Глава 23

— Будешь делать все, что я скажу, поняла? — Армин сжал мне лицо за челюсть. — Остановишь меня только, если будет больно. Если страшно — нет.

Я закивала, по-прежнему стискивая в ладонях восставшую плоть моего врача.

Армин стащил меня с машинки и понес в спальню, где просто бросил на кровать.

Мягкая постель ласково приняла меня, и я чуть утонула в объемном покрывале.

— С этого дня, малышка Афина, у тебя будет одна пикантная обязанность, — сообщил мне Армин, страстно прохаживаясь ладонями по моей талии. — Ты будешь носить одну вещь. Не постоянно. Но тебя пора немного растянуть.

Я смущенно закусила губу, но была готова принять все условия моего врача.

— Если это действительно нужно, Доктор, — во мне проснулись смелость и кокетство.

Армин усмехнулся моей игривости, но тут же надавил мне ладонью на грудь, тем самым пригвоздив к матрасу. Я с трудом вздохнула, испытав легкую панику, но мне понравилось это ощущение.

— Я любил то время, когда ты боялась меня, — заговорил Армин, наслаждаясь трепыханиями моей груди. — Думаю, ты достаточно доверяешь мне, чтобы полноценно погрузиться в мою игру.

— Да-а… — выдохнула я, чувствуя, что уже вся мокрая между бедер.

Армин только рыкнул мне на это, а затем развел мои руки в стороны, широко раскрыв мне грудной отдел. Довольно грубовато он сдавил мне запястье на правой руке, а затем зафиксировал его у изголовья. Само мое запястье оказалось забинтовано мягким эластичным бинтом, но когда я задергала рукой, то услышала позвякивание металлической цепи.

— Доктор Армин… — растерялась я, не ожидая, что он меня снова свяжет.

Разве он не хочет, чтобы я к нему прикасалась?

Но мой врач не ответил мне, а лишь заковал и вторую мою руку в бандаж. Мое сердце бешено забилось от страха. Это все еще было приятно, но все же неизвестность все больше пугала.

Точно также мой врач поступил и с моими ногами, зафиксировав их за щиколотки.

Теперь я лежала под моим врачом распростертая и растерянная. Мне казалось, что я выгляжу нелепо, глупо и совершенно беспомощно. Армин любовался моим обнаженным телом, и проходился ладонью по моей груди, животу, внутренней стороне бедер и промежности.

— Доктор Армин… — еще сильнее испугалась я.

Однако мой врач снова не дал мне высказать свою мысль. Вместо этого он заклеил мне рот широким пластырем.

— Произнеси слово «стоп», — приказал он, и я, немного помедлив, неясно повторила его, насколько мне позволил пластырь. — Я буду внимательно слушать все, что ты мне говоришь. Если среди твоих слов будет слово «стоп» я немедленно прекращу текущее действие. Два слова «стоп» подряд, и я открою тебе ротик. Три слова «стоп» подряд, и я немедленно прерву сессию и развяжу тебя. Использовать это слово можно только в том случае, если ты испытываешь боль или удушье. В других случаях нельзя. Понятно?

Я испуганно закивала.

— Усвой одну вещь, малышка Афина, — продолжил он, пока гладил мое тело. — Я люблю не только заботиться о своей пациентке, но и мучить ее. Я дал тебе время привыкнуть ко мне и довериться. Теперь пришло время наслаждаться тобой в полной мере.

Мучить? Что он будет со мной делать?

— Я даю тебе лимит на использования слова «стоп», — продолжил он. — Семь раз в неделю. Если ты сегодня используешь три слова, то на какие-то дни недели у тебя этих слов не хватит. Поняла?

Я снова закивала.

— Умничка, — похвалил меня врач, а затем раздался звук открываемого тюбика.

Армин дотронулся пальцами до моей попки, а я взвилась на месте и возмущенно запищала.

— Нет, малышка Афина, — усмехнулся он. — Я не остановлюсь сейчас, потому что тебе совершенно точно не больно.

Я пискнула, испугавшись до чертиков такого опыта. Теоретически я понимала, что это практикуют, но мне казалось, что это не должно быть приятным. Именно не должно!

— Мне нравится как ты дрожишь, малышка Афина, — прошептал Армин мне на ушко и коснулся губами мочки. — Ты вся в моей власти. Обещаю: тебе будет очень хорошо.

Я снова протестующе запищала, но тут Армин ввел мне в попку какой-то небольшой предмет. Это действительно не было больно, но мне было жутко стыдно.

— Это пробка, — объяснил Армин. — Не волнуйся, она не причинит боли и не зайдет слишком далеко. Расслабься.

Я заскулила, желая избавиться от этого предмета, но все же осознавала, что эта пробка не причиняет дискомфорта.

— Все хорошо, малышка, — горячо прошептал он, чувственно сжимая мне челюсть. — Ты же знаешь, я никогда не наврежу тебе. Никогда. Моя пациентка Афина ведь будет послушной девочкой?

Я проскулила положительное «да» и кивнула.

Мне было страшно. Очень страшно, но… и дико любопытно. А еще очень стыдно. А чувство собственного стыда всегда добавляло мне возбуждения.

Мои вершники стянуло от порочных мыслей, и мой врач прекрасно понял, что я предвкушаю его дальнейшие действия.

Я коротко застонала и снова хаотично задергала руками и ногами, но Армин мягко усмехнулся мне в лицо и, словно издеваясь, лишь потуже затянул мне оковы.

Мое тело молило, чтобы мой врач сделал что-нибудь со мной, но мне было страшно от неизвестности. Хотя от моих предположений было страшно тоже.

А если Армин возьмет меня сегодня сзади? А вдруг это больно? Хотя почему «вдруг»? Это и должно быть больно. Я ведь принимала Армина уже традиционным способом и, если уж «там» я была такой маленькой для него, то что говорить о других местах?!

— Как пленительно ты дрожишь, — прошептал он, покрывая мою шею страстными поцелуями, а я вздрогнула от новой волны мурашек.

Горячими поцелуями он прошелся по моим ключицам, груди, животику и спустился совсем низко, когда я протестующе запищала.

Армин интригующе рассмеялся:

— Малышка Афина, тебе будет очень стыдно, если я поцелую тебя здесь? — мужчина спустился совсем низко и коснулся языком моих складочек.

Я взвизгнула и затрепыхалась в своем плену, сгорая от стыда.

Армин снова рассмеялся, упиваясь моей реакцией:

— Какая у меня стыдливая пациентка! А если я тебя там не только поцелую, но и… — Армин с наслаждением провел языком между моих складочек, а я чуть не зарыдала от противоречивых эмоций.

Это оказалось так… так… приятно! До безумия! Но я не могу себе такое позволить! Это слишком… неприлично, и…

Я закатила глаза и запрокинула голову, когда Армин «лизнул» меня еще, но на этот раз сильнее вдавливая языком мою набухшую от возбуждения кнопочку. Отчаянно замотав головой, я сопротивлялась изо всех своих сил, но Армин связал меня так крепко, что я толком ничего не могла сделать.

— Как приятно лакомиться тобой, — урчал от удовольствия Армин, продолжая пытку.

Он чуть раздвинул пальцами мои нижние губки и еще интенсивнее стал проводить языком по запретному месту.

Я не выдержала, и слезы брызнули из моих глаз. Ничего более унизительного, постыдного и… прекрасного я не испытывала. Это было совсем не так, как проникновение. И совсем не так, как вода из душа. Это было настолько порочно и волшебно, что я чувствовала себя последней грешницей.

Мое дыхание давно превратилось в дыхание раненой птички. Мне казалось, у меня сердце сейчас либо остановится, либо вырвется из груди, либо разорвется на части от обилия эмоций и острых ощущений.

Армин замычал от удовольствия, всеми возможными методами доводя меня до предела моего стыда. Еще шире раздвинув мои губки, мужчина теперь проводил широким языком по моим беззащитным губкам и обнаженным нервам, открыто измываясь надо мной. Я пищала, скулила, стонала и извивалась телом насколько могла, но не сдавалась. Я пыталась остановить Армина, но уже почти выбилась из сил.

Но тут Армин добил меня окончательно. Он сложил пальцы рук ромбом. Большими пальцами он принялся надавливать мне в лоно, чуть массируя его по кругу, остальными давил на самый низ живота, а языком страстно ласкал меня в центре этого пыточного ромба.

В этот момент я окончательно сдалась, заливаясь слезами, замотала головой, не в силах отказать себе получать удовольствие и, к своему ужасу, чуть подалась вперед. Армин широко раскрыл рот и вобрал мои губки внутрь, одновременно вытягивая их дыханием и глубоко тараня меня языком.

Мне показалось, что я уже давно скончалась и теперь горю в своем собственном аду, в котле из самого жгучего стыда. Я скулила не переставая, всхлипывала, твердила имя моего врача в удушающих приступах удовольствия и еще больше стыдилась своих эмоций.

Это никогда не закончится!

Но тут мои бедра сжало судорогой, тело выгнулось, с губ слетел стон безумия, и я задрожала всем телом под непристойной лаской моего врача. Армин же не останавливался ни на секунду, приближая меня к порогу удовольствия.

— Арми-и-ин! — протянула я, хоть мой рот был заклеен.

Меня прошило огненной стрелой насквозь, продержало в напряжении пару секунд, а затем я просто растеклась на постели, лишившись остатка сил. Армин дал мне пару секунд, чтобы я отдышалась, а затем снова коснулся языком моей кнопочки.

Я дернулась и снова заскулила, но теперь мне это не показалось приятным. На этот раз это было как ножом по оголенным нервам. Больно.

— Спокойно-спокойно, — одобрительно сообщил Армин. — Да, малышка Афина, после испытанного удовольствия первые несколько секунд такие ласки неприятны. Но я сделал это, чтобы не дать тебе расслабиться. Потому что впереди у нас еще много интересного.

Еще?! Я больше не выдержу!

— Я принесу тебе попить, — сообщил мой Доктор, еще раз поцеловал меня туда так, чтобы я дернулась, а затем покинул меня связанную и беспомощную.

Мне кажется, я пролежала так целую вечность. На несколько секунд я вообще испугалась, что Армин бросил меня, но в момент моего отчаяния он наконец подошел ко мне.

— Сейчас я немножко освобожу мою пациентку, — сообщил он мне на ушко, и очень осторожно отклеил пластырь с моих губ.

— Доктор Армин! — возмущенно захныкала. — Доктор Армин! Вы… Вы…

— Что такое? — в ехидно-сексуальной манере издевался надо мной он, пока освобождал мне руки.

— Вы сделали такое! — шмыгнула я, не в силах совладать со смущением. — Такое…

— Ты была прекрасна, — мужчина усадил меня на постель, поддерживая под спину. — Ты — самая сладкая и отзывчивая девочка. Сколько в тебе энергии, страсти и соков…

— Нет, Доктор Армин! — я закрыла уши ладонями. — Что Вы говорите!

— Попей водички, — мужчина с легкость убрал мои руки, — успокойся.

Но как я могла успокоиться?! Мне хотелось прикрыться, хотелось закрыть лицо ладонями, хотелось спрятаться под одеяло от моего врача, а он сидел ко мне совсем близко и продолжал вгонять меня в краску.

Прикрыв одной рукой грудь, второй я взяла стакан с водой и жадно выпила его почти залпом. Из-за того, что я торопилась, тонкая струйка стекла с угла моих губ и капнула мне на грудь.

— Хочешь еще? — как-то двусмысленно спросил Армин.

— Нет! — выпалила я, продолжая прикрываться руками. — Развяжите меня, пожалуйста.

— Нет, малышка Афина, — усмехнулся он. — Я еще не наигрался с моей на все согласной пациенткой.

— Я не на все согласна, — стыдливо буркнула я.

— А кто же тебя спрашивает, малышка Афина? Когда ты и так связана, и вся моя? — Армин снова уложил меня на постель.

— Нет! — воспротивилась я, боясь самого страшного, ведь только сейчас я вспомнила про пробку у себя в одном месте. — Доктор Армин! Подождите!

Я попыталась сопротивляться. но Армин так ловко управился с моим руками, что я и не заметила как вновь распласталась под ним на кровати.

— Доктор Армин! — воскликнула я, но заметила, что на этот раз все крепления были гораздо свободнее. Я хотя бы могла полноценно греметь цепью о корпус кровати.

Но мой врач не слушал меня ни капельки. Он чуть приподнял меня над постелью и уложил спиной себе на грудь.

Цепи натянулись, и я снова лишилась всякой возможности шевелить руками и ногами.

С порочным наслаждением Армин сжал мне грудь одной рукой, заставив меня жалобно застонать от страсти, а второй спустился к моим многострадальным складочкам. Когда же он начал снова растирать мои складочки и зарываться в них пальцами, я потеряла все силы на сопротивление, так как новая порция ласк уже опять приносила мне удовольствие. Но их было легче принять, так как Армин все-таки делал это рукой, а не губами.

Широкой ладонью, Армин все интенсивнее натирал мне складочки и намеренно задевал пробку, чтобы она мучительно приятно двигалась во мне.

— Армин… — выдохнула я, ничего не соображая.

Все же усталость давала о себе знать, и я больше не могла противиться моему мужчине.

Наконец растерев меня до такого состояния, когда я снова стала неприлично мокрой, Армин раскрыл меня для себя и плавно, но зато сразу глубоко заполнил меня своей плотью.

Я застонала и всхлипнула от невыносимо приятных мук.

Как же можно выдержать это еще раз?! Я сойду с ума!

Армин опустил меня на себе чуть пониже и теперь, плотно прижимая к себе за грудь и мучая мои складочки, он принялся двигаться во мне, страстно прикусывая мне кожу на шее. Каждое его движение задевало ту самую пробочку, и она подчинялась в такт всем движением Армина.

Абсолютно не контролируя свое тело, я покорно принимала в себя врача, плавясь в его руках и телом, и разумом. Пробочка держала меня в тонусе, так как я все равно боялась ее и постоянно напрягала мышцы. А от этого я получала еще большее наслаждения.

Беспорядочно целуя меня то в шею, то в ушко, то в щеку, Армин все крепче сжимал меня в объятьях, пока сам резко и глубоко проникал в меня.

Мне уже не было больно как в первый и второй раз. Сейчас я получала удовольствие каждой клеточкой своего тела и почти не стеснялась этого.

— Армин… Армин… — рвано выдыхала я в моменты, когда он грубо вонзался в меня плотью и двигал ту пробочку. — Я… сойду… с ума…

У меня не было сил даже открыть глаза, но вместе с этим вязкая волна удовольствия вновь поднялась во мне и грозилась переполнить до краев.

— Армин! — мой голос сорвался и следующий крик отразился хрипом.

В этот момент мужчина совершил последний резкий толчок и одновременно сжал в руках мою грудь и промежность.

Я издала надрывный хрип раненного зайчика и вытянулась в тугую струну.

Поймав мое наслаждение, Армин совершил еще пару толчков.

Но эйфория уже закружила и накрыла меня с головой. Я не ощущала, что со мной делает Армин, но его имя продолжало крутиться у меня в голове и волнами удовольствия оседать на моих губах…