6. Вега. Прошлое

– Ты купил меня, чтобы продать!

Она не спрашивала, будучи уверена в своём выводе, поэтому бросила фразу надменно со всем доступным ей презрением, чтобы он прочувствовал, насколько отвратительно ей это откровение.

Маттео только теперь оторвал взгляд от каких-то отчётов по очередным исследованиям. Нащупывая нечто интересное, он становился одержимым идеей и экспериментами. В кабинете творился хаос, по всему полу были разбросаны бумаги и документы. Книги неровными стопками высились на краю стола, компьютер не выключался, а на большинстве других свободных поверхностей были разложены нужные ингредиенты и приборы. Разрабатывать что-то новое он предпочитал в одиночестве, поэтому в кабинете отсутствовали лаборанты и помощники. В целом в эти моменты Маттео ненавидел общение и тем более был не рад вторжению в его рабочее пространство, но Веге впервые было плевать.

Для кого-то он был просто талантливым химиком, составляющим новые рецепты медикаментов, но для самого Маттео исследовательский процесс был творчеством, а он ощущал себя демиургом, создающим новые соединения, которые способны как спасти живой организм, так и убить. Иногда Веге казалось, что мир клеток, волокон и микроорганизмов для Маттео куда дороже того, в котором он живёт. На его лице не раз невольно проскальзывала гримаса отвращения, когда посторонние дела вынуждали оторваться от очередного микроскопа. Он мог быть зависимым, но не от эффекта своих препаратов, а от процесса их создания, от ощущения собственной гениальности. Тщеславие нередко овладевало Маттео, и всё же, несмотря на его недостатки, у Веги не было никого дороже, поэтому откровение, можно сказать, разбило ей сердце. Она выяснила правду неделю назад и все эти дни пыталась собрать его осколки воедино, но острые углы ранили при каждом вдохе. За болью и сомнениями пришли раздражение и гнев. Было рискованно бросать обвинения своему покровителю в лицо, но она не сдержалась.

Вега встала перед его столом, вытянувшись в струну, пока ногти едва ли не до крови царапали большой палец. Это беспрерывное нервное движение позволяло выпустить накопленное напряжение и прекратить переступать с ноги на ногу.

Взгляд Маттео из растерянного стал задумчивым, когда он понял смысл её заявления. Однако на лице не отразилось раскаяние или сожаление, он просто сжал губы в тонкую линию.

– Я тебя не покупал, а взял под опеку, – поправил он, будто именно это было самым важным.

Игнорирование смысла её слов стало последней каплей, Вега гневно вскрикнула. Брови Маттео приподнялись, он наконец отпустил долбаный микроскоп и откатился на шаг от стола на своём табурете на колесиках.

– Ты меня купил, чтобы продать, как скот, Адриану Венару! – намеренно повторила Вега, зная, что Маттео бесит, когда она не исправляет ошибку, на которую он указал. – Я сделка для расширения бизнеса! Ты продал меня низшему за скидку на поставки ингредиентов! Я даже не стою денег, артемзии или человеческого золота. Цена мне треклятая скидка!

Она не должна была знать таких подробностей, и по лицу Маттео поняла, что прокололась, выдав себя, но отступать было поздно, и она вывалила всё. Скидка! Хоть по крови она из рода Дома Кошмаров третьего сула, но никогда не страдала завышенным эго, однако быть проданной за скидку низшему роду седьмого сула унизительно. Для неё это плевок в лицо, и она могла ожидать его от кого угодно, но только не от Маттео. Она подавила внезапное желание расплакаться. Оно было искренним и таким горьким, что застало саму Вегу врасплох. Она раздражённо заморгала, поняв, что Маттео заметил её слабость, а так как он абсолютно не умел утешать, то всё, что она получила, – это неловкую тишину.

– В Санкт-Данаме нет разницы в сулах, Вега, значение имеет находчивость и умение работать. Адриан доказал это, построив успешный бизнес с нуля, – прочистив горло, в знакомом нравоучительном тоне выдал Маттео.

– Он такой же бандит, как и наглые перекупщики, которых ты презираешь! Он, может, и нацепил костюм, но вором быть не перестал!

– Не вижу смысла в ссоре, – поморщился Маттео: словесные перепалки и выяснение отношений он не любил даже сильнее, чем пустую болтовню, которую нередко называли светской беседой. – Не буду спрашивать, чей компьютер ты взломала, чтобы это выяснить, но больше не смей так делать. Попадёшь в неприятности.

– Ты и не пытаешься отрицать! – Вега так сильно расцарапала кожу у ногтя, что боль отдалась в висок, она сжала руку в кулак, чтобы Маттео не заметил кровь.

– Потому что это обсуждение не имеет смысла. Сделка о вашем браке заключена лишь на словах, повторное обсуждение будет после твоего двадцатилетия, и я намерен отказаться, если ты не хочешь…

– Отказаться?! – вспылила Вега, каждая рационально выданная Маттео фраза не утешала, а заостряла и без того колотые края её разбитого сердца.

Благодаря Маттео её действительно не пустили на расходные материалы, что оказалось не редкостью для незаконной торговли органами и тем более кровью палагейцев, а Дом Кошмаров был редким товаром на чёрном рынке. Её не отправили в бордель, не подсадили на препараты и не сделали из неё секс-игрушку. Одни мойры знают, что с ней могло произойти, и всё же было тошно выяснить, что Маттео взял её под опеку не ради желания помочь, а приобрёл себе живой товар на обмен.

– Если я не хочу?! – вновь вскрикнула Вега, чувствуя себя куском мяса с ценником на прилавке. – Неужто я имею право голоса?!

– Разумеется. Ты оказалась смышлёнее, чем я предполагал, и твои умения будут полезнее в другой работе. – Маттео не иронизировал, находя сарказм как стиль общения утомительным, поэтому и отвечать ей в схожем ключе не намеревался. Его рассудительный тон раздражал, Вега чувствовала себя назойливым ребёнком, который закатил сцену. Отчасти так и было, но она имела на неё право, будучи послушной, благодарной, преданной – и внезапно брошенной на разделочную доску.

Возможно, в глазах Маттео сказанное им было комплиментом. Может, не будь Вега настолько взвинчена, то согласилась бы, зная, насколько Маттео скуп на похвалу, но сейчас она не могла даже попытаться его понять. Она рассыпалась на части в очередной раз, будучи преданной. Её бросили родные родители, после приют пытался сбагрить её всем подряд, а из-за того, что она из Дома Кошмаров, брать никто особо и не хотел. Она видела списки отказов, они устрашали своей длиной, позволив в душе прорасти осознанию собственной неполноценности.

Сейчас она уже понимала, что в отношении Маттео была ослеплена и по-глупому оптимистична, думая, что он заботился о ней из искренних побуждений.

– То есть я теперь не кобыла, а инвестиция?!

– Вега, – чуть строже позвал Маттео и протяжно вдохнул, теряя терпение. – Я говорил, что бесполезные разговоры отнимают время. Тебя беспокоит договор на помолвку? Так я ответил, что он устный, а на повторном обсуждении могу его разорвать. Или ты сама, так как будешь совершеннолетней. Или тебя беспокоит то, что кандидат – Адриан? Если так, то есть другие варианты. Поэтому не нужно сцен из-за старых договорённостей, которые не обязательно выполнять.

Маттео встал и отошёл к другому столу, чтобы отыскать что-то среди бумаг. Вега стиснула зубы, отчётливо видя, что он не понимал её. Для него разбитое из-за предательства сердце не было проблемой, потому что Маттео Наварро родился без него.

– Вот. – Он протянул Веге серую папку. – Его поиски заняли у меня семь лет.

Смена темы раздражала, но в то же время Вега не могла подавить интерес: что он мог так долго искать? Нехотя, но она взяла папку, догадываясь, что этот жест Маттео воспримет как перемирие.

– Эта сделка для меня особенно важна, и я доверяю её тебе. Не кому-нибудь, а тебе.

Она застыла, мысленно разрываясь между ребяческим желанием швырнуть папку ему в лицо и странным волнением от возложенной ответственности. Маттео давал ей много заданий, все она выполнила безукоризненно, продемонстрировав природный талант и сообразительность. Она поразительно легко освоила хакерскую деятельность, и не менее легко ей стали удаваться переговоры, она чувствовала настроение собеседников. И всё же Маттео не воспринимал её всерьёз, чтобы дать важное задание. Обычно всё было пустяковым, слишком мелким и скучным. Она давно хотела на деле доказать, что может больше.

– Мне нужно это ожерелье в коллекцию.

Вега бегло просмотрела информацию. Речь действительно шла о кулоне: вроде бы ничего примечательного, за исключением внушительного переливающегося камня. И всё же Маттео никогда не собирал пустяковые побрякушки. Тем более рыскать на протяжении семи лет.

– Что в нём такого? – уточнила Вега, заметив в глазах Маттео тот самый очарованный и благоговеющий блеск, который хотела бы видеть в свою сторону. Однако он смотрел на фотографию украшения.

– Это не просто кулон. Говорят, он был создан самим Танатосом.

Не то чтобы Вега сильно верила в богов – покровители давно оставили Палагеду, – но всё же с бо́льшим интересом взглянула на фотографию.

– И что его хозяин получит?

– Бессмертие.