлённое выражение лица Веги, пояснил: – Иво зовёт. Что-то срочное, мне надо идти. – Он торопливо засунул мобильник в карман джинсов, но не ушёл, а, наоборот, подался вперёд. Взял её ладонь своими тёплыми пальцами. – Послушай. – Его голос смягчился. – Всё позади. Ты можешь оставить этот бизнес. Никаких подпольных сделок и опасности, что тебя используют в качестве заложника. Теперь, зная, что ты жива, я хочу помочь.

Каждое его слово должно было приносить облегчение, но Вега сильнее напрягалась, умолчав о главном. Её нервный взгляд рванул к балконной двери: она заставила себя вспомнить об основной проблеме.

– Ты не должен, – едва слышно возразила она.

– Но я хочу.

– Элион, я и моя жизнь не твоя забота.

– Может, и так, но это не значит, что я отвернусь, когда могу помочь.

Боги, какой же он упрямый. Она как никогда отчётливо вспомнила, что Элю было невозможно отказать. Он убеждал любыми доступными способами и, самое главное, не отставал, пока не получал желаемого.

– Лита.

– Нет, перестань! – Она отпрянула, вырвав свою руку из его хватки и чуть не уронив стул. Его забота, беспокойство были искренними и манящими, но все они были именно для Мелиты. Элион не понимал, не осознавал всей правды.

Реакция его не обидела, наоборот, он выпрямился с заметной тревогой во взгляде. Это лишь усиливало боль и сопротивление. Последующие слова отказывались быть произнесёнными, но она должна – обязана – заставить его бросить попытки ей помочь.

– Я Вега, а не Лита, не называй меня так.

– Но ведь…

– Ты хочешь спасти не меня – ты меня даже не знаешь! Ты жаждешь лучшего для Мелиты, но ей не помочь! Мелита убийца, Элион. – Вот, она это сказала. Ей пришлось выдавливать слова, но она не могла оставлять это в тайне. – Я не хочу быть ею! Мелита, может, и не по своей воле, но – убийца.

– Лита, если ты о Кайлосах, то я не верю, что ты убила своих приёмных родителей. И мама моя не верила.

Одновременно ей хотелось рассмеяться и расплакаться. Смешок всё же вырвался, но в её глазах Элион увидел то, что она пыталась ему сказать. Его лицо вытянулось.

– Я знаю. Вы старались мне помочь, и я благодарна. Так безмерно благодарна, Элион, но то, что у вас не получилось… это к лучшему. Я могла навредить и вам.

– С чего ты решила?

– Я видела кошмары, слишком похожие на воспоминания. Я… даже чувствовала, как делаю это, Элион. Чувствовала, как убиваю их. Всех. Ореста, Софию и всех слуг. Я подняла старые файлы, изучила материалы дела: где кого нашли и сколько ударов им было нанесено. Всё сходится с увиденным во снах. – Она заставила себя твёрдо и понятно выговорить каждое слово. Вега бы всё отдала, лишь бы утаить от него чудовищную правду, но она не имела права. – Я больна. Не знаю, что у меня за отклонение грёзовой хвори, но болезнь до сих пор со мной. Я продолжаю ходить во сне и боюсь, что могу кого-нибудь ранить.

– Это наверняка стресс или кошмары. Тебе ведь показывали фотографии, сознание могло…

– Элион, я больна! И самое главное, я опасна, – признала она.

К несчастью, напуганным Элион не выглядел, но его сосредоточенный взгляд в пустоту не сулил ничего хорошего. Он всё ещё не видел в ней угрозу, а значит, обдумывал другие варианты, как склонить её к верному, на его взгляд, решению.

– Маттео знает? – наконец подал он голос.

– Да, и вылечить не может. Он не способен понять болезнь, которой по всем анализам нет. Поэтому он делает для меня блокатор сновидений и энергетические инъекции, которые помогают мне спать меньше.

– Не звучит как лекарство, – пробубнил Эль. – Я знаком с Дарданом Хиллом, у него десятки высококвалифицированных врачей и в два раза больше лаборантов. Поехали со мной, Ли… Вега. – Он исправился, когда она напряжённо свела брови. Элион обошёл кухонный островок, намереваясь прикоснуться, убедить, уговорить, уломать… что угодно. Вега стремительно отступила, не позволяя до себя дотронуться.

Телефон в его кармане настойчиво прожужжал: Иво напомнил о себе. Элион подавил заметное желание его достать и снова обратился к Веге:

– Ты сдашь анализы, Дардан сможет выяснить, что не так и почему твоя грёзовая хворь не показывается обычными тестами.

– Я сдала десятки тестов у Маттео, Элион. Это бесполезно.

– Нет, это не… – Его телефон вновь издал звук, заставив Элиона отвлечься, а когда он опять решил на неё надавить, Вега пресекла его попытку:

– Ты мне не брат, Элион! И не обязан обо мне заботиться.

Он застыл, а на лице проскользнула тень то ли обиды, то ли искренней печали, от которой Веге захотелось взять все слова назад, но она знала, что нельзя. На телефон пришло ещё несколько сообщений.

– Ты вообще ничего мне не должен, ясно? Если София или Камилла просили тебя приглядывать за Мелитой, то Мелиты больше нет. Я Вега и не твоя ответственность. Забудь обо мне, Элион. Я рада, что у тебя всё хорошо, но наши судьбы давно разошлись, и у тебя есть за кем присматривать. – Вега красноречиво кивнула на вибрирующий телефон, который Элион достал, но, говоря с ней, не мог ответить. Его взгляд стал затравленным, заметавшись между ней и мобильником.

– Футболку можешь оставить себе, а твою я высушу и как-нибудь верну. В дальнейшем сделаем вид, что раньше никогда не встречались. Понятия не имею, почему ты скрываешь своё возвращение, но это и не моё дело. Ты жив, и мне этого достаточно. Я обещаю, что никому не расскажу. Но и ты должен забыть обо мне. Вега и Элион не знакомы, и нас ничего не связывает.

Она видела борьбу на его лице, отторжение и даже странное отчуждение. Телефон перестал звонить, и повисшая тишина заметно встревожила Элиона.

– Иди. Тебе есть о ком позаботиться.

Он замялся, явно не желая уходить, но тревога за друзей была сильнее. Элион дошёл до коридора, схватил куртку, натянул ботинки, открыл дверь, переступил порог и обернулся.

– Это не конец. – Если бы не испуг, прозвучало бы почти угрожающе.

Вега невольно улыбнулась, стараясь скрыть любые признаки нарастающей в груди тоски.

– Это именно он и есть, Элион.

Не дожидаясь ответа, она бросила ему сложенный зонтик, зная, что снаружи всё ещё льёт дождь. А пока он его ловил, Вега закрыла дверь, будто это могло уберечь её от осознания, что она намеренно оттолкнула от себя ближайшего друга. Глаза защипало, когда она запирала замки.