Глава 22

Болело все. Каждая клеточка, словно была выжата, а затем заново перемещена в тело. Но хуже всего были ощущения раскалывающейся черепной коробки. Мигрень, усиленная в сотню раз, не позволяла даже приоткрыть глаза, не то что шевельнуться.

Стон сам собой сорвался с губ, а следом за ним чья-то прохладная ладонь легла на лоб, и мучившая боль отливом пошла на спад.

— Как ты, любимая?

Три простых слова, но они оказались сродни удару файерболом. Глаза распахнулись сами собой, и я почти в ужасе уставилась на говорившего. Хотя почему почти? В самом что ни на есть ужасном ужасе.

— Ты… живой… как?

— Долгая история. Давай ты сначала передохнешь и…

— Нет, — я резко замотала головой, да так, что чуть снова не стало плохо. — Сейчас!

— Ну хорошо, — мягкая, безумно нежная улыбка коснулась его губ. — Ты все такая же упрямая.

— Как ты выжил?

— С трудом, — хмыкнул он. — Если бы не особенности физиологии, то и не выжил бы совсем. Но лед для таких, как я, это как… — он пощелкал пальцами. Подбирая слова, — как вода для рыбы. Он лечит и защищает нас. Когда лавина рухнула, то я оказался под завалом без сознания и с переломом позвоночника. А еще практически без доступа кислорода, так что организм впал в анабиоз, удерживая меня на грани жизни и смерти.

— И как ты спасся? Завал же разбирали.

— Я пытался уйти от обвала. И влился в ледник чуть левее и ниже. Там не искали. А меня нашли друзья, они знали, как правильно искать, — еще одна родная улыбка, вызывающая трепет сердца. — Вот только далеко не сразу, а почти через месяц. Потом полгода восстанавливался, а когда смог самостоятельно ходить и магия вернулась, то оказалось, что прошел год. Я был в Академии, хотел подойти, но…

— Но?..

— Но ты уже все пережила. Была спокойна, уверенна, смеялась с друзьями. Прости, я… я приревновал тебя и обиделся.

— Обиделся?! — вот чего-чего, но этого я точно не ожидала.

— Знаю, глупо, — Вэен поморщился, и смущенная полуулыбка скользнула по губам, — но… Я ведь живой, Тай. Я всегда любил тебя и продолжаю любить, а ты с другим…

— Я думала, что ты умер.

— Тай, я ведь тебя не обвиняю, — он взял мои ладони и сжал их, глядя прямо в глаза. — Понимаю. Но ведь чувства разуму не подчиняются. Глупо обиделся. А потом… потом подумал, что, возможно, так даже лучше. Ведь появись я тогда, ты снова бы попала под удар. Тай, любовь — это в первую очередь забота о том, кого любишь. Несколько любовников на одной чаше весов и возможность спокойно закончить Академию — на другой. Не могу сказать, что меня радовали… кхм… твои поклонники, но…

И он замолчал. И я молчала. Просто смотрела и… не верила. Вот просто не верила. Сердце билось с перебоями, внутри спутанным клубком переплелись вина, подозрения, страх, тревога, грусть, но не любовь. Он все еще был безумно привлекательным, с ореолом мужественности и харизмы, я все еще помнила наши ночи, и сердце еще билось сильно, но уже не от любви. Слишком многое произошло, слишком сильно я изменилась, слишком глубоко подозрения укоренились в моей голове.

— Вэенарт, кто ты?

— Ты знаешь, — он спокойно встретил мой взгляд. — Хочешь поговорить об этом сейчас?

— Да. Я хочу знать правду, — твердо произнесла.

— Хорошо. Но, Тай, прежде чем я все расскажу… ответь, ты меня еще любишь? Сможешь принять его обратно? — и мне протянули кольцо. Центральный камень блеснул в свете камина, словно насмешливо подмигнул. Сердце стукнуло и пропустило удар.

Кольцо. Вэенарта. Я смотрела на него, как на гадюку, и понимала, что бы он сейчас ни сказал, какие бы доводы ни привел, надеть я его больше не смогу. В памяти все еще сохранилось ощущение легкости, когда его содрали, а перед глазами стояла картинка — опутанный чарами перстень. Какие бы цели Вэен ни преследовал, он обманул. Навесил поводок, заставил столько лет мучиться от тоски и боли.

— Вэен, на твоем кольце были чары. Ты врал мне, скрывался и скрывал. Я столько лет прожила с болью в сердце. Я хочу знать правду. Не знаю, могу ли я тебе верить, и, скажу тебе честно, сейчас я тебе не верю. Хочу, но не могу. И принять это кольцо обратно, не зная, ради чего ты мне его дал… Прости. Но сначала правду!

— Хорошо, — он встал и отошел куда в глубь комнаты, а вернулся уже с подносом, — тебе нужны силы. Пока я буду рассказывать, поешь.

Я честно хотела отказаться, но стоило бросить один взгляд на тарелку, вдохнуть, и аромат просто свел с ума. Уже неважно, есть ли в еде яд или приворотное зелье, голод страшнее. Мне единственное, что удалось, так это не накинуться на еду, а степенно взять пирожок в одну руку, а вилку в другую.

— Рассказывай.

— Рассказ будет долгим, — Вэен с неповторимой грацией занял кресло напротив, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы рук в замок. — Ты уже знаешь, что перед уходом из Розы демиург решила оставить в каждом из миров наследника, управляющего, хранителя. Как хочешь называй. Смысл один. Семь миров — семь хранителей.

Она все подготовила, настроила там свои божественные механизмы и, никого не спросив, начала претворять свой план в жизнь. Она просто тыкала пальчиком в понравившегося мужчину, и он обязан был провести с ней ночь, чтобы уже его ребенок стал проводником воли своей матушки.

— Ты так говоришь, будто лично присутствовал при тех событиях, — недоверчиво хмыкнула.

— Я — нет, но я потомок того, кого демиург выбрала в качестве папаши своего ребенка, так что эту историю у нас каждый в роду знает наизусть и передает следующему поколению.

— Допустим. И что дальше?

— Далее, у моего предка была любимая женщина, которая бы не приняла измену, пусть даже с демиургом. Да он и сам не стремился становиться донором для получения божественного дитяти. Сама мысль об этом была оскорбительна великому воину и правителю.

— И? Он отказался? — Я уже понимала, что произошло. Не знаю, как насчет любви к женщине, но гордыня точно сыграла там не последнюю роль.

— Естественно! — Вэенарт даже подался вперед. — Мой предок отказался, нашему миру не нужен был хранитель. Правящая семья всегда была щедро магически одарена. Какие-то еще дополнительные способности нам были не нужны. Прости, но хранители — это непредсказуемая опасность. Ваше наследие скорее проклятье, чем благо. Не сдержишь эмоции — миру конец.

— И поэтому ты решил уничтожить меня?

— Нет, Тай, нет, девочка моя, — он просто слетел с кресла и сжал мои запястья, заставив уронить пирожок. — Я никогда не желал тебе зла. Наоборот, я пытался сохранить твой род. Защитить вас, тебя!

— Не понимаю…

— Демиургу не понравился отказ, даже более того, он ее взбесил, как может взбеситься любая обиженная женщина, только вот у нее вариантов отомстить больше. За отказ на весь наш мир, на весь наш народ было наложено проклятье. Эстерхольд запечатали, но страшнее оказалось другое. Отныне мы вынуждены были платить за магию. Она перестала восстанавливаться. Мы не сразу это поняли. Сперва пользовались как обычно. Пока не поняли в один момент, что наш мир умирает. Но даже тогда мы не сразу осознали, что дело в уходе магии, а когда осознали, было поздно.

И мы начали искать варианты спасти свой дом. Тогда-то мы и создали портал в другой мир. У нас не получилось, но, наверное, можно сказать, что нам повезло. Драконы почувствовали нашу попытку и сами пробились к нам. Ведь с другой стороны наш мир не был запечатан.

Тот день стал праздником и спасением для нас. К нам хлынула магия. Пришла свежая кровь, и начали появляться дети с даром. Мы были счастливы. Но, увы, недолго. Прошло несколько веков, и ваши маги почувствовали, что магия утекает из ваших миров, чтобы залечить наш.

Знаю… понимаю, что вы пытались защититься, но… Тай, ваши миры не стали слабее, они не умирали, только ваши маги стали чуть слабее. Не могли пользоваться теми же разрушительными чарами, да и то эффект был временным, как только бы наш мир исцелился, все бы вернулось. Мы бы нашли способ снять проклятье… Мы нашли хранителей, просили их снять печать… Это была наша ошибка. Как только они узнали о нашей беде, они испугались. Побежали к своим старейшинам, архимагам, а те настроили их против нас… Итог — война, когда мы боролись за жизнь, но проиграли, и снова проклятье и изоляция.

Только теперь у нас был шанс все исправить. Многие из нашего народа остались в Розе. И пусть нас объявили монстрами, многих уничтожили и нам пришлось скрываться под масками, но мы видели не только цель, но и способ спасения. Мы узнали, как спасти наш мир. Это несложно, — горько усмехнулся он. — Знаешь, что нужно, чтобы снять проклятье?

— Нет.

— Прощение. Прощение всех хранителей в храме над сердцем нашего мира. И все!

— Но почему…

— Почему мы не исправили? — перебил он меня. — А как, Тай, как, если нас объявили монстрами и убийцами? Кто нам поверит? Кто простит, если в каждом мире были погибшие, пусть мы этого и не хотели?

Мы решили подождать. Пару веков, пока воспоминания и боль потерь притупятся, а потом найти хранителей и с каждым поговорить, объяснить произошедшее. Но вот тут началось странное. Стоило нам кого-нибудь найти, как он умирал. Или, наоборот, мы приезжали к остывающему телу. Сперва мы считали все случайностью, но после шестого тела сомнений уже не осталось. Кто-то уничтожал хранителей. Целенаправленно.

Это было сложно. Трудно соревноваться с целой могущественной нацией, когда мы сами подпольные беженцы. Мы почти спасли твоих родителей, Тай. Это мы их спрятали в том доме. Мы помогали твоему отцу и матери. Это мы их познакомили. И всего один раз не уследили. Белиор получил сообщение, что его мать жива и есть маленькая сестричка. Айдарант нашел, чем выманить, а Сатиэль не смогла его бросить. Они кинулись спасать семью, поверив ложному сообщению. Единственное, что мы успели, — уберечь тебя.

— Тогда скажи, — сейчас мне было трудно подобрать слова, — почему я от тебя сбежала?

— Моя вина. Не уберег тебя. С тобой хотели провернуть то же, что с твоими родителями.

— В смысле?

— До тебя дошла информация, что они вроде как живы. И ты готова была ринуться за ними, а я не пустил. Малыш, ты была зла на меня. Не верила моим словам, что это ловушка. А я уже потерял так друга и боялся потерять тебя. И…

— И?

— Я сглупил. Попытался применить к тебе чары, а у тебя как раз началось становление магии хранителя… В общем… — он смущенно запустил руку в волосы, — ты сбежала, а мое заклятие на фоне твоей магической вспышки, как оказалось, привело к амнезии. Я пытался тебя найти, но у тебя изменилась аура, ментальный окрас, да и все мои подарки сгорели… Я так боялся, с ума сходил, носился по всему миру…

— А когда нашел, не признался?

— Да. Ты не узнала, а я не знал, как объяснить. А потом… потом подумал, что, может, так и лучше. Ты выучишься, обретешь силу и знания, и уже потом можно будет все рассказать.

— И искать никого не буду.

— Верно. И я не буду за это извиняться. Именно так я тебя потерял. Второй раз — ни за что. К тому же, как это ни парадоксально, пока ты сама не осознавала, что ты хранитель, и Айдаранту тебя труднее было найти.

— Но тем не менее ты будил во мне магию, ведь так?

— Без магии ты была уязвима.

— Откуда во мне кровь ольдейхаров? — вот это уже был серьезный вопрос, но Вэен даже бровью не повел.

— Не кровь, а магия. Я уже говорил, ты потеряла память, когда я пытался наложить на тебя чары, но одновременно у тебя началось становление магии, и… сам не знаю, но ты впитала мою магию. Вот так.

— Допустим. И что теперь?

А вот это был очень важный вопрос. Даже важнее всего того, что он рассказал. Я не знала, сказал ли он правду, но была абсолютно уверена — не всю. Далеко не всю. Но главное даже не это. Ведь любые события, действия, слова можно интерпретировать по-разному. Все зависит от причины и цели поступка. И вот здесь крылись самые большие подозрения.

Честно говоря, я не знала, что делать. Кричать, что не верю, — глупо, поверить — еще глупее. Попытаться как-то выяснить правду? Очень сомневаюсь, что получится. Кто мне ее расскажет? Друзья Вэена? Пфф! Демоны? Угу, особенно после смерти правителя. А больше никто и не знает.

— Тай, — пока я мучилась сомнениями, Вэенарт убрал опустевший поднос с моих колен, присел рядышком и трепетно сжал ладони, — понимаю, что тебя мучают сомнения, но я прошу тебя поверить и помочь.

— В чем конкретно?

— Снять проклятье.

— Смеешься? — я в шоке уставилась на него. — И как ты себе это представляешь?

— Завтра последнее Восхождение — да-да, не смотри, ты была без сознания почти две недели, — пик магического насыщения и максимальное истончение граней миров. В пик единения тебе надо будет открыть врата в наш мир и пролить пару капель крови на сердце нашего мира. Прощение хранителей снимает проклятье демиурга, а прощение — это добровольно пожертвованная кровь и слова отдания на древнем языке.

Тай, там, за гранью, умирают миллионы живых существ. Они ни в чем не виноваты. Может, мой предок был не прав, кто знает, может, ему надо было пожертвовать своим счастьем и любимой женщиной ради блага всего мира. Но я последний, кто его осудит. Я тоже совершал ошибки, Тай, много, ради мимолетного счастья с тобой пошел на обман, предательство… Даже убийства. Но я вижу тебя — сильную, вошедшую в полную магию крови — и горжусь тобой. Я люблю тебя, и я люблю свой дом, свой мир. Разве это плохо, пытаться его спасти?

— Нет, — прошептала.

Плохо — это пытаться его спасти за чужой счет. Уничтожить шесть миров, чтобы отсрочить гибель седьмого.

Вот только произнести это я не могла.

— Тай, я прошу тебя хотя бы попытаться. Посмотри своими глазами, ты все поймешь, увидишь!

Глаза Вэена горели голубым огнем сильных чувств, убежденности, яростного желания. От него буквально исходила уверенность в собственных словах, и казалось, что его убежденность окутывает и меня. Сомнения словно затихали, накрытые легкой дымкой уверенности и искренности.

— Хорошо, — я сама не поверили, когда произнесла это, — я пойду за тобой в твой мир и посмотрю на его сердце.

— Спасибо! — выдох, а я даже не заметила, что Вэенарт не дышал все это время. — Спасибо тебе, любимая! Девочка моя… — он начал покрывать поцелуями мое лицо, руки мягко скользнули по плечам, прижимая теснее, давая почувствовать его желание и быстрый стук сильного сердца…

Р-р-р! Внезапное раздражение и яростный рык изнутри почти отшвырнули меня от ольдейхара. Моя внутренняя кошка шипела и царапалась, словно пыталась изнутри оттолкнуть того, кто не нравится.

Чужой! Не пара!

Я застыла! Боги… Все верно, я вошла в полную силу, а «приворотного» артефакта на мне больше нет, и мой внутренний зверь больше не примет никого, кроме пары. Дейран. Ну и Киртан. Наверное… М-да…

— Прости, — я как можно мягче отстранила Вэена, чтобы он не понял обуревавших меня чувств, — я сейчас не могу.

— Понимаю, — он грустно улыбнулся, — кольцо, я так понимаю, тоже пока не возьмешь?

— Нет.

Он не ответил, просто кивнул и, встав, вышел из комнаты, бросив напоследок: «Отдыхай».

Отдыхать не хотелось, но слабость не оставила вариантов. Буквально через пару минут меня сморил сон. Зато ни мыслей, ни переживаний. Я бы с удовольствием проспала до самого завершения Восхождения, но у Вэенарта были другие планы.

Следующим утром я проснулась от внутреннего рыка, уже зная, что увижу. Вэенарт. Без рубашки, на моей постели, ласково гладит, нежно проводя пальцами по щекам, векам, губам… Легкий поцелуй, и я буквально делаю усилие, отвечая ему. Так надо. Рычи не рычи, но пока я не разобралась, где истина, а где ложь, пусть лучше он ни о чем не подозревает. Иллюзия свободы все-таки лучше реального заточения.

Удивительно, но таки да — сейчас, отдохнув и приняв ситуацию, я знала, что надо делать. У меня оставался один день, только один проклятый день, чтобы разобраться, что к чему. И да, открывать дверь в седьмой мир придется. В этом я уже не сомневалась. Не пойму я отсюда, что там на самом деле. Не настолько я сильна.

Да, я могу сбежать, убить Вэенарта и его «друзей», спрятаться, но этим всего лишь оттяну время. Пусть не я, но перед моими детьми или внуками вновь встанет эта проблема. А это случится. Кто ищет, тот найдет. А у меня нет уверенности, что здесь находятся все ольдейхары. Оставлю хоть одного — и он начнет мстить. Поэтому…

Поэтому здесь и сейчас я приняла решение. Я пойду туда, открою эту кхаррову дверь и посмотрю на их мир, а потом… Потом, собственно, два варианта. Первый — если то, что он сказал, правда, то попытаюсь помочь. Второй — если соврал, то запечатаю навечно. Пусть даже ценой собственной жизни.

Смешно. По сути, я только что приняла решение умереть, но почему тогда я чувствую такое спокойствие и умиротворение? Словно вот оно то, чего я ждала всю жизнь. Правильное решение и шаг к своей судьбе. Наверно, это было предрешено.

— Доброе утро.

— Доброе, — смущенно улыбнулась, пытаясь за опущенными ресницами скрыть истинные чувства.

— Как спалось?

— Ты знаешь, как убитая. Даже удивительно после всего произошедшего.

— Я рад, — Вэен мягко улыбнулся, и я получила еще один поцелуй.

— Чему?

— Это означает, что ты подсознательно мне все-таки доверяешь. И я счастлив. Понимаю, что сомнения никуда не делись, но у меня есть шанс.

Угу, есть. Аж целых два — сдохнуть или нет. Но уж точно не быть со мной. Сейчас я знала это точно. Даже не столь важно, врал он или нет, а то, что мой зверь просто не примет его. Увы. Как бы я ни сопротивлялась, ни кичилась и бросала в лицо Дейрану, что я не завишу от животной половины, но, увы, сейчас, после окончательного пробуждения крови я понимала, что и у меня выбора нет. Кроме одного — убить в себе зверя, но о нем я старалась не думать.

— Что мы будем делать сегодня? Мне надо как-то подготовиться?

— Сегодня для тебя главное — набраться сил и отдохнуть. Все остальное я подготовлю, не волнуйся.

Смешно. Тут, можно сказать, вопрос жизни и смерти решается, а Вэен говорит «не волнуйся»? Такое чувство, что он забыл, какая я. Или… или не знал. А ведь и правда, пока он был рядом, я слепо за ним следовала. Доверяла его суждениям, принимала их за аксиому и истину в последней инстанции, и только после того, как его не стало, начала руководствоваться своим разумом.

— Где мы сейчас?

— На Алтаре.

— У драконов?! — а вот тут я удивилась вполне искренне. Думала, они будут держаться от драконов подальше.

— Этот мир последний в цепочке Восхождения, — пожал плечами Вэен. — Отсюда и придется открывать портал.

— А драконы в курсе, что вы их штаб здесь устроили?

— Тай, — насмешливо-укоризненный взгляд лучше любого ответа. — Кстати, ты здесь уже бывала.

— Это когда?

— Когда бежала от скалозуба. Они не тронули тебя, потому что чувствовали нашу магию.

— То есть…

— Именно. Драконам ни к чему заброшенные гномьи шахты. А наша магия не слабее, можно сказать, даже наоборот. Они нас просто не чувствуют. Зато от случайных гостей наше убежище надежно защищали скалозубы.

— Ясно, — медленно протянула, — они попытаются помешать?

— Это не должно тебя волновать. Тебе ничего не угрожает, — еще один ответ не ответ. Вот только спокойнее мне не стало.

— Значит, все будет здесь и сегодня… А я могу заранее посмотреть место?

— Не стоит, — мягкая извиняющаяся улыбка, но я ей уже не верю. — Прости, любимая, но слишком многое поставлено на карту. Неизвестно, как поведет себя портал, если ты окажешься рядом не в пик Восхождения.

— Ладно, но хоть просто погулять я могу или я здесь пленница?

— Откуда такие мысли? Конечно, ты не пленница, Тай! Ты — моя любимая женщина, — и он, улыбаясь, взял мои ладони в свои и поцеловал каждую, — но, увы, ты одновременно наше самое слабое звено. А если кто-то попытается тебя похитить? Или напасть?

— То есть твой ответ «нет», — мрачно уточнила.

— Мой ответ «да», но только со мной!

Что я могу сказать, прогулка действительно состоялась. Взяв меня под руку, Вэенарт честно показал все, что мне было дозволено увидеть. Большой зал собраний, где сейчас не было ни одной живой души, пустые купальни, кухню с единственной живой душой — полуорчанкой, меланхолично драившей котел, молчаливой и мрачно на нас покосившейся, несколько коридоров, где единственным звуком было эхо наших же шагов.

— А где все? — не выдержала я.

— Отдыхают. Мы все готовимся к самому важному шагу в нашей жизни. Сейчас здесь только мы и несколько стражей.

— Давай выйдем на воздух, — попросила. Тишина и темнота пещер уже порядком давили на психику, да и я хотела собственными глазами увидеть Алтар. Удостовериться, что я именно там, а может, и наметить путь к отступлению. В общем, сама не знаю зачем, но меня буквально тянуло наружу.

Холодный ветер швырнул в лицо сноп ледяных игл, заставив зажмуриться и отвернуться, а солнечный луч успел за мгновение больно резануть по глазам. Жизнь. Там, в подземелье, как-то быстро начинаешь о ней забывать. О том, что есть ярко-голубое небо, о снежных пиках гор, о проплывающих под ногами облаках, о живительном и губительном солнце, о запахе свежести и пронизывающем холоде.

Я стояла на небольшой площадке на вершине гор мира Алтар и чувствовала, как оживаю. Губкой впитывала в себя красоту, величие и хрупкость природы и как никогда ощущала себя ответственной за этот мир. Нет, я не позволю Вэену его уничтожить, чего бы это ни стоило.

Не выдержав, слегка покосилась на замершего рядом мужчину. В отличие от меня, он не любовался красотами, не впитывал в себя то, что дарила природа. Ольдейхар был хмур, задумчив и холоден, как ледник над нашими головами. Не знаю, любил ли он меня хоть немного или тот мир, ради которого так старается, но одно я видела ясно — Вэенарт был влюблен, даже одержим своей идеей. И он так же, как и я, сделает все, ради ее достижения. Мы стояли на перекрестке, но следующий шаг нам суждено было сделать в разные стороны, и это станет началом конца.

Тихонько вздохнув, отвела глаза, чтобы тут же замереть с открытым ртом. Боги! Что это?.. Вокруг меня прямо на снегу и ледяных прогалинах стояли, сидели и лежали мужчины и женщины, одетые в легкие одежды, они не чувствовали холода. Их лица замерли в бесстрастных масках, светящиеся ярко-голубым светом глаза слепо смотрели в небо, а по коже — проклятье! — бледно-голубой коже змейками бежали серебристые рисунки… Вот только не рисунки это были. Сейчас, войдя в силу, я четко знала, что это. Магия!

Ольдейхары пили магию этого мира, и он, Алтар, шептал, что ему больно. Пока не сильно, пока без последствий, но его пили. Как комары, налетевшие роем, жалили нежную кожу, вызывая зуд и раздражение. Сейчас их мало, и мир восстановится, но что будет, если седьмой мир распахнет свои объятья?