Глава в попытках разобраться (1)

Взгляд Вевеи

Наверное, просто слишком сильно испугалась магического телепорта, потому что мне поплохело, и по ту его сторону надо мной хлопотали аж трое. После чего пошёл спор, куда-то бегали консультироваться, в итоге во всеуслышание решили, что меня нужно переправить в Паратт. Потому что первый выплеск будет не прямо сейчас, а когда он случится, мне лучше оказаться под присмотром лучших энергетиков Равнины.

Ни черта не поняла из того, что услышала, но почему-то запомнила. Слабость владела телом, но при этом голова работала на полные сто, даже удивительно. Я больше не пыталась спорить, когда «видите ли муж» поднял меня на руки и снова куда-то понёс. Хочется ему меня таскать на ручках, так пусть таскает. Всё произошедшее и сейчас казалось мне каким-то порождением ночного бреда – уволокли в чужой мир, к тому же магический, сделали вещью, но не успели продать пользователю, потому что меня кто-то ещё спас и взял в жёны просто потому, что «понравилась».

И теперь на руках носит. Нарочно не придумаешь.

– Сейчас мы снова в переход, держись, – бормотал Азибул. – Странная у тебя реакция, но тут никто не знает, как может иномирянка в кризисе реагировать на переходы. По ту сторону уже будут ждать специалисты.

– Дорого, наверное, – пробормотала я.

– Что именно?

– Ну, такие обследования. Лечение.

– Что ты. Нет, конечно. Но даже если бы пришлось платить, поверь, деньги нашлись бы… Готова? Сейчас пойдёт перенос. – Он прижал меня к себе сильнее, и я услышала, как уверенно и сильно бьётся сердце в его груди.

От него пахло здоровым мужским телом, знающим, что такое физический труд и регулярное мытьё с постоянной стиркой. А ещё деревом, нагретым под солнцем, хорошо выделанной грубой кожей и немного – свежим ветром. Его запах был приятным. Я вяло задумалась. Муж, значит. Ну, в общем-то, можно и подпустить его к себе. Не противен же.

А я тут, видимо, застряла. У меня ни знакомых тут, ни родственников, ни представлений о мире, ни нужных навыков. У себя на родине я получила лингвистическое образование, кому оно тут нафиг нужно? Что я умею ещё? Ну, есть кое-какие навыки, но пока я и представления не имею, которые из них тут могут пригодиться. Ни заработать, ни сориентироваться… Я одинока и беззащитна. А тут мужчина прихватил меня замуж и, вроде, не отказывается заботиться. Зачем его отталкивать.

В конце концов, он выдернул меня из рук рабовладельцев. Даже если у него эталонные тараканы в голове, что-то из фирменных загонов можно и потерпеть. А если столкнусь с тем, с чем мириться уже не смогу, тогда и буду думать, как поступить.

Из параттской ратуши он упрямо вынес меня на руках, с беспокойством поглядывая на лицо – наверное, следил, не бухнусь ли в обморок – аккуратно запихнул в повозку и залез следом. Доехали очень быстро до какого-то замка, окружённого парком и множеством дополнительно пристроенных зданий. Между деревьями были проложены уютные дорожки, по которым прогуливались молодые люди. На эту идиллию я посмотрела с интересом. Или это и есть местная лечебница? Выглядит странно.

На проходной нас не задержали, быстро пропустили внутрь, и дальше какое-то время Азибул бодро нёс меня по дорожкам, пока нас не перехватили местные работники, отобрали меня так напористо, что даже упрямец-муж сдался, уложили во что-то похожее на носилки и бодренько поволокли. Как оказалось, в лечебное крыло. В палату.

– Это больница? – спросила я.

– Это Параттская магическая академия, – объяснил один из местных. – Лечебное отделение. Но вы не волнуйтесь, вами будут заниматься только опытные целители и энергетики. Студенты и стажёры самое большее будут осуществлять уход и попробуют выполнить часть работы по диагностике.

– Я к своей жене никаких студентов и стажёров не подпущу! – вспылил Азибул. – Если нужно заплатить – назовите стоимость, деньги будут! Но мне нужно, чтоб ею занимались только знающие и умелые специалисты!

– Прошу вас успокоиться! – вмешалась невысокая, в меру стройная, очень подвижная женщина с седыми волосами и ярко-синими глазами. Держалась она с огромным достоинством, распоряжалась так, что сразу становилось понятно: она здесь правит, и ни единый вторженец, будь он хоть лицензированным наёмником, хоть самим Господом Нашим, в её царстве не смеет и вякнуть! – Вашей супруге будет обеспечен лучший уход и вся необходимая поддержка. Держите себя в руках, иначе я буду настаивать на том, что вы удалились…

– Да я никуда не!..

– Настаивать! – Дама нажала голосом, и я снова почувствовала: плевала она на физические преимущества опытного бойца. Сейчас именно он будет свёрнут в бараний рог и отправится на склад до востребования.

Самое забавное, что и сам Азибул, похоже, чувствовал то же самое. И сразу сдулся, как шарик, отступился, лишь яркими глазами присматривал за тем, как меня заносят за ширму, укладывают на постель в удобной палате на двоих, раздевают и начинают осматривать. Как и водится, студенты лишь замеряли температуру, давление и прочее подобное, пальпировали, а ещё раскладывали у меня на теле странные камушки и неуверенно докладывали даме, что видят.

Даме что-то не понравилось, она рявкнула уже на подопечных, и довольно быстро те на пятерых, видимо, сформулировали годный диагноз: нервное и физическое истощение, энергетический кризис, пару каких-то клинических выводов, которые я не опознала. А резюмировали формулировкой «истекающий процесс обновления» – вот уж что вообще не поняла даже близко.

Покивав, женщина присела возле моей постели.

– Хорошо. Запишите в таблицах и ступайте, вам предстоит оформить всё в виде стандартной истории болезни. Здесь на столике должно быть всё, необходимое при осмотре. Ну? Две минуты на сбор… Готово? Уверены? Хорошо, идите, оценки озвучу завтра. – Она проследила, чтоб последний студент закрыл за собой дверь. – Вы не возражаете, чтоб я осмотрела вас без присутствия вашего мужа?

– Не возражаю.

– Спасибо. Расскажите, как давно вы в нашем мире.

– Простите, я… не знаю. – Она приподняла бровь, и я поспешила пояснить: – Понимаете, первые дни меня тащили за лошадью на верёвке. Было так плохо, что я даже не понимала, что происходит и сколько времени прошло.

Женщина болезненно поморщилась.

– Больше десяти дней?

– Меньше.

– Больше недели?

– Эм… Кажется… Примерно неделя.

– Хорошо. Если всё так, вы останетесь под надзором, наши специалисты в любой момент включатся в процесс, если потребуется. Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Просто постарайтесь расслабиться. Лежите, отдыхайте, вас ничего не должно тревожить. Если вдруг что-то понадобится, зовите сиделку, – женщина указала на столик рядом, где лежала красивая бронзовая пластинка, – она сразу придёт, как только вы сбросите басму на пол.

И ушла. Я лишь проводила её взглядом.

А неплохо тут болеют вообще-то! Палата выглядела уютной – кровати были разделены белой ширмой, вместо тумбочек – удобные столики, часть столешницы которых можно было повернуть так, чтоб удобно кушать лёжа, а ещё был шкафчик для личных вещей и подставка со светильником… Мда, видимо, магического происхождения, потому что проводов я не отыскала. Стены и потолок были тщательно выбелены, окно – красивое, арочное, с многосегментной рамой, и выглядело это винтажно, изысканно, словно не в больнице лежишь, а в дворцовых покоях.

Приоткрылась дверь, и в палату заглянул Азибул.

– Позволишь? – Я приподнялась, кивнула. Он вошёл и опустился прямо на пол рядом с моей кроватью. – Мне сказали, у тебя всё хорошо. Ты действительно чувствуешь себя нормально? – Снова кивнула. – Даже не знаю… Сказать по правде, очень о тебе беспокоюсь.

– Почему?

Он пожал плечами.

– Кризис, наверное, может быть опасным. Не знаю точно, я не специалист, но по рассказам невестки догадываюсь, что раз женщина может чувствовать себя очень плохо, значит, это серьёзно. Волнуюсь.

– И что такого страшного произойдёт, если я вдруг умру?

– Шутишь? – Он смотрел сумрачно. – Ты всё-таки моя жена.

– Да ты со мной всего-то вчера познакомился.

– И что? – Мужчина вдруг задышал так тяжело, словно ему пришлось бежать в гору, и не одну сотню метров. – Я боюсь за тебя, и это не шутка!

Он вдруг подался ко мне, обхватил руками, уткнулся лицом в ложбинку между грудей, которая была видна в вырезе больничной рубашки… Ну да, эти рубашки – они такие, пошиты как попало, чтоб на любую обширную даму натянулись, в итоге с более или менее тоненьких пациенток просто сползают под действием силы гравитации.

Хватка у Азибула была впечатляющая. Я рыпнуться даже не пыталась, замерла, как жертва, зачарованная взглядом удава, даже пальцы расслабила. Хотелось ещё и глаза закрыть, но уж это не стала делать. Мне интересно было рассматривать его волосы, оказавшиеся прямо у меня перед глазами.

– Ты такая нежная, – бормотал он, вжимая меня в себя. – Такая красивая… Я таких в жизни никогда не видел. Чудесных, восхитительных… Знаешь, теперь, когда у меня есть хотя бы самый маленький шанс… самый маленький шанс. – Он поднял голову и посмотрел на меня совершенно шальными глазами. – Ты поразительная. Поразительная.

А потом он подгрёб меня под себя и начал задирать рубашку. Я затихла под его руками, не представляя, что делать. Вообще первым побуждением было взбрыкнуть, завопить, начать сопротивляться. Всё-таки он для меня мужчина малознакомый. Но следом в сознание вторгся здравый смысл: он же типа по местным правилам мой муж и всё такое. Стоит ли ссориться так, сходу? Ну что мне, сложно? Да и мужчина, вроде, привлекательный.

Пока я думала, с меня уже содрали одежду и навалились сверху. И тут возмущаться было как бы поздно. Азибул прижал мне плечи к подушке, попытался впиться губами в губы, но я рефлекторно отвернулась, и он принялся обцеловывать мне ухо, волосы, шею, щёку. Его страсть накатывала на меня, как цунами на берег, не давая ни единого шанса воспротивиться. Да и, в общем, физиология есть физиология, она откликалась на ласки. Я даже не задумывалась, хотела ли его прикосновений или нет, просто поддалась. Да и какой смысл теперь думать – всё уже случилось, и происходящее воспринято телом положительно.

Ну и ладно.

Удивительным стало, когда он, рыкнув, завладел мною полностью, и ощущения показались мне странными. Теми же, что были в первые пару раз… Ох ты ж… Я давно не девственница, но чувствовала его в себе так, словно впервые легла в постель с мужчиной. Страшно представить, что ж тут за здоровяк во всех смыслах, раз я так всё ощущаю.

– Прости, – забормотал он, с усилием заставляя себя двигаться медленнее. – Прости! Я не знал, что это у тебя впервые… Прости. Прости… Моя ласковая, родная…

Он целовал меня, и я думала, что, наверное, не стоит сильно злиться. В рамках здешних традиций он, наверное, не так и плох. Извинился даже. Ну, навалился, ну, резковато взял. Ничего такого страшного. Даже местами приятно. А то, что не понравилось, можно и потерпеть, стоит расслабиться и воспринять всё как должное. Ведь действительно, тело-то довольно, мужчина старается ласкать, целовать, гладить. Притихла, дожидаясь, когда он успокоится и оставит меня. И не знала на самом деле, хочу ли, чтоб от меня прямо сейчас отлипли. Может, и лучше, что обнимает… Странное было ощущение: и сладостное, и смутительное.

– Прости, – повторял он, при этом разговаривал, казалось, с моей правой грудью. Именно в неё он уткнулся лицом. – Прости. – Потом вдруг поднял взгляд, посмотрел мне в глаза с отчаянием, подобного которому я не видела ничего. – Прости! Что я могу сделать? Ты злишься?

Я растерянно хлопала ресницами, не вполне понимая, чего он от меня сейчас хочет.

– Н-нет…

– Я тебя… изнасиловал.

– Эм-м… Можно я в душ? Я просто…

Он моментально выпустил меня из своей хватки, и, прихватив простыню, потому что ничего более подходящего под рукой не было, я умчалась в санитарный закуток. Закрыла за собой дверь, вдвинула в скобы задвижку, прижалась спиной и замерла. Что со мной? Что со мной творится?!! Я не девчонка уже. И пора бы спокойнее смотреть на то, что какой-то мужчина потерял от меня голову. Если это действительно так, а не просто минутная вспышка гормонов, которую утолили со мной и успокоились на ближайшие полгода…

Уймись. В конце концов, он формально твой муж, и то, что он утоляет свой физиологический голод с тобой, со всех сторон приемлемо. Даже одобряемо. Зато, наверное, уж других к тебе он точно не подпустит. Чем плох расклад?! Успокойся. Всё хорошо. То есть, может, и не хорошо, но терпимо.

Выбирать ведь особо не из чего.